Леон де Винтер: Зло существует

Я впервые посмотрел фильм, когда мне было около двадцати пяти. Только спустя десятилетия я осознал, что на самом деле показал мне Тарковский: зло. Желание обесчеловечить людей, свести их к объектам, которыми можно управлять с помощью насилия, боли и разрушения.

[Дебют] Леон де Винтер

Первод с немецкого Леонида Комиссаренко

ЗЛО СУЩЕСТВУЕТ

Аннотация

Чего хотят муллы? Смерти и разрушения. А наши элиты? Они ничего не видят. Ослепленные постмодернистскими иллюзиями, они верят, что все культуры равны. Поскольку они молчат, они давно стали частью зла.

Я не чувствую потребности в нарциссическом интеллектуализме. Но иногда мне просто необходимо напомнить о фильмах, которые когда-то глубоко меня впечатлили — и все же затерялись в потоке движущихся изображений, которые ежедневно доставляют нам сетевые сервисы. Кто сейчас смотрит «Андрея Рублева», монументальную работу русского режиссера Андрея Тарковского? Этот трехсерийный фильм был показан один раз в 1966 году на специальном показе для правителей Советского Союза — в то время его никогда не показывали широкой публике.

Этот фильм — один из самых впечатляющих шедевров в и без того впечатляющей истории западного искусства. В восьми главах Тарковский описывает эпизоды из жизни иконописца Рублева, жившего с 1360 по 1430 год. Он считается самым выдающимся художником православных икон и фресок. Одна из этих глав называется «Набег».

На город Владимир нападает разъяренная орда всадников, среди которых есть татары. Жители бегут в церковь, где висят картины Рублева, и молят о спасении. Но татары неудержимы. Они вторгаются в город и церковь и предаются варварскому безумию убийств и изнасилований. Все сгорает в огне. Рублев также прячется в церкви и одним из немногих остаётся в живых

Как Тарковский изобразил татар? Как жизнерадостных, почти шаловливых молодых людей, которые еще до нападения с нетерпением ждут того, что их ждет: убийства и драки, женщины и огонь, полная преданность кровожадности и экстазу. Они враждебны молчаливости и внутренней замкнутости Рублева. В своей ненависти к прекрасному, хрупкому, нежному их импульсы разряжаются — слепо и бездумно.

Я впервые посмотрел фильм, когда мне было около двадцати пяти. Только спустя десятилетия я осознал, что на самом деле показал мне Тарковский: зло. Желание обесчеловечить людей, свести их к объектам, которыми можно управлять с помощью насилия, боли и разрушения. Тарковский позволил мне определить зло — за пределами любой метафизической абстракции, как нечто осязаемое: способность рассматривать другого только как бесправное средство для собственного удовольствия.

7 октября 2023 года я снова увидел татарские орды. Они вернулись: насильники, кровожадные — освобожденные от моральных ограничений, оторванные от культурных и религиозных связей, освобожденные от бремени справедливого Бога. Террористы, прорвавшиеся через границу в Израиль, чувствовали себя наделенными силой своего пророка, который породил обезглавливания и изнасилования. Они сняли свои действия на видео и показали миру: Мы не знаем табу, когда появляется возможность насиловать, калечить и убивать евреев. По возвращении их приветствовали как героев жители Газы — братья, кузены, родители, дяди, тети.

Очевидно, они не нарушили никаких табу — потому что их там не было. Как и в случае с татарами Тарковского, животная жестокость была представлена ​​как архаичный ритуал. Исламистские убийцы не страдают от посттравматического стрессового расстройства; оргиастическое насилие празднуется, в него верят и вознаграждают. Кто падёт при этом— они верят — тот взойдёт прямо к трону Аллаха.

У шиитских правителей в Тегеране нет объективных причин воевать с Израилем. У государств нет общей границы, нет экономической конкуренции, нет геополитического соперничества. Помимо религиозно-идеологических мотивов, отсутствует какая-либо рациональная мера для этой ненависти.

Уничтожать с похотью

Так что же происходит в умах мулл? Они смотрят на землю евреев так же, как татары смотрят на церкви Владимира: в земной красоте камней и картин они узнают радикальное отрицание своего собственного мировоззрения — мировоззрения, которое не терпит такого искусства. Вот почему эти работы должны быть уничтожены — как в фильме Тарковского, в котором иконы Рублева служат лишь топливом.

Это разрушение происходит не трезво, а с похотью. Это сексуальная разрядка, экстатический опыт освобождения от западных ценностей. И женщины всегда платят самую высокую цену — потому что в этой культуре они часто предстают только как сексуализированные объекты.

То, что ХАМАС показал нам 7 октября 2023 года, было не просто насилием — это был обряд исламистского презрения к западной культуре. Евреев открыто приносили в жертву своим инстинктам. Их хозяева в Тегеране столь же открыты: они вешают людей на строительных кранах на площадях, а публика наслаждается зрелищем их предсмертных мук. Зло существует. И мы узнаём его в лицах правителей Газы — и правителей Тегерана.

Но западные элиты — культурно и политически — слепы. Затуманенные постмодернистскими иллюзиями, они верят, что все культуры равны, что все люди стремятся к тем же идеалам, что и жители Запада. Если бы это было так, то с 2005 года — с момента ухода Израиля — Газа превратилась бы во второй Сингапур. А в Иране не было бы тюрем, где женщин-диссиденток пытают и насилуют, прежде чем вернуть за плату их тела семьям.

Наши элиты мыслят социально-экономическими категориями — как и все в их просвещенных кругах. Но они не способны заглянуть в бездны исламизма.

В исламистском мире не выживает ничего ценного. В 2001 году — еще до 11 сентября — верующие разрушили величественные статуи Будды в Бамиане. Этот акт сам по себе остается вечным пятном на человечестве. В исламизме зло принимает форму коллективного психоза.

Чего хотят муллы? Смерти и разрушения. А наши элиты? Они ничего не видят. Поскольку они молчат, они давно стали частью зла.