Михаэль Верник: Братская помощь

Вернувшись домой, стал ждать, кто первый заинтересуется осчастливить свою страну, вызвав туда нас. Стремительно приближалось совершеннолетие брата, а с ним и призыв в Советскую Армию. На экранах Карабах, Тбилиси, Баку, Фергана, так что вызов из Израиля, прибывший первым, окончательно определил направление, к которому, впрочем, и так стали склоняться — Игорь, младший брат, как с укоризной должна была сказать героиня Мордюковой в «Брильянтовой руке», стал посещать синагогу.

Михаэль Верник

БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ

Убеждение, что так жить невозможно, пришло ко мне в самом конце восемьдесят девятого года. Но вывод я сделал не каштанкин — «нужно застрелиться», а свой — надо удалиться. Как при чуме: cito, longe, tarde (быстро, далеко, надолго.). Куда — это был вопрос. Рванулся в Москву, а там у американского посольства новые правила. Заполни анкету, сдай и жди. Зато попал в Австралию. Конкретно. В день, когда я прибыл к австралийской миссии, её взяла приступом толпа. Просто задние так напирали на передних, что для предотвращения смертоубийства при давке, открыли ворота посольства, и передние, включая меня, проникли внутрь, а задних в это время оттирала подоспевшая милиция. Мы тоже не задержались на «австралийской территории», и гостеприимно выпроводились работниками посольства. То есть, я побывал на суверенной территории Австралии, но никаких зацепок там остаться не нашёл. Был и в посольстве Нидерландов, где через родного советского постового оставил данные членов семьи для вызова в Израиль.

Вернувшись домой, стал ждать, кто первый заинтересуется осчастливить свою страну, вызвав туда нас. Стремительно приближалось совершеннолетие брата, а с ним и призыв в Советскую Армию. На экранах Карабах, Тбилиси, Баку, Фергана, так что вызов из Израиля, прибывший первым, окончательно определил направление, к которому, впрочем, и так стали склоняться — Игорь, младший брат, как с укоризной должна была сказать героиня Мордюковой в «Бриллиантовой руке», стал посещать синагогу. Мало того — начал учиться во вновь открытой иешиве. Да я и сам, начитавшись сохнутовских брошюр и насмотревшись изданных Израилем альбомов с фотографиями страны и людей, почувствовал, что там мы чужими не станем. В общем — в путь. Разослали документы, заручились разрешениями на выезд у всех остающихся членов семьи, настроились… и «расстроились». Моя жена в положении вторым ребёнком и отказывается куда-либо ехать, пока не родит. Наш роддом новый, по чешскому проекту. Ей, как медицинскому персоналу, поблажки и льготы. А там, в Израиле, иди знай, как будет. Так наша семья разделилась. Мама с Игорем попали на новую родину в июне девяносто первого, за два дня до его совершеннолетия. Мы остались. В сентябре у нас родилась вторая дочь. Со временем и мы стали собираться в дорогу. Тут нас настигла новость — Игорь страдает жгучей ностальгией и собирается посетить нас в родном доме, прежде чем мы репатриируемся. И вот, за несколько недель до нашего отлёта сохнутовским рейсом Киев—Тель-Авив, мой брат дома. Ностальгия улетучилась по дороге. По его словам, он ещё в аэропорту глянул на окружающие неулыбчивые лица и ностальгию как смыло. Но он был рад, что приехал, поможет нам собраться. Действительно, помог. Привёз собранные мамой пятьсот долларов и мы, как сейчас помню, за триста семьдесят три из них купили японский видеомагнитофон и двадцатидюймовый телевизор, а на оставшуюся валюту Игорь кутил. Водил бывших одноклассников, а нынче оперяющихся птенцов бандитских гнёзд, по кафе и ресторанам. Дома появлялся поздно и подшофе. Как-то раз, будучи в таком состоянии и готовясь ко сну, Игорь пробормотал:

— Миша, ты фотографии на документы сделал?

— А как же. Там же на месте должны выдать удостоверения, значит фотографии нужны.

— Чёрно-белые?

— Ну, а какие ещё?

— Нет, так не пойдёт. Чёрно-белые фотографии в израильских документах, это стыдоба. Запомни, брат, когда приземлитесь, прямо в аэропорту вас спросят: «Фотографии на документы есть?» Отвечай, что нет. Тогда там на месте вам каждому сделают по четыре цветных фотографии и вклеят в удостоверения.

Я запомнил.

Всё прошло именно как сказал Игорь. Правда, ни он, ни я не учли, в каком виде мне удастся добраться до фотографического аппарата, после суток дороги — вначале в Киев на автобусе, потом ожидание в аэропорту и, наконец, перелёт.

В Израиле очень быстро, разобравшись «кто есть как», я расстался с отпущенными с юности усами. А затем началось — в любом учреждении, предъявляя удостоверение чиновнику или чиновнице, я сталкивался с требованием прибыть с адвокатом, дабы удостоверил, что удостоверение и впрямь моё, потому как фотография не может принадлежать вручающему документ лицу.

Спасибо, брат, помог.

16/08/2025