Борис Филановский: Легенды и мифы ленинградского радио

Но не нельзя тронуть гегемона. Он же гегемон. Пролетариат, так сказать. Посему работники правоохранительных органов лязгали зубами, как восточноевропейские овчарки (просим прощения за некорректное сравнение представителей властей предержащих с собаками, хотя и породистыми).

Борис Филановский

ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ ЛЕНИНГРАДСКОГО РАДИО

Советская Атлантида погрузилась в Лету. В отличие от античной Атлантиды она не утонула. Она просто исчезла. Испарилась. Как и не было. Что интересно, никто СССР не защищал. И ни один полковник Советской армии не встал грудью на защиту Родины. Хотя они в отличие от нас давали присягу. Там значилось: «не щадя жизни грудью защищать Советский Союз от врагов». Врагами оказались всё население страны. Поглдлвно. Иначе как объяснить тот простой факт, что СССР распался в три дня. И без единого выстрела.

Автор этой незатейливой истории когда-то читал записки знаменитого некогда публициста Василия Васильевича Розанова о последних днях Российской империи. Лучше и не скажешь:

«»С лязганьем, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес. — Представление окончилось. Публика встала. Рукоплещет. — Пора одевать шубы и возвращаться домой. — Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось»…

А ведь это же про нас, про 1991. Только и разница насчёт шуб. В незабываемом 1991 никаких таких шуб не было и в помине. Разве что из синтетики. У наших дам. Ну и коммуналки. В столицах особенно.

Конечно и нас — обывателей не всё устраивало в Советской жизни. Но кто бы мог подумать, что оплот коммунистического завтра — офицеры (а в Армии и Комитете для офицера членство в партии было обязательным) так не любят свою партию. События 1991-го показали, что так оно и есть. Если среди офицеров (или не дай бог генералов) попадались любители коммунизма, то они молчали. В тряпочку. Потому как выступить в защиту коммунизма было опасно. Особенно коммунисту. Могли и отметелить. Да, обстановка тогда была серьёзная.

Но вернёмся в восьмидесятые. Ведь ничего не предвещало. Хотя, почти не таясь в курилке любого НИИ рассказывали, *да здравствует советский народ — вечный строитель коммунизма*. А также лирический стих: «народ и партия едины // отдельно только магазины».

Но ведь не одной работой жив человек. Живёшь в большом городе. В этом очерке нравов прошедшей эпохи речь идёт не о нас, не о инженерах, а о радио.

Там именно ковался идеологический фронт. Именно Ленинградское Радио было цитаделью идеологического противостояния с миром капитала, где человек человеку волк. И отцы города имели полное право для таких формулировок. Ибо кем был бы советский человек без благотворного влияния ленинградского радио.

Новости из мира чистогана были полны репортажами о борьбе трудящихся за свои права. Забастовочное движение. Стачки, скандалы и подчас прямое рукоприкладство в этих их так называемых парламентах. И какой контраст в странах народной демократии. Перевыполнение планов производства стали, повышение надоев молока. И борьба за мир во всём мире. Под руководством нашего дороглгл Генерального Секретаря.

1.

Эта заметка про ленинградское радио. Во времена дорогого Леонида Ильича. Это не про то, как оно отражало текущий момент. Как надо, так и отражало. Это про то, что творилось внутри творческой организации. Сестра жены Таты Вика окончила Ленинградскую консерваторию и в те поры работала в музыкальной редакции ленинградского радио под руководством профессора Софьи Хентовой.

Она и делилась с нами. Тогда в моде была Германия. Не та, конечно, которая реваншистская и стыдно сказать федеративная. Нет, в фокусе радио (что на Малой Садовой) была народно-демократическая ГДР. Ну и чествовали бывало дорогих друзей. И частенько приглашали представителей ленинградского передового пролетариата выступить в эфире. Чтобы с пролетарской прямотой оценить успехи наших друзей и заклеймить поджигателей войны (тогда ещё термин «поджигатель войны» не был таким неоднозначным, как сейчас).

И вот выступает слесарь шестого разряда Семёнов Иван Кузьмич (НПО «Ленинец»). Проверенный-перепроверенный. И он с пролетарской прямотой так прямо и начинает: «дорогие немецко-фашистские друзья…». Почин передовика подхватывает представитель трудящихся с Выборгской стороны. Это был верный ленинец, слесарь Евсюков П. Е, НПО «Арсенал». Он подхватывает «дорогие немецко-фашистские братья» (и сёстры, добавим мы в скобках). Вообразите, на миг, какую это радость представляло внутренним органам. Как оправдывало необходимость их рядов, Рядов тех бойцов невидимого фронта, долг которых надзор за людями (так на их языке именовались подопечные).

Но не нельзя тронуть гегемона. Он же гегемон. Пролетариат, так сказать. Посему работники правоохранительных органов лязгали зубами, как восточноевропейские овчарки (просим прощения за некорректное сравнение представителей властей предержащих с собаками, хотя и породистыми).

Иное дело персонал. Например, диктор Герцог (был такой, не сомневайтесь) получил квартальную премию. Она составила 37 рублей 28 копеек. Диктор отстоял очередь в кассу и получил 27 рублей 28 копеек. Он расписался в ведомости, но жалобами и ламентациями был полон весь коридор радио. «Про 28 копеек они не забыли».

Диктор Герцог поднялся к микрофону. Щелчёк, микрофон включён. И на всю страну раздаётся родной баритон диктора: «московское время 11 часов 28 копеек». Что бы вы подумали, конечно были приняты строгие меры. Но не так, чтобы чересчур. Не 37 год, товарищ диктор. Не допустим нарушений социалистической законности. Ну записали бедняге строгача. Без занесения.

Но ведь бедолага на этом не успокоился. Следующим номером этой программы было новое смелое заявление. «Московское время 12 часов. Полночь. Бой быков кремлёвской башни». Хоть стой, хоть падай. И подряд. Как писал классик — «опустим занавес жалости над концом этой истории». Правильно писал, на то он и классик.

2.

А вот следующий эпизод напротив характеризует единство советских людей. Прямо с лучшей стороны рисует облик советского человека. Дело было так. Простая неграмотность машинистки могла иметь большие политические последствия. Это был материал о том, что консул ГДР посадил в парке Победы, что на Московском, свой клён –дерево дружбы. Всё бы ничего — обычный материал о дружбе народов.

Но дура машинистка перепутала первую букву слова «клён». Вместо буквы «к» она влепила «ч». Прямо по Фрейду. Пришёл суровый особист, и объявил, — в соответствии с Положением о службе радио, ни одной буквы нельзя изменить. Закон есть закон. Но учитывая ситуацию, под вашу ответственность, — добавил он усталым голосом.

И тот же диктор Герцог, несмотря на допущенные ошибки, проявил гражданское мужество, (присущее советскому человеку, добавим мы в скобках). Он своим дикторским голосом (глубоким баритоном, между прочим) объявил, что он принял решение. Честь консула ГДР не пострадает.

Он прочтёт оригинальный текст, не обращая внимания на дуру машинистку. Это не был подвиг, но это был поступок советского человека. Вот таких скромных тружеников рождала советская земля (как оказалось, временно).

Да, бывали и ошибки. Как говорится, никто не застрахован. Но душевный настрой советского человека тоже нужно принимать во внимание. Верность светлым идеалам, веру в светлое будущее нельзя же сбрасывать со счёта. Славные восьмидесятые. Ничто не предвещает.