Смеркальский призадумался. Для начала надо хотя бы один приличный рассказец написать, а там видно будет. А в этом рассказике разложить все по полочкам, объяснить самому себе и всем заодно, что за стимул такой собачий. Конечно, нужно придумать фамилию главному герою, от лица которого можно было бы это самое раскрыть… ну, вы поняли. Но никакие подходящие фамилии не приходили Смеркальскому в голову…
СМЕРКАЛЬСКИЙ
Негодуев сидел и никак не мог выбрать подходящую фамилию для героя своего будущего рассказа. О чем будет рассказ — он тоже себе не представлял. Одни темы изъезжены, другие сомнительны, третьи — вообще умом нормального человека не постижимы, и лучше от них держаться за сто километров…
— Фамилия сама подскажет, о чем будет рассказ, — надеялся Негодуев.
— Она, фамилия эта, — думал он, — должна быть, с одной стороны, отчасти положительной, но не до конца. С другой же стороны, фамилия эта чертова должна быть, как бы это вам сказать, воплощением какой-то тайны… И заодно стимулом для работы!
Так думал Негодуев, и в конце концов остановился на двух фамилиях сразу: Смеркальский и Сумраковский; их он набрал на своем компе. Там они с первой секунды начали конкурировать между собой, плеваться друг в друга и обзываться.
— Так дело не пойдет, — подумал Негодуев и решительно стер Сумраковского, как менее перспективного.
Тяжело вздохнув, он набрал первую странную фразу, которая непонятно откуда спустилась ему в голову:
… Смеркальский сидел за столом и размышлял о чем-то, чему никак не мог найти названия.
Фраза была странная, но… дальнейшие слова полились уже сами, легко и непринужденно:
“Пока нужное ключевое слово не найдено, лучше ничего не предпринимать,” — думал Смеркальский, глядя в окно, за которым сгущались разреженные летние сумерки. “Стимул”, — вот нужное слово, внезапно догадался он. Ну, что ж, у него наконец появился стимул, чтобы жить дальше. Очень странный стимул, может быть, даже отрицательный в каком-то смысле. Ну, что ж, спасибо и на этом. Но чем теперь заполнить серую ленту жизни?
“Я же ни на что не гожусь, ничего не умею делать. — сокрушался Смеркальский. — Вот стимул у меня теперь есть, но как его употребить? Писать рассказы?”
Смеркальский призадумался. Для начала надо хотя бы один приличный рассказец написать, а там видно будет. А в этом рассказике разложить все по полочкам, объяснить самому себе и всем заодно, что за стимул такой собачий. Конечно, нужно придумать фамилию главному герою, от лица которого можно было бы это самое раскрыть… ну, вы поняли. Но никакие подходящие фамилии не приходили Смеркальскому в голову… Наконец, что-то очень странное прилетело ему в ухо, непонятно откуда: “Недогуев”. И Смеркальский судорожно начал набрасывать на компе начало рассказа:
«Недогуев твердым шагом вышел из Дома Умалишенных, куда его недавно определили для его же пользы. (Не будем уточнять, кто его туда упек. В конце концов, какое это имеет значение для рассказа? Главное, что он оттуда выбрался и уверенно шел, куда глаза глядят.) В душе его царили, как всегда, мир и спокойствие. Он улыбался всем встречным-поперечным, обнажая многочисленные белоснежные зубы, и все улыбались ему в ответ.
Рассчитывать свою жизнь дальше, чем на пять минут вперед, он не умел. Поэтому никакой стимул ему не был нужен. Ни положительный, ни, тем более, отрицательный.
— Зачем мне какой-то стимул, — думал Недогуев, — если у меня и так все хорошо?
Внезапно ему попался на дороге странный человек, чем-то похожий на него самого, но явно несчастный.
— Что, без стимула тебе не живется? — участливо спросил его Недогуев. — Вот, бери пример с меня. Я ни в будущее, ни в прошлое дальше, чем на пять минут заглянуть неспособен. Поэтому мне все нравится и все меня устраивает в высшей степени…
— А, вот ты кто! — воскликнул несчастный человек (а это был, скорее всего, Негодуев). — Сейчас отведу тебя обратно в Сумасшедший Дом, чтоб ты честных людей своими улыбками не смущал!»
Так написал Смеркальский в своем компе, желая отвлечь внимание Негодуева на неподходящий объект, а сам поспешил выбраться из рассказа наружу, где и растворился бесследно.
17 августа 2025
«— Фамилия сама подскажет, о чем будет рассказ, — надеялся Негодуев.»
__________________
Имя (или фамилия) таки ведёт рассказ за собой — вот пример двадцатилетней (+/-) давности.
Дол Бедрыть
Дол Бедрыть или просто Д.Б. всегда знал, что у него что-то есть.
И если это что-то всем показать много-много раз — всеобщему восxищению не будет предела.
И он, наконец, решился и всем показал много-много раз, и, хоть и не добился всеобщего вохищения, но некоторые сказали, что это — талант и нужно его почаще всем показывать, чтобы рос.
И Дол Бедрыть поддался на уговоры поклонников.
Это росло и «обрастало подробностями».
Правда оно сначала мешало танцевать, а потом даже и ходить, но чего только не стерпишь, чтобы прослыть талантливым…
Правда, я эту миниатюру два года назад на Портале размещал…