Яков Махлин: Место под Солнцем

На естественный вопрос, какую национальность вписать в паспорт будущему студенту — отца или матери — друг по комсомолу категорически изрёк: «Русским будет!».

Яков Махлин

МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ

Это было давно, очень давно. Генеральный секретарь ещё не сидел в кресле Вождя и Учителя. Но уже разослал директиву: детям ответственных работников облегчить поступление в высшие учебные заведения. Будущие лево— и правоуклонисты — среди них Николай Иванович Бухарин — подняли инициатора на смех. Дескать, закапываем будущее страны. Да и студенты устроят обструкцию привилегированным…

Канцелярское нововведение генсека дожило до конца советской власти. И после.

Десять лет в хрущёвские и постхрущёвские времена я работал в многотиражке знаменитого киевского «Арсенала». Строка о трудовом стаже на революционном заводе являлась мощным трамплином карьерного роста для отпрысков начальства. «Почтовый ящик» на старейшей улице — Московской — считался инкубатором для детей номенклатуры.

На стене в кабинете диспетчера завода висел список фамилий. С предостережением: «Кого нельзя посылать на …». Список дублировал фамилии работников ЦК, Киевского обкома, горкома и областных центров.

В Печерском районе с кадрами выдвиженцев комсомола — та же картина. На моей памяти только одно исключение. Костя Паникарский, арсенальский воспитанник, активист комсомольской стройки — учебного комбината завода. Не обошлось без партийного прикрытия в лице первого секретаря украинского ЦК Петра Ефимовича Шелеста. Сын этого партийного деятеля, физик по образованию, возглавлял самое знаменитое в Киеве научное заведение. Не скажу, как в науке, в остальных ипостасях был способен на неординарные поступки. В частности, пригласил в Киев на гастроли опальный московский театр на Таганке.

Костя, второй секретарь заводского комитета комсомола, проявил себя при посадке деревьев на территории Нового ботанического сада. Шелест напросился в гости к соседу по субботнику. Предварительно жене Кости завезли продукты с надписью: «Свободно от радиации…». Вскоре Паникарский отвечал по партийной линии за район, от которого Шелест баллотировался в Верховный Совет. После смещения Шелеста, перешёл на ту же должность в Печерский район. Помнил имена и клички товарищей по комсомолу, двери для них держал открытыми…

Башковитые отпрыски вождей взбирались на посты вплоть до главного инженера завода. Если совсем ни в дугу, их тихо переводили на другое предприятие. Заначка в виде арсенальского стажа всё равно оказывалась не лишней.

Мне, наконец, посчастливилось с работой за две тысячи километров. Выше по меридиану, в Мурманской области. Пришло письмо от подруг по КВН. В своё время помог им дойти до финала. Эта женская команда обладала «самыми умными ногами» в Киеве. И головы варили. Прислали письмо с грустными новостями. О похоронах отца, общего нашего знакомого — подполковника КГБ. Но парень «не остался круглым сиротой». Из Москвы прибыл его старший брат — генерал КГБ.

Во времена Ежова и Берии ангелы в органах не приживались. В относительно щадящие периоды, при министре, потом генсеке, Андропове, подбор кадров был не столь лобовым. За почти двадцать лет работы на Кольском полуострове (Скользком, как считала моя команда КВН) убедился: КГБ переманивал к себе не худших.

Городок, где редактировал на горно-обогатительном комбинате многотиражку, вырос до райцентра. Со всеми причиндалами — райкомом, райисполкомом, обществом книголюбов и т. д. Моя газета стала райкомовцам поперёк горла. И то сказать, на становление коллектива редакции районки, собранного с миру по сосенке, требуются годы. Главный идеолог пошёл проверенным путём.

Перво-наперво обратился к оперуполномоченному КГБ. Майор вежливо выслушал партайгеноссе и послал подальше. Городок на границе с Финляндией, без того работы выше крыши.

Идеолог пригласил для беседы начальника милиции. Тот взял под козырёк. Участковый расспрашивал женщин на всех пяти этажах: прихожу ли я домой выпивши и бью ли супругу?

Из добровольной Северной ссылки вернулся в Киев. Домой тянуло, само собой. Имелись и веские причины. Сын окончил школу, ему продолжать учиться. Лучше пусть живёт дома, чем в общежитии. Опять же отцу моему далеко за восемьдесят, надо быть рядом. И новоявленный президент страны чуть ли не указом требовал возвращения граждан в родные пенаты.

На естественный вопрос, какую национальность вписать в паспорт будущему студенту — отца или матери — друг по комсомолу категорически изрёк: «Русским будет!».

В городе масса русскоязычных изданий. Даже автомобильный журнал лучше расходился на русском. Сравнение с порядками до 1991 года — не в счёт. Тогда большинство популярных изданий привозили из Москвы. Русскоязычное «Комсомольское знамя» в разы уступало по тиражу украиноязычной «Молоді Украіни», но обе значительно отставали от центральной «Комсомольской правды».

На свет повылазили молодые и нахрапистые, нахапали капиталу благодаря незабвенному Кашпировскому и др. А признанный авторитет газетного мира, сын секретаря обкома, поставивший на ноги дюжину газет Киева, месяцами без работы. Благодарить его за науку — всегда пожалуйста, но предложить зарплату — тут уж извините.

«Арсенал» показал себя с лучшей стороны. Приютил своего воспитанника, К. Паникарского и его давнего предшественника, довоенного секретаря комсомольской организации, Залю Родштейна. Отсидевшего срок от звонка до звонка и реабилитированного в эпоху раннего Горбачёва. Эти два человека удержали завод на плаву в трудные годы. Но поотказывались участвовать в приватизации и прочих афёрах. Чем и подписали себе увольнительную.

Партийную карьеру сынки и доченьки завершали мягкой посадкой на должностях министров и прочих начальников. Горбачёвские преобразования они восприняли, как личную трагедию. В отличие от поросли последних призывов. Эти принялись за обустройство личной жизни. Под лозунгом борьбы за благо народа. До сих пор не успокоились. Хотя и отличаются друг от друга не идейными расхождениями, а цифрами в акциях и дивидендах. С пеной у рта отстаивают и внедряют предначертания, которые рьяно выкорчёвывали их отцы и деды.

Как романтично начиналось. Всего-то генсек облегчил отпрыскам приближённых путь к образованию. Заложил, так сказать, основы правящего класса. Но велика ли польза стране от выращивания элиты в оранжерейных условиях? Вопрос. Ответа не знаю и не догадываюсь.