Александр Локшин: Горизонтальная прямая

С этими словами он подвел меня к институтскому зеркалу, висевшему при входе, похлопал меня по плечу и захохотал во все горло довольно неприятным смехом. Сам я, впрочем, не заметил никаких изменений в своей внешности. И мне было несколько обидно слышать такое, тем более от этого Свиха.

Александр Локшин

ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ ПРЯМАЯ

— Не делай этого, Саня, — сказал Свихновский, узнав, что я собираюсь заглянуть в Параллельный Мир. — Туда нельзя просто так ходить, без подготовки. Надо тренироваться, по крайней мере, месяц. И то не у всех получается…

Но Свихновский давно уже не был для меня авторитетом.

— Что у них там не получается? — спросил я, вежливо улыбаясь.

— Ты пойми, — почти закричал он на меня, — там запрещено думать. Вообще запрещено! Тебя там раздавят, как клопа…

— И что же мне делать? — спросил я, продолжая по инерции улыбаться.

— Подключиться к сенсору и тренироваться до посинения, добиваясь нулевой умственной активности. Чтобы не было даже близко этих мозговых волн, всплесков всяких и прочих синусоид… Должна быть ровная прямая линия…

— Как у покойника? — спросил я, забыв стереть с лица остаток улыбки.

Он кивнул.

Как ни странно, я поверил ему и начал тренировки. Оказалось, что заставить свой мозг не думать почти невозможно…

Но когда через три недели я снова столкнулся со Свихновским в коридоре, он взглянул на мою физию изучающе и радостно произнес:

— Вот, теперь — другое дело. Видел бы ты сейчас свою идиотскую рожу! Как раз то, что там требуется…

С этими словами он подвел меня к институтскому зеркалу, висевшему при входе, похлопал меня по плечу и захохотал во все горло довольно неприятным смехом.

Сам я, впрочем, не заметил никаких изменений в своей внешности. И мне было несколько обидно слышать такое, тем более от этого Свиха.

Будучи в расстроенных чувствах и плохо соображая, я машинально открыл лабораторным ключом транзиторную комнату, и…

И внезапно оказался на улице. День был солнечный, навстречу мне двигалась шумная толпа развеселых личностей. Они громко переговаривались между собой, но смысла их речей я не мог уловить и, остановившись, тупо глядел на них. В какой-то момент мне показалось, что звуки, издаваемые этими веселыми людьми, вообще не образовывали слов и не имели никакого смысла.

“Этого не может быть”, — подумал я, стоя на пути у этих странных людей и заложив по привычке руки за спину. Внезапно я почувствовал, как наручники защелкнулись у меня на запястьях.

От неожиданности в глазах у меня помутилось, и я потерял сознание…

Очнулся я внутри гудящей металлической трубы, а перед моими глазами светилась оранжевая надпись:

«Вы обвиняетесь в нарушении Запрета на проведение мозговой деятельности»

Собрав всю свою волю в кулак, я перестал думать о чем-либо; это было невыносимо трудно, тем более — внутри проклятой гудящей трубы. Я еле удерживал свою мозговую активность на уровне горизонтальной прямой; несколько раз я был готов к тому, чтобы сорваться, но каким-то чудом удерживался… Эта пытка продолжалась, наверно, полчаса или даже больше — точнее сказать не могу.

Внезапно труба перестала гудеть, и перед моим глазами зажглась зеленоватая надпись:

«Проверка закончена. Вы свободны»

Две половинки трубы распахнулись, и я, вне себя от счастья, вылез из трубы и выбежал из странного помещения наружу, где по-прежнему светило солнце, и снова увидел развеселую, громко галдящую толпу. Конечно, я собирался вернуться назад, в свой прежний мир. Нужно было только выбрать подходящий способ. А для этого следовало начать думать. Но я забыл, как это делается.

8 июля 2025