Автор стихотворения — ровесник Октябрьской революции, Павел Коган, родился в 1918 году. Рос и мужал вместе со страной. Ушёл добровольцем на фронт в первые дни войны, погиб в проклятом 42-ом. Не дожив несколько месяцев до своих двадцати четырёх. И тридцати лет — до того момента, когда его стихи вышли в свет отдельной книгой. При жизни довольствовался редкими газетными да журнальными публикациями.
«НАДОЕЛО ГОВОРИТЬ И СПОРИТЬ…»
Поговорка «Хорошая мысля приходит опосля» сжилась с моим поколением, стала второй натурой. Подобно «Остроумию на лестнице». Не легче от сознания, что такова судьба почти всех эпохальных фраз. В противном случае, профессионалам-историкам пришлось бы переквалифицироваться в управдомы.
На рубеже веков экономика с идеологией резко переменили, на 180 градусов, цели и задачи. А зрительные залы продолжали собирать поклонников диссидентской авторской песни — Галича, Высоцкого, Окуджаву. Под лозунгом и афишей «Песни нашего века». Начинали гастролёры с песни о Бригантине, которая «в Флибустьерском дальнем синем море поднимает паруса…».
Родилась песня о юрком двухмачтовом судне в годы страшного террора. Напомнила об «обветренном, как скалы, Капитане», готового выйти из гавани «в Флибустьерском дальнем синем море…».
Автор стихотворения — ровесник Октябрьской революции, Павел Коган, родился в 1918 году. Рос и мужал вместе со страной. Ушёл добровольцем на фронт в первые дни войны, погиб в проклятом 42-ом. Не дожив несколько месяцев до своих двадцати четырёх. И тридцати лет — до того момента, когда его стихи вышли в свет отдельной книгой. При жизни довольствовался редкими газетными да журнальными публикациями.
Его знаменитые стихи полыхнули в среде романтиков революции. Остаётся гадать, то ли «органы» недобдели, то ли стукачи не подсуетились. В песне намёк, куда уж чётче, на Флибустьерское море. Ещё не переименованное нынешним президентом США Трампом в Американское море и называвшемся по старинке Мексиканским заливом. В честь страны, где нашёл последний приют и могилу один из героев Октябрьской революции, председатель Реввоенсовета республики Троцкий.
Много лет спустя, в горбачёвскую перестройку, стали доступны книги этого политика. В белогвардейских изданиях, у того же Аркадия Аверченко, тоже пришедших к читателям спустя уйму времени, Троцкий фигурирует, как организатор и руководитель событий, потрясших страну до основания. Чаще и злее, чем Владимир Ильич Ленин.
Первый Генеральный секретарь ЦК партии какими только словами не поливал первого наркома военмора, приведшего Революцию к победе. Вслед за Троцким были оболганы и прокляты остальные вожди тех лет, почти в полном составе. Троцкого, свободно разговаривавшего на трёх европейских языках, товарищ Сталин особо выделял среди прочих интеллигентов (в его понимании — ругательство). Правда, Лев Давыдович университетов не кончал, был самоучкой. Но каким! В тюрьме досконально изучил три языка. Не по учебникам — по переводам Библии.
Линия партии виляла в зависимости от настроения Хозяина канцелярии — Генерального секретаря. Но вряд ли лапша лозунгов порождала у людей веру и доверие. В песне прямым текстом звучал тост: «… за яростных, за непокорных, за презревших грошовой уют». Тот самый, что с утра до вечера славили парт. и комсомольские собрания, радио и кино. Вычёркивая из памяти те годы, когда в поступках граждан ценились другие достоинства.
Паруса Бригантины «в Флибустьерском дальнем синем море», наполняли тайные надежды. Не высказанные и глубоко в душе запрятанные — об обветренном, как скала, капитане. Хотя бы ради справедливости. Без которой трудно жить во все времена.
Был бы глобус, а сова найдётся. Откуда мог взятся троцкизм у девятилетнего мальчика, а именно столько было Паше Когану, когда на имя Троцкого в СССР наложили табу. Стихи в духе революционной романтики писали многие молодые поэты-комсомольцы, Коган явно стихослогал под влиянием Эдуарда Багрицкого и Михаила Светлова, кстати последнего его недоброжелатели за «Гренаду» обвиняли в троцкизме. «Бригантина» была написана в 1937-м году после выхода на экраны в СССР фильма «Остров сокровищ» («Люди Флинта песенку поют»). Когану вряд ли был известно, что среди пиратов-флибустьеров было не мало его соплеменников, потомков испанских марранов, бежавших в Новый Свет и там мстивших испанцам за преследования и унижения.
Видите ли, идеи Троцкого о военном завоевании земшара были совсем не чужды при царствовании его победителей, у которых своих идей вообще не было и они использовали любые. Григорий Зиновьев, как председатель Коминтерна, Англию штурмовал, товарищ Сталин — все, что плохо лежит, в сторону Индии, Персии и Афганистана не только Яков Блюмкин метил. Эти идеи были вшиты в советскую власть и «революционные романтики» их разделяли, многие из них Финляндию и Польшу в 39-м пошли воевать.
Обнаружил правдоподобный материал https://russian7.ru/post/persidskaya-sovetskaya-respublika-ka/ :
«В августе 1919 года, когда белогвардейские войска генерала Деникина на юге России неудержимо расширяли зону своего контроля и рвались к Москве, Троцкий на заседании Политбюро ЦК РКП(б) предложил бросить все силы Красной Армии на Туркестан, чтобы оттуда пробиться к Индии и создать смертельную угрозу британскому колониальному господству. Молодая республика обошлась тогда без такого эффектного самоубийства. Но желание нанести удар по Англии в сердце её владений, без которого она, как казалось ещё Наполеону, не сможет жить – в Индию – продолжало влиять на стратегические и политические решения советского руководства.»
Дело этим не закончилось:
https://russian7.ru/post/zachem-gitler-v-1940-godu-predlagal-sssr-vy/
«Гитлер обещал Сталину геополитический прорыв на юг, к незамерзающим портам Индийского океана.»
Там же:
«Великая река Индии фигурирует в «программном» стихотворении поэта Павла Когана, передавшего идеалы коммунистической молодёжи 1930-х годов:
«Но мы еще дойдём до Ганга,
Но мы еще умрём в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя»
В таком варианте географически полностью оправдано упоминание Японии.
И авторская гипотеза обретает несколько пересмотренный смысл.
Землемер: 03.09.2025 в 12:00 …в оригинале: «Но мы еще дойдем до Ганга, /Но мы еще умрем в боях, /Чтоб от Японии до Англии /Сияла Родина моя».
====
А может здесь по Ежи Лецу «всё не так, как на самом деле», и в эти строках зашифрован сарказм?
Потому, как будучи вырванными строчки «дойдём до», «умрём в боях», «сияла Родина», выглядят как издёвка.
А на самом деле, Поэт ещё в 1934 искренне мечтал о США?
Ветер, что устал по свету рыскать,
Под стеной ложится на покой.
Я мечтаю о далеком Фриско
И о том, как плещется прибой.
И когда-нибудь лихой погодкой
Будет биться в злобе ураган,—
Я приду взволнованной походкой
К тем маняще-дальним берегам…
BTW, «погодкa» — «хорошо вставленное» слово.
Цитателъ: 03.09.2025 в 16:58 «Я мечтаю о далеком Фриско…»
——————————————
Или все-таки о флебустьерском море?
Да, ошибка: [мечтал] о флибустьерском море.
Шутки-шутками, но когда стихи были опубликованы (в начале 60-х), грозить Японии было вполне кошерно, а доходить до Индии — нет. Может, в этом и был мотив публикаторов.
Да, вполне может быть, но об этом сегодня можно только гадать.
Спасибо автору, спасибо комментаторам. Хорошо, что никем не упомянуты слухи (а где и факты) верности Павла Когана своему времени и месту подлости в нём. Ах, эти неугомонные Коганы-Коэны, всего, и добра и зла, в них избыточно.
Интересное неожиданное замечание. А ведь и то сказать, в том районе в период [wiki]: «Золотого века пиратства (около 1690–1725 годов) на Багамских осторовах и на острове Тогтуга появилось несколько пиратских (флибустьерских) республик». По счатью, они просуществовали недолго, нравы там были лютые, прото «понятия».
Однако, Павел Коган с его ранним Троцким (по Иосифу Гальперину 03.09.2025 в 09:40) нисколько не хуже, чем немецкие нацисты с их мечтой «сделать людей насильно немцами», или сторонники Муссолини, Франко, Салазара или Мао Цзедун. Это гегелевский ZeitGeist (дух времени). Да, Павел Коган был сыном своего времени. И в тот момент быть хотя бы крипто-троцкистом)) было опасно.
Коган был убежденным коммунистом, комиссаром, писал: «Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтобы от Индии до Англии сияла родина моя», то есть, сторонник как раз раннего Троцкого. Почитайте его роман в стихах «Последняя треть». Такая агрессивная романтика, сделать людей насильно счастливыми… Это если коротко.
Ошибка: Первая треть, конечно.
У вас на зависть прекрасная память, Иосиф, но выяснилось, что в оригинале: «Но мы еще дойдем до Ганга, /Но мы еще умрем в боях, /Чтоб от Японии до Англии /Сияла Родина моя».
Знаете, поскольку при жизни текст не был опубликован, то нюансами распоряжалась его жена Елена Ржевская. Я видел оба варианта еще в 60-х, когда читал, школьником, стихи Павла Когана в телепередаче, которую придумал и вел в прямом эфире. Мне по звуку и гографии тоже Япония больше нравилась, но тогда пропадал Ганг, поэтому я останавливался на Индии.
При всем уважении, Иосиф, вашего варианта снова нигде не нашел. Есть только натянутая ссылка на какого-то индийского поэта. А, географическая правильность должна быть согласована с автором. Иначе можно далеко зайти, как в Мастерской происходит почти в каждой ветке.
Другой поэт почти через 20 лет, весной 1941 года:
И вот опять к заставам сизым,
Составы тайные идут,
И коммунизм опять так близок,
Как в восемнадцатом году.
И мы еще дойдем до Ганга,
И мы еще падем в боях,
Чтоб от Японии до Англии,
Сияла Родина моя.
https://www.svoboda.org/a/24204593.html
Это пишет 22-летний молодой человек, ровесник страны и революции, прошедший с ней их общую трагическую юность:
В лице молочниц и мамаши
Мы били контру на дому.
Двенадцатилетние чекисты,
Принявши целый мир в родню,
Из всех неоспоримых истин
Мы знали партию одну.
И фанатическую честность
С собой носили как билет,
Чтоб после, в возрасте известном,
Как корью ей переболеть.
Но, правдолюбцы и аскеты,
Все путали в пятнадцать лет.
Нас честность наша до рассвета,
В тревожный выводила свет.
На Украине голодали,
Дымился Дон от мятежей,
И мы с цитатами из Даля
Следили дамочек в ТЭЖЭ.
Но как мы путали. Как сразу
Мы оказались за бортом,
Как мучались, как ум за разум,
Как взгляды тысячи сортов.
Как нас несло к чужим. Но нету
Других путей. И тропок нет.
Нас честность наша до рассвета
В тревожный выводила свет.
О Родина! Я знаю шаг твой,
И мне не жаль своих путей.
Мы были совестью абстрактной,
А стали совестью твоей.
Об этом стихотворении и Коржавин вспоминает любопытно:
после строк, которые входят во все сборники:
На Украине голодали,
Дымился Дон от мятежей,
А мы с цитатами из Даля
Следили дамочек в ТЭЖЭ
прочел:
О, эта чертова порода,
Маршрут от ГОРТа до ТЭЖЭ!
Зимой тридцать восьмого года
Мы к стенке ставили мужей.
Наум Коржавин. В соблазнах кровавой эпохи. p.368
https://imwerden.de/pdf/korzhavin_v_soblaznakh_krovavoj_epokhi_kniga1_2007__ocr.pdf
BTW, говорят, что «ТЭЖЭ» — Трест Эфирно-Жировых Эссенций, который тогда наладил производство отечественных кремов, помад, парфюмерии, мыла.
Цитателъ: 03.09.2025 в 16:26
говорят, что «ТЭЖЭ» — Трест Эфирно-Жировых Эссенций, который тогда наладил производство отечественных кремов, помад, парфюмерии, мыла.
——————————————
Если вам говорили, что в Советском Союзе не было модниц, не верьте — это миф. Советские гражданки очень хотели хорошо выглядеть, а поскольку заграничная косметика и одежда были им недоступны, дамы выстраивались в очередь за продукцией с загадочным названием «ТЭЖЭ».
Если до революции почти вся косметика в России была заграничной, то после 1917 года произошла настоящая косметическая революция. С лёгкой руки жены Молотова Полины Жемчужиной в стране появился трест «ТЭЖЭ» — это таинственное, с парижским шармом, название расшифровывалось очень просто и прозаично — Трест эфирно-жировых эссенций.
Жемчужина наладила производство отечественного мыла, кремов, помад и даже парфюмерии. Интересно, что косметику супруга Молотова решила продавать по максимально низким ценам, даже в убыток — зато все советские модницы получили доступ к своим любимым продуктам.
В народе даже начали сочинять частушки о тех, кто перебарщивал с использованием косметики: «На губах «ТЭЖЭ», На щеках «ТЭЖЭ», На бровях «ТЭЖЭ». Целовать где же?».
Так или иначе, бренд стал невероятно популярным, и много лет эта фабрика снабжала практически весь СССР и духами, и тушью, и ароматным мылом — именно оно было особенно популярно в народе. Лишь позже, уже после войны, в стране стали появляться и другие производства — началась эпоха духов «Красная Москва» и одеколона «Шипр».
https://tsargrad.tv/news/chto-za-zagadochnoe-tjezhje-ot-kotorogo-shodili-s-uma-sovetskie-modnicy_459948