Лев Мадорский: Аллергия на иностранцев

— Эврика! — крикнул он. — Крик его далеко разнёсся в гулкой, ночной тишине. — Придумал! У нас аллергия на иностранцев. Давайте поедем в Париж. Там мы сами будем иностранцами.

Лев Мадорский

АЛЛЕРГИЯ НА ИНОСТРАНЦЕВ

«Он легко общался с иностранцами, потому что умел молчать на семи языках»
Неизвестный юморист

Согласно опросам 25% немцев в восточных землях и 23% в западных недовольны присутствием в Германии иностранцев. Другими словами, каждого четвёртого немца иностранцы раздражают. Каждый четвёртый предпочитает, чтобы они жили где-нибудь подальше. Кто этот Четвёртый? Где найти его?

— Чудак. Выйди на улицу и сосчитай до четырёх, — посоветовал приятель. Я попробовал, но как-то всё не везло. Четвёртым оказывался то «турецко-подданный», то угольно-чёрный уроженец Берега Слоновой Кости, то наш соотечественник. Таинственного четвёртого встретить не удавалось. А так хотелось узнать чем он недоволен? Что именно его в нас раздражает? Может мы, иностранцы, поработали бы над собой, исправили свои недостатки и всё было бы путём.«А, может, — фантазировал я, — события будут развиваться несколько иначе».

В последнее время наш Четвёртый (назовём его Шмидт) чувствовал себя плохо. Стал он нервным, раздражительным, пропал аппетит, тело покрылось сыпью. Обратился к врачам — бесполезно. Что они только не делали: просвечивали, выстукивали, мерили давление. Никто не понимал в чём дело. Только один опытный, пожилой доктор, наконец, поставил диагноз: аллергия на иностранцев. «Бывает аллергия на пыль, на цветение одуванчиков, на кошек,— объяснил он. — У Вас на иностранцев».

— Что же делать? — заволновался Шмидт. — Есть какое-нибудь лекарство?

— Лекарство одно. Общайтесь только с немцами.

— Но это невозможно. Я работаю администратором в отеле. У нас там сплошные иностранцы.

— Придётся сменить работу. Ничего не поделаешь. — Врач замялся и смущённо добавил, — Придётся также сменить врача. Я могу вызывать у Вас аллергическую реакцию. Моя бабушка была наполовину француженка.

Четвёртый ушёл из отеля и стал искать новое место. Это оказалось не просто. Где бы он ни работал (официантом, рабочим на стройке, страховым агентом), после первых же дней у него начинался насморк, слезились глаза, тело покрывалось сыпью. Типичные признаки аллергии.

Шмидт чувствовал себя всё хуже и хуже. Он не мог ездить на трамвае, поезде, ходить в магазин, в кино. Постепенно болезнь обострилась. Четвёртый стал давать аллергическую реакцию на человека, имеющего любую, даже самую незначительную примесь иностранной крови. Более того, теперь он каким-то непонятным образом ощущал какие именно национальности присутствовали у этого человека и в каком поколении. Сюрпризы сыпались со всех сторон. Аллергию стали вызывать соседи, приятели. Даже от друга детства у Шмидта стали слезиться глаза. Он отчётливо ощутил у него еврейскую наследственность.

Последний удар нанесла жена, у которой прабабушка оказалась венгеркой. Шмидт развёлся и целый день сидел дома, опасаясь выходить на улицу. Что делать? Кругом были иностранцы. Мир полный иностранцев. Безумный мир,вызывавший у Шмидта аллергию.

Теперь Четвёртый выходил гулять только ночью. Когда все спали. Он бродил по пустынным улицам и чувствовал себя лучше. Несколько раз полицейские проверяли у него документы и Шмидт автоматически фиксировал: «Мама на четверть полька, дедушка на половину австриец». Однажды, во время очередной ночной прогулки уже под утро из переулка вынырнул мужчина средних лет с длинными, закрученными кверху усами и подошёл к нему. Невероятно! Четвёртый ничего не чувствовал. Это был настоящий немец. Без примесей. Они стояли рядом, молчали, удивлённо рассматривая друг на друга.

Мужчина с усами первый нарушил молчание:

— Вы немец?

— Да, — ответил Шмидт. — Я немец.

— Знаю, — облегчённо рассмеялся мужчина. — Чувствую.

— У Вас тоже аллергия на иностранцев? — догадался Шмидт.

— Да, — ответил мужчина, — В тяжёлой стадии. — И немец без примесей (назовём его Миллер) рассказал свою историю. Очень похожую на историю Четвёртого.

— Вы не подумайте, — добавил Миллер. — Я не нацист. У меня нет ненависти к иностранцам. Просто они меня раздражают, вызывают аллергию. Это совсем другое дело.

— Конечно, — согласился. Четвёртый. — Мы не нацисты. Это другое дело.

Теперь товарищи по аллергии ночью вместе гуляли по улицам города и думали, как вылечиться от ужасной болезни. Гениальная мысль пришла в голову Миллеру, когда они случайно остановились около туристского агентства и рассматривали выставленное в витрине предложение о поездке в Париж. На две недели. С проживанием в трёхзвёздочном отеле. Полупансион. И всё за 430 евро.

— Эврика! — крикнул он. — Крик его далеко разнёсся в гулкой, ночной тишине. — Придумал! У нас аллергия на иностранцев. Давайте поедем в Париж. Там мы сами будем иностранцами.

Через несколько дней Шмидт и Миллер гуляли по оживлённым, парижским улицам. Днём. Дышали полной грудью. Чувствовали себя прекрасно. Аллергия исчезла бесследно. Ликованию Шмидта и Миллера не было предела. К вечеру они заблудились. И тут произошло нечто удивительное. Когда Шмидт на своём ужасном французском спросил дорогу к отелю, у проходившего мимо молодого человека в беретке у того заслезились глаза и он стал чихать. Потом, не переставая чихать, махнул рукой и быстро ушёл куда-то в сторону.

— Потрясающе! — воскликнул Миллер. — Невероятно! У этого парня аллергия на иностранцев. На нас…

Прохожие, которых было много в этот тёплый вечер на парижских улицах, смотрели на двух хохочущих, умирающих от хохота мужчин, и сами начинали улыбаться.