Борис Неплох: Мелодии для контрабаса соло

Когда музыканта привезли из аэропорта в его номер в гостинице «Урал», он сказал, что в таких покоях не будет жить даже его собака. Тогда темнокожего пианиста и его ансамбль привезли в гостиницу «Россия». Был поздний вечер, музыкант, проголодавшись, направился в гостиничный ресторан. Но его туда не пустили, сказали «Все закрыто!». Оскар подумал: расизм.

Борис Неплох

МЕЛОДИИ ДЛЯ КОНТРАБАСА СОЛО

Из тех, с кем он играл, можно было бы составить недурную антологию джаза, но по Монреалю Ефим бродит грустный: музыкант остался без своего большого лакированного друга — контрабаса, а значит, и без денег. Иногда, правда, играет, как бас-гитарист в курином ресторане «Чарли Биддлс», но у электрогитары душа механическая, а у контрабаса — живая, спрятанная где-то между деками или под толстыми басовыми струнами, вытянутыми из звериных жил, и только мастерство музыканта способно эту душу оттуда извлечь.

ТАНГО С ЛОЛИТОЙ ТОРРЕС

Любимица советского народа аргентинская актриса и певица Лолита Торрес приехала в 1978 году на гастроли в Советский Союз без своего контрабасиста. С ней был только пианист, барабанщик и супруг. А контрабасист полагался с советской стороны, из «Москонцерта». Им стал Ефим. Вместе с переводчицей они отправились встречать Лолиту Торрес. Лолита была уже не так юна и не так стройна, как в фильме «Возраст любви», но все равно обворожительна и голосиста. Пятнадцать видов танго научился играть во время тех концертов Ефим. Пятнадцать, а в России исполняли только один вид — компарсито.

— Я никогда не забуду эту замечательную женщину. Благодаря Лолите я получил кооперативную квартиру в Москве.

Мэром Москвы, а точнее — председателем Моссовета тогда был В.Ф. Промыслов. На первом же столичном концерте певицы он сидел в ложе, а по окончании пришел с букетом цветов. «Есть ли у вас какие-нибудь просьбы?» — спросил ответственный работник у аргентинки. «Есть, — сказала та через переводчицу, — помогите моему контрабасисту с кооперативной квартирой». Ефим стоял тут же и уже к нему обратился звонким фальцетом градоначальник: «Завтра приходите к моему помощнику Аляпкину, он все устроит!»

ПОЧЕМУ ОСКАР ПИТЕРСОН УЕХАЛ НЕ ПРОСТИВШИСЬ

Выдающийся джазовый пианист из Канады Оскар Питерсон в конце 70-х годов должен был играть в составе трио в Московском театре эстрады. Когда музыканта привезли из аэропорта в его номер в гостинице «Урал», он сказал, что в таких покоях не будет жить даже его собака. Тогда темнокожего пианиста и его ансамбль привезли в гостиницу «Россия». Был поздний вечер, музыкант, проголодавшись, направился в гостиничный ресторан. Но его туда не пустили, сказали «Все закрыто!». Оскар подумал: расизм. На следующее утро была назначена репетиция в Театре эстрады. Подкатили рояль, а он не настроен. Поменяли на другой, а у того звучание еще хуже. Рассвирепев, Питерсон крикнул переводчице:

— Я сегодня же возвращаюсь в Канаду. В Москву больше не приеду никогда.

Так оно и произошло, в Москве Питерсон больше не был.

12 КОНТРАБАСОВ

— Хочешь, расскажу, как я затоварил Израиль контрабасами? — предложил Ефим. — Тогда слушай. Собираясь в конце 80-х на постоянное жительство в Израиль, я познакомился с консулом израильского посольства в Москве. С его помощью ввез в Израиль контрабас. Он распорядился, и мне выдали два билета на авиарейс «Будапешт-Тель-Авив». На одном билете было написано «Фима», а на другом — «Контрабас». Служащие авиакомпании сначала подумали, что это фамилия.

В Израиле он одно время играл в роскошном ресторане при гостинице «Шератон» на тель-авивской набережной. На нем была черная рубашка, черные брюки, ослепительно-белый пиджак и красная бабочка. Такого контрабаса еще не слышал знойный средиземноморский вечер. Причем, сам инструмент был простенький — московской фабрики, купленный за 50 долларов прямо из цеха. Однажды на нем попробовал сыграть концертмейстер группы контрабасов Иерусалимского симфонического оркестра. Контрабас ему понравился, он предложил его купить. Опуская яркие, но несущественные для сюжета подробности той истории, сообщим главное: 12 контрабасов проделали за три раза путь с Московской фабрики музыкальных инструментов через Одессу, и оттуда на теплоходе «Дмитрий Шостакович» в Хайфу. 12 контрабасов привез Фима в Израиль — такую маленькую, но богатую на музыкантов страну.

ВЛАДИМИР АШКЕНАЗИ РЕКОМЕНДОВАЛ

В Берлине он был проездом. Из Стокгольма, где играл в джаз-клубе, собирался на джаз-фестиваль в Брюссель. В Берлине думал остаться на 5 дней, а остался на 5 лет.

— Берлин сегодня — джазовая столица, — говорит музыкант.— В Монреале один джаз-фестиваль в год, а в Берлине — четыре. В Монреале один джаз-клуб «Абстерс», а в Берлине семь.

Главным дирижером оркестра Берлинского радио был тогда известный российский пианист и дирижер Владимир Ашкенази. Через администратора оркестра Ефим попросил Ашкенази ему позвонить. Тот позвонил через несколько дней. Контрабасист пригласил его с женой в джаз-клуб, где тогда играл. А потом уже после концерта Ашкенази написал Фиме рекомендательное письмо в берлинский Сенат с просьбой решить его иммиграционные дела в Берлине. Но Фима человек пульсирующий. Умотал играть куда-то не то в Антверпен не то в Амстердам. И письмо осталось как бы невостребованным.

В Германии с ним произошел неприятный инцидент: вбежал в вагон метро, не успев пробить билет. Вошли контролеры, потребовали уплатить штраф. Денег с собой не было. Попросил прислать штраф на его домашний адрес. Контролеры требовали уплаты на месте. Фима в сердцах обозвал их нацистами. А в Германии обозвать кого-то нацистом –тоже преступление. Тут же подбежали полицейские, руки за спину, надели наручники. По дороге подумал: в нехорошую везут тюряжку. Оказалась тюрьма в Восточном Берлине. Депортационная. Хорошо начальник тюрьмы оказался любителем музыки и, увидев письмо Ашкенази, позаботился, чтобы Фиму отпустили скорее.

Сегодня этот музыкант живет на соседней со мной улице. Ведущий радиопрограммы «Джаз Монреаля» Лен Добин в одной из передач поставил Фимину запись, сделанную в Стокгольме, и сказал, обращаясь к радиослушателям: «У этого замечательного маэстро сегодня нет контрабаса. Помогите, кто чем может!» И люди стали присылать деньги с пометкой «Для Фимы». Около трех тысяч собрал бывший советский джазмэн. Но контрабас не купил до сих пор. Зато рассказал мне свои байки.