Исходя из этого, можно полагать, что в основе семантического тождества слов «нахаш» и «нэхошэт» лежит вера древнего человека в равно исцеляющую силу, как меди, так и змеи.
О «МНОГОВОСПЕТОМ» МЕДНОМ ЗМЕЕ
(по следам дискуссии о медянках, полозах и «медном змее»)
Прошедшая недавно на Портале шумная дискуссия о «медном змее» была не первой. Ей предшествовали не менее ожесточенные споры после публикации в Мастерской статьи «И сделал Моисей медного змея…». Как бы подводя итог этим спорам, я тогда поместила статью о «многовоспетом» (как иронически отозвалась о нем Э.Грайфер) медном змее в Блогах.
Сейчас, когда я снова ее перечитала, она показалась мне интересной в плане того, что комментарии к ней обнаруживают много точек пересечения с комментариями к статье «Как ошибка переводчика «подвела» Микеланджело Буонарроти», в которой средоточием споров также стал «змей медный» нахаш нэхошэт.
Предлагаю вашему вниманию эту статью.
Я не специалист по рептилиям, скажу больше, я всегда недолюбливала этих пресмыкающихся. Отношение к этим «гадам ползучим» дает прочувствовать в полной мере наш язык. Вглядитесь только в этот семантический ряд: «клубок змей», «змеиное шипение», «жало змеи», «смертоносный укус», «змееныш», «гадюка». А в переносном значении — это и характеристика людей, некоторых человеческих свойств и качеств.
Но такое отношение сложилось по прошествии не одного тысячелетия, за это время в корне изменилось человеческое сознание, мировосприятие, представления об окружающем. Естественно, современные представления о мире и, в частности, отношение к змеям ничего общего не имеют с древними мифологическими представлениями. И эту «разницу мыслительных эпох надо прочувствовать»(Фрейденберг), чтобы не подходить с мерками сегодняшнего дня к понятиям и явлениям прошлого.
Змея — самый архаичный символ, который присутствует в мифологиях самых разных народов, как Западного, так и Восточного полушария. Обожествление змей имело широкое распространение в культах древнего человека. В мифологическом сознании людей змей (змея) — это участник сотворения Вселенной и происхождения жизни.
Символ змеи несут многочисленные боги в греческой мифологии: Афина, Деметра, Дионис, Зевс, Асклепий. Все мистерии в Древней Греции проходили с участием змей.
В повествованиях о рае почти нигде не обходится без змея. Распространенной в мифологии является картина, на которой изображена нагая богиня, волшебное дерево и дракон, охраняющий его. В греческом мифе Сад прекрасных Гесперид, в котором росли яблони с золотыми плодами, охраняет змей Ладон. Образ змея у дерева, чаще всего у его корней, очень архаичен.
Греческая легенда о Мелампе, родоначальнике жреческого рода, повествует о том, как его уши прочистили во время сна две змеи, после чего он стал способным понимать язык животных и предсказывать будущее.
В представлении древнего человечества, змеи вечны. Принадлежа к сфере Луны, они являются источником всякой мудрости и предвидения. В древнем сознании колдовство связывалось с Луной и шло либо прямым путем от Луны, либо посредством змей, о чем свидетельствуют многочисленные этнологические источники. Для китайцев, например, змеи — основа всякой волшебной силы, а древнееврейские и арабские слова, обозначающие различные виды волшебства (гадание, ворожбу) происходят от слов, обозначающих змей (М.Элиаде).
И действительно, в древнем иврите одним словом נחש нахаш обозначается «змея», но также «нашептывание», «ворожба», «гадание».
Надо сказать, что предсказания, гадание занимали особое место в культах древнего человека. Поэтому в древности так почитались прорицатели и оракулы.
В Древней Греции самым знаменитым был дельфийский оракул. Согласно мифу, священный источник у прорицалища охранял чудовищный змей Дельфиний, который был убит Аполлоном, после чего змей получил имя Пифон. В греческой мифологии Пифон — это бог подземного царства, олицетворяющий собой преисподнюю. На месте этого святилища Аполлон основал храм, в сокровенную часть которого не мог входить никто, кроме жрицы — вещательницы (пифии).
Весь ритуал гадания находился как бы в окружении атрибутики змей. Перед входом в храм находился алтарь, а возле него треножник, который представлял собой золотую чашу на медной подставке, состоящей из трех обвивающих друг друга змей. Сама же Пифия сидела на треножнике со змеей на коленях. После ряда ритуальных действий жрица, находясь в состоянии экстаза, выкрикивала отдельные слова, которые истолковывались жрецами, как воля Аполлона.
Отсюда древнее прозвище Аполлона — Пифий, название самого святилища — Пифо, имя жрицы Аполлона — Пифия. К тому же всенародные празднества, учрежденные в память умерщвления Аполлоном змея Пифона, назывались Пифийским играми.
В библейских сказаниях змей фигурирует не один раз. Так, «Исход» повествует о том, как в знак могущества Господа жезл Аарона обернулся змеей и посрамил египетских волхвов. В книге «Числа» говорится о наказании народа Израиля ядовитыми змеями, которые жалили людей, отчего умерло множество народа. По указанию Всевышнего Моисей сделал медного змея и «выставил его на знамя, и, когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» [Чис. 21:9].
Это повествование являет собой красноречивый пример магического мышления древнего человека, который верил в существование «тайной симпатии» между предметами и их воздействии друг на друга. По существу, в действиях Моисея мы видим совершение ритуала, свойственного симпатической или гомеопатической магии (по Дж. Фрезэру), которая заключается в принципе подобия, или законе «подобное лечится подобным». Древний человек представлял изображение столь же реальным, как и само изображаемое существо. Поэтому ритуал исцеления включал в себя изображение того предмета, который являлся источником болезни в сознании человека. И стоило больному остановить свой взгляд на изображении этого предмета, как болезнь проходила.
Что касается изображения змея, сделанного из меди, то, надо сказать, что медь издревле считалась особым металлом, посредством которого боги даровали людям здоровье. Чистая медь использовалась для заживления ран и предупреждения болезней. Из меди делали кольца и браслеты. История свидетельствует, что Аристотель верил в целительную силу меди и часто засыпал с медным шариком в руке. Так что, Господь не случайно выбрал этот металл для исцеления сынов Израилевых.
Но для того, чтобы говорить о тождестве семантик таких слов, как змея и медь, надо вспомнить, что с древних времен змея была символом исцеления. Непременным атрибутом бога врачевания Асклепия была змея. Сам Асклепий, согласно мифу, будучи извлечен из яйца, принял облик змеи. В храмах Асклепия постоянно держали змей как средство обновляющейся жизненной силы.
Исходя из этого, можно полагать, что в основе семантического тождества слов «нахаш» и «нэхошэт» лежит вера древнего человека в равно исцеляющую силу, как меди, так и змеи.
А теперь о комментариях. Вот мнение Эллы Грайфер (далее — Э.Г.), главного моего оппонента в тот период, т.е. несколько лет назад. В настоящее время место основного оппонента занимает М.Носоновский, ни в чем не уступающий Э.Г., надо сказать, и представляющий как бы ее реинкарнацию.
Мнение Э.Грайфер касается мифологического мышления и переноса значения. Оно очень категорично:
«Не будем сейчас углубляться в вопрос, существует ли на самом деле «мифологическое мышление», свойственное одним первобытным, или оно само есть очередной миф, но даже если допустить, что существует, к переносу значения оно отношения не имеет» (причем тут перенос значения, непонятно — И.Б.)
«Процесс этот идет одинаково — что в древнешумерском, что в современном английском…я предлагаю объяснение логичное с точки зрения здравого смысла, а она (автор — И.Б.) не верит в здравый смысл «первобытных», ей «мифологию» подавай!»
А дальше еще интересней. Связь между словами «медь» и «змей», по мнению Э.Г., объясняется тем, что «змеи и металлы находятся под землей, а может быть, определенные змеи селились там, где залегали определенные металлы».
Для убедительности приводятся сказы Бажова, «Хозяйка медной горы». И главный довод в пользу этой версии, по убеждению моего оппонента — это змея медянка. Вот созвучие этого названия с медью, якобы, все объясняет.
И это не единичное мнение. «Нехуштан», которому сыны Израилевы кадили, это «контаминация обоих созвучных слов, обозначающих медь и змею» (М.В. Мэйлах). Т.е. слова медь и змея объединяет лишь созвучие.
Да, есть такое понятие — контаминация, но в данном случае оно неприменимо, потому в древнееврейском языке созвучные слова связывает и общая семантика, что следует из закономерностей древнего языкотворчества.
Известный ученый гебраист, переводчик А.Десницкий в своей монографии «Поэтика библейского параллелизма» отводит этой проблеме большое место. «Звучание и значение» — так озаглавливает он один из разделов монографии.
Он пишет(не без юмора):
«Если для А.А. Блока выражение «чудь начудила, да меря намерила» было скорее языковой игрой, то для библейского автора подобное звуковое сходство наверняка стало бы поводом подробно рассказать, как именно начудила чудь и что именно намерила меря, и как эти события повлияли на дальнейшую судьбу этих народов».
При этом, замечает автор,
«в классическом «соссюровском» языкознании никакой существенной связи между звуковыми комплексами и значениями, которые они передают, нет и быть не может».
Не соглашаясь с этим и вопреки этому он пишет:
«так уж устроено человеческое мышление, что люди стремятся находить нечто общее для всех объектов, которые выглядят одинаково — в том числе и общее значение для слов одинакового или схожего фонетического облика».
И Десницкий на убедительных примерах доказывает, что сходно звучащие слова в библейском иврите сближались и семантически.
Древняя языковая мысль устанавливала такие связи между словами, которые с точки зрения современного мышления, кажутся непонятными и немыслимыми. Но мышление архаического человека не подчиняется законам нашей логики. Им управляет закон мистической партиципации (или сопричастия), по определению Леви-Брюля.
«То, что под этим подразумевается, с большим трудом вмещается в обычные рамки нашего мышления».
Отсюда рождается крайняя трудность понимания психики древнего человека и усвоения ее процессов. По его мнению, ученые изучавшие примитивные общества, при описании их нравов, обычаев, верований допускали ту ошибку, что
«пользовались понятиями, свойственными европейскому мышлению, и тем самым совершали невольную подмену их коллективных представлений».
В унисон с этим писал и Макс Мюллер: надо
«совершить особый ментальный параллакс, иначе наше путешествие по древним небесам будет направлено по ложному пути».
Самое главное, что мифологическое мышление неотделимо от языка и откладывает свой отпечаток на древнее языкотворчество.
Отсюда такие необычные, на наш взгляд, семантические связи между разнородными понятиями, которые никак не вписываются в установленные наукой правила.
Эти же вопросы озадачивают А.Десницкого, который пишет:
«Мир библейских авторов очень и очень существенно отличается от нашего мира — настолько, что в нем, казалось бы, перестают работать некоторые законы, которые на студенческой скамье казались нам универсальными».
А касаясь грамматики древних языков и древнего иврита, в частности, он полагает, что
«трудности начинаются в тот самый момент, когда мы пробуем подойти к языку с привычными мерками западной лингвистики».
И что касается дискуссии. Если принять во внимание эти слова и не только эти, а все, что было раньше сказано о мифологическом мышлении и закономерностях древнего языкотворчества, то, наверное, можно было бы достичь согласия (пусть и не полного) во мнениях и тем самым избежать конфронтации и ненужных резких суждений.
Michael Nosonovsky
— 2025-07-29 10:10:29(673)
Представление о парадоксальности Всевышнего, например, о том, что он одновременно трансцендентен и имманентен нашему миру (то есть везде и нигде) — типичное для теологов «построением концепций о Боге».
Именно об этом здесь говорит Раши, когда пишет, что у Бога два имени, одно соответсвует Суду (и, конечно, трансцендентности, удаленности), а другое Милости (всеохватности). Всевышний хотел сотворить мир на основе закона/суда, но понял, что мир бы не выстоял такойстрогости, и создал его на основе Милости, чем и обусловлен выбор имени в «Берешит бара Эло-им».
==============================
Михаил, Ваши слова есть слова человека уже умудренного теологией, интерпретирующего прочитанное у Раши в категориях теологической рефлексии.
Раши констатирует:
”В начале сотворения Б-гом сотворения Б-гом. (Сказано: сотворил Б-г, Судья), и не сказано: сотворил Господь (Милосердный). Ибо вначале вознамерился сотворить (мир) на основе (строгого) правосудия, но увидев, что мир не может так существовать, выслал вперед милосердие и соединил его с правосудием. К этому относится сказанное: «в день созидания Господом Б-гом земли и неба» [2, 4]”.
Интерпретация слов Раши как указание на трансцендентное есть уже «теологический скачок», уже не Раши, а рефлексия над его словами. Мидраш говорит:
”Когда Всевышний решил создать человека, между духами небесными произошел раскол. Одни говорили: «сотвори человека», другие: «не твори его». — Сотвори его, — говорил дух Милосердия, — он будет творить милость на земле. — Не твори его, — говорил дух Правды, — он ложью осквернит душу свою. — Сотвори его, — говорил дух Справедливости, — добрыми дела ми он жизнь украсит. — Не твори его, — говорил дух Мира, — землю враждою наполнит он.
Поверг Господь Правду на землю. И взмолились Ангелы Служения, говоря: — Владыка миров! Зачем пятнаешь Ты Правду, печать величия Твоего? Подними ее с земли, Господи! И пока духи вели спор между собою, осуществилось дело божественного творчества. — Для чего, — сказал Господь, — пререкания ваши? Сотворение человека уже совершилось (Бер.-Р., 8).
Раши следует Мидраш. Это не теология и не библеистика. Здесь не рассматривается диалектика правосудия и милосердия и нет герменевтического анализа , но сообщение о Боге и его делах. В конце концов, без этого нет веры, но вера не есть теология, герменевтика… Ими могут заниматься и неверующие специалисты.
++++++++++++++++++++
+++++++++++++++++++
М. Носоновский
— 2025-07-29 17:04:16(733)
Получается, что роль Раши все же отлична от передачи традиции. Пшат — это его собственный голос, право на который он передал «городской общине» (условно). Мудрецы, гаоны трактовали Тору методом драша.
«Драш» (Drash) в иудаизме — это метод толкования библейского текста, в частности, в рамках устной традиции, известной как Мидраш. Он предполагает интерпретацию Писания через различные методы, выходящие за рамки простого буквального понимания.
===============================
Я думаю, что да, у Раши звучит его собственный голос, но он опирается и не Устную Тору и на Мидраш. Его голос вошел в традицию. Такова связь Письменной и Устной торы. Дума., вопрос о Драш сложнее.
И Драш — это метод толкования библейского текста в рамках устной традиции, известной как Мидраш. Он предполагает интерпретацию Писания через различные методы, выходящие за рамки простого буквального понимания. Однако и здесь нет не только ничего подобного «Суммы теологии» Аквината и ничего не ведет к ней. И не потому, что Драш не дорос до «Суммы», а потому что он принципиально иной подход к Торе, в том числе и Письменной.
Можно найти пересекающиеся линии у Драш и теологии, но различие между ними подобно различию между идеальным газом и идеальным твердым телом. Оба состоят из молекул, но динамика отлична. (Не уверен в аналогии 🙂
P.S. Впрочем, я занимаюсь ни Драш, ни толкованием «Суммы теологии», однако речь идет о специфике иудаизма, что интересно.
P.P.S. Не уверен, что все это интересно уважаемой Инне Б., под чьим текстом возник этот разговор.
«Раши следует Мидраш. Это не теология и не библеистика. Здесь не рассматривается диалектика правосудия и милосердия и нет герменевтического анализа , но сообщение о Боге и его делах.»
Я бы сказал, что Раши здесь согласен с мидрашом. Но свой комментарий он выводит не из мидраша, его не цитирует. Комментарий основан сугубо на противопоставлении (можно сказать с натяжкой и «на диалектике») двух имен Бога: Четырехбуквенное Имя и Элоким. И стоящих за этими именами противоположных свойств Всевышнего.
Конечно, до Фомы Аквинского, с его синтезом теологии и аристотелизма Раши далеко. Но противопоставление двух сторон Всевышнего и двух его имен — очень глубокая вешь. Ведь и библейская критика основана на противоставлении «Эло-иста» и «Я-веиста».
Кстати, похожий мидраш есть в Сангедрин, 38б, из чего Магарал выводил, что ангелы не понимают арамейского языка, а первый человек, Адам, говорил по-арамейски (я как-то писал про это на этом портале, в 2003 году: https://berkovich-zametki.com/AStarina/Nomer10/MN47.htm)
«Сказал рав Йегуда от имени Рава. В час, когда задумал Пресвятой, благословен Он, создать Человека, создал он один отряд ангелов служения, и сказал им: «Если желанно вам, создадим мы человека по образу нашему» (Бытие 1:26) Ответили они ему: «Владыка Мира, в чем дела его?» Сказал Он им, таковы и таковы дела его. Сказали они ему: «Владыка Мира, что в человеке, чтобы Тебе о нем помнить, и в сыне человеческом, чтобы Тебе о нем думать?» (Псалмы 8:5) Протянул Он мизинец свой и сжег их…» (и так далее, продолжение и связь с арамейским языком и с ивритом — по ссылке.)
Бер.-Р., 8, похоже, раскрывает эту историю, более детально рассказывая о том, каким образом ангелы были против создания человека, поскольку человек грешен. Но Всевышний их не послушал.
Впрочем, я, естественно, вовсе не настаиваю на том, чтобы записывать Раши в «теологи».
«Когда Фрейденберг пишет: » совершенно необходимо уяснить себе эту семантику архаических слов и позабыть о значении нашего современного языкового слова», тем самым она говорит, что архаические слова заключали в себе совсем другие значения в сравнении их с современными.»
Давайте обсудим это ваше, как всегда гениальное (не шучу) по абсурдности и глупости заявление. Итак, есть архаические, вышедшие из употребления слова. Примеры архаизмов включают слова «десница» (правая рука), «уста» (губы), «перст» (палец). Это примеры из Википедии.
Вы говорите, что эти слова (десница, уста, перст) «заключали в себе совсем другие значения в сравнении с современными» (цитирую вас). То есть архаичное слово «перст» заключало в себе совсем другое значение в сравнении с современным словом «палец». То есть говорите нелепость как обычно. Гоните, но гениально в своем абсурдизме. 🙂 На деле все наоборот! Архаическое слово «перст» имеет ТО ЖЕ САМОЕ ЗНАЧЕНИЕ, что и современное слово «палец».
Вы сказали глупость (как обычно), но при этом гениально ее упаковали, сделав второй частью сложносочиненного предложения. Где первая часть — «Когда Фрейденберг пишет: » совершенно необходимо уяснить себе эту семантику архаических слов и позабыть о значении нашего современного языкового слова»». А что происходит со значением этих слов («перст» и «палец»), когда Фрейденберг НЕ ПИШЕТ?
В данный момент Фрейденберг ничего не пишет. Значит и вторая часть вашего сложносочиненного утверждения как бы обнуляется?
Эвона как можно речи закрутить в бреду! 🙂
При этом разъяснения что такое «архаическая семантика» от вас так и нет.
Обратите также внимание, что Вы зависаете на много недель и на десятки демагогических комментариев ни о чем практически на любой вопрос с просьбой пояснить что-либо вами написанное.
Сейчас вы употребили странный термин «архаическая семантика» (на которую какие-то злодеи-заговорщики-ученые «наложили табу», по вашему мнению) и разразились сотней комментариев не о чем, когда я просто попросил пояснить что это за архаическая семантика такая.
До того было то же с термином «древний человек». Там до анекдота доходило, когда вы сказали, что древний человек отправляет физиологические потребности с космологическим подтекстом.
Еще про термин «тождество» («тождественность»), ну и другие.
При том вам везде мерещатся заговоры, злокозненность, тайные силы. Каких-то ученых-индоевропеистов вы проклинали (меня в них записав). Вот как с точки зрения психиатрии такое называется?
Я продолжаю задавать вопросы для развлечения, мне интересно, что вы еще придумаете (это гораздо увлекательнее, чем разговаривать с ЧатомГПТ).
Вы, наверно, как бы боитесь, что если объясните, что такое «архаическая семантика» или «древний человек», то выдадите страшную тайну? Поэтому вы запрограммированы ни в коем случае не отвечать на суть вопроса, а изворачиваться? 🙂