Виктор Соколовский: Г-н Макрон. Фотография под дождем

Все таки, как далеко мы ушли! После Второй мировой немцам пришлось доказывать, что ни они, ни их государство не имеют ничего общего с нацизмом. Лет двадцать назад никому не пришло бы в голову подарить преступному сообществу, поддерживающему власть убийц, собственное государство.

Виктор Соколовский

Г-Н МАКРОН. ФОТОГРАФИЯ ПОД ДОЖДЕМ

Штефан Ауст — личность в Германии хорошо известная. Журналист, шеф-редактор „Spiegel“, затем „Die Welt“ — человек много знающий и до последнего времени молчащий, наконец-то заговорил. В недавнем интервью на телевидении, взволнованный и, до некоторой степени, потерявший „политкорректность“ Ауст, говорил о вреде, который бывший канцлер Германии Меркель нанесла Германии. Собственно, он не сказал ничего из того, что не приходило на ум любому здравомыслящему человеку. Если Германия, да и Европа в целом, мало что значат для него, то чувство опасности, чувство самосохранения, соседствующие со здравым смыслом, заставляют констатировать очевидное: бесконтрольная миграция грозит перевернуть немецкую „лодку“. „Это вопрос количества“ — повторял Ауст. „Госпожа Меркель зазывала беженцев планеты приезжать в Германию.“ — подчеркнул он.

Но если г-жа Меркель — пишущая мемуары, прошлое, то ее „побратим“ в деле „похищения“ Европы — г-н Макрон по-прежнему находится у „руля“. (Название известной картины невольно приходит в голову при мысли о том, что происходит на континенте.)

Нынешняя объединенная Европа — итог двух мировых войн, итог невероятных страданий, жертв, итог Холокоста. Ценности, как раствор скрепляющие „здание“ Евросоюза, были, в буквальном смысле слова, выстраданы и лишь потому стали ценностями.

Что общего с ними у разномастного сознания, приезжающего в Европу? А что общего с европейской историей, культурой?

Осколок любого зеркала, пусть и крошечный, остается зеркалом. То, что „отражается“ в „осколке“ — в сознании, прибывающем в Европу, — результат иной истории, выработавшей, как нередко можно убедиться, представления весьма далекие от европейских ценностей… Но кого заботит эта воистину „вавилонская“ эклектика? („И душу радуют колокола. А пролетарии всех стран соединяются вокруг пасхального стола.“)

Но есть еще и то, что называется общественным договором. Согласие на общую судьбу — его основа. Договор никем не подписывается, но, как атлант, поддерживает здание государства. Без него, прошедшего испытание веков, немыслима национальная идентичность.

Разумеется, г-ну Макрону все это известно. Но известное не является тем, что определяет целеполагание. Г-н Макрон — „канатоходец“ — человек, сознание которого целиком подчинено политической конъюнктуре. А она, благодаря открытым дверям в Европу, сегодня такова, что президент Франции решил в сентябре торжественно, с трибуны ООН, объявить о признании палестинского государства. Такое желание легко объяснимо. Успехи г-на Макрона в деле „еврозамещения“ столь велики, что французской юстиции пришлось лишить возможности „правой“ Марин Ле Пен участвовать в следующих президентских выборах. Хотя, будем откровенны: на популярность правых работает никто иной, как г-н Макрон…

Пока же президента Франции ждет выступление на генеральной ассамблее ООН. Наверняка, все будет эффектно, не исключены овации… Присутствующих ждет эмоциональная, убедительная речь… Жаль, что в ней не найдется места для положений Устава исламского движения сопротивления 1988 года, где есть следующее: „придут часы, когда мусульмане так долго будут бороться и убивать евреев пока они не спрячутся за камнями и деревьями. Но деревья и камни будут говорить: „О мусульманин, о Аллах!. Здесь есть еврей, он спрятался за мной. Приди и убей его!“.

Увы, Макрон не скажет, что с 2006 года, когда Хамас на выборах получил значительный перевес голосов, следование принципам Устава стало смыслом существования „народа“ Палестины. Обстрелы, теракты и наконец резня 7 октября… Последнее — как кульминация, как воплощение духа и буквы Устава 1988 года.

И понятно, что слова о невероятно выросшей популярности Хамас после октябрьских зверств также не прозвучат…

„Израиль будет существовать до тех пор и лишь до тех пор, пока мусульмане не сотрут его с лица земли — как прежде они стерли уже многих других“. „Палестинский вопрос может быть решен только путем джихада. Инициативы, предложения, конференции — бессмысленная трата времени…“

При желании схожие положения г-н Макрон мог бы найти и в Уставе 2017 года, где специально для идиотов из страны „розовых пони“ людоедское юдофобство прикрыто антисионистским „листочком“…

Все таки, как далеко мы ушли! После Второй мировой немцам пришлось доказывать, что ни они, ни их государство не имеют ничего общего с нацизмом. Лет двадцать назад никому не пришло бы в голову подарить преступному сообществу, поддерживающему власть убийц, собственное государство.

Но конъюнктура, как говорится, требует и „канатоходец“ Макрон, предвкушающий сорвать аплодисменты в Нью-Йорке, свой шанс не упустит. Можно не сомневаться, что он упомянет в своей речи и Хамас (который уже поблагодарил Макрона), вспомнит он и о заложниках… „Канатоходцы“ умеют отменно „балансировать“, в том числе, и во избежание впечатления предвзятости…

В Израиле решение Макрона назвали „наградой за террор“.

Марк Рубио написал о „пощечине жертвам 7 октября“.

Мне же вспоминается Эммануэль Макрон „образца“ лета 2018 года, во время чемпионата мира по футболу в РФ. Тогда ему удалось „заочно“ ответить на вопрос, который был обозначен на наших плакатах — плакатах пикетчиков. Вопросу предшествовали две исторические „справки“: 1938 год — Гитлер — Судеты; 2014 — Путин — Крым. А вопрос был таков: будем праздновать с преступниками?

„Будем!“ — ответил нам, резвящийся на трибунах стадиона государства-члена СБ ООН, нарушившего основы международного права, президент Франции Эммануэль Макрон.

Но как же хороши, как точны по смыслу были кадры, сделанные во время награждения победителей. Путин и Макрон стоят рядом под проливным дождем. Над Путиным заботливо держат зонтик, а Макрона поливает небесный „душ“… Да, г-ну Макрону указали на место! Но со временем эта сцена под дождем достигла уровня иносказания: человек, привыкший бегать „между струйками“, стоит мокрый на всеобщем обозрении…