Кстати, о карантине. С его началом, эти двое не протирали проспиртованными салфетками ручки дверей в своем уютном доме, и не обрабатывали свои собственные — антисептиками. Просто еще на старте пандемии он сказал ей, что по имеющейся бутылочке этого продукта на душу — вполне достаточно, и не надо, типа, пополнять ряды теток, сеющих панику. Она, которая всю жизнь как раз панически боялась превратиться в тетку, кротко промолчала.
МАЛЕНЬКАЯ, НО СЕМЬЯ…
…Мы были как песочные часы.
Два сердца, словно точные весы,
стремились к равновесью непременно.
Я так спасал тебя, а ты меня.
Два раненых солдата, из огня
друг друга мы несли попеременно.
Юрий Левитанский, из Дюлы Ийеша
Друзья, знавшие их еще с их общей питерской юности, по сей день не устают удивляться, как две столь радикально несхожие между собой человеческие особи удерживаются, да еще столь непомерно долгий срок, в одной связке. Этот неторопливый рассказ и станет попыткой развернуто ответить на этот вопрос, который, впрочем, помимо близких друзей, спонтанно возникает у любого, кто хоть раз сидел за столом в их доме.
Абсолютной уверенности, что вы желали бы узнать, как живет их «маленькая, но семья» в это полное эсхатологических ожиданий времечко, разумеется, нет. …Хотя, да, чего там, конечно, вы, именно что, желали бы узнать.
Что, если и вправду, этот незатейливый рассказ отвлечет вас от пугающих новостных заголовков нынешнего времени, которые будут пострашнее, чем зловещая COVID-статистика пятилетней давности. Отвлечет, а, возможно, даже, где-то и утешит. Ведь оба героя этого невнятного по жанру опуса еще не перешли, но уже чуть не вплотную подошли к той черте, за которой и безо всяких пандемий возникают потенциальные угрозы всем и каждому из внутренних органов и участков тела, начиная с головы. А «смотреть» за ними некому. Ведь их на всем белом свете только двое, он и она. «Ну, если они не унывают, то нам ли быть в печали» — подумаете вы, как рождественские елки, обвешанные близкими родственниками.
Итак, будучи от природы столь различны, как же они уживаются? Отвечая, не будем опускаться до истертых от частого употребления клише про «антиподы притягиваются».
А просто начнем наш рассказ с него.
Он работает. С первого дня ковидной «самоизоляции» и по сию пору — из дома, поскольку никто с тех пор не настаивал на его возвращении в офис. А он и рад. Сидит внизу, в комнате за гаражом, когда-то довольно занимательно описанной ею в повести «Жильцы». Повесть была опубликована в питерской «Неве», каковым фактом она редко упускает случай хлестануться. Вот и сейчас не упустила. (У-у-упс! Да, вы правильно заметили, что наррайтор на мгновение обернулся одним из действующих лиц).
Но вернемся к нашему герою. Сидит он в окружении компов и беспрерывно проводит виртуальные совещания. Невиртуально в этом процессе лишь одно — денежное вознаграждение, с учетом полу-фантомного характера деятельности, довольно приличное. «В любые времена и на любой земле» кто-то в семье должен быть главным добытчиком. Случайно так вышло, что доля эта пала на него — факт, провидчески предсказанный когда-то Маяковским:
…Этот может.
Хватка у него моя.
Но ведь надо
заработать сколько!
Маленькая,
но семья.
Хотя ей, в принципе, ничего, ни ювелирки брендовой, ни сверх-модных тряпок, ни полетов на Мальдивы, ни, тем более, дорогой тачки, — ничего из серии гламурно-престижного — не нужно. Свои фасоны и капризы у нее, как у любой женщины, тоже, конечно, имеются. К примеру, она любит одежду молодежного бренда «Free people», которая на ее удачу выпускается в расчете на молодых женщин любых габаритов. Что можно добавить к этому явно неполному портрету? Ну, разве, что, отказавшись от поездок на городском транспорте еще во времена холеры (сиречь, ковида), она окончательно пересела на Uber, велосипед, или просто «ходит пешком, как Чехов». Однако, все это относится к материальной стороне ее существования. А вот в ее «Попытке автопортрета», невзирая на легкомысленный формат, можно при желании обнаружить то, что, по ее мнению, разнит ее от всех других обывателей.
При этом, надо помнить, что персонаж, встающий из этой довольно кокетливой «попытки», нещадно романтизирован, и существенно отличается от реального:
«Не любит «женские клубы», small talks, туфли-лодочки, обедать дома в выходные… Вызывающе, не по годам одевается. Особенно неприятно поражает открыто демонстрируемая страсть к крупным, недорогим украшениям. Единственный возможный формат разговора — спор. В споре ошарашивает оппонента постоянными отсылками к русской классике, любовь к которой давно вошла у нее в нездоровую стадию одержимости предметом. С двадцати лет страдает активной формой толстовофильства… Родилась в Ленинграде… Сменив прекрасный город своего детства на Сан-Франциско, сделалась одержима темой «Лево-либеральное сознание — как тип душевного расстройства». Длительное проживание в городе, по праву носящего имя Большого Содома, дает ей обильную пищу для размышлений подобного рода, положенных в основу многих ее статей и эссе. В лучших из них ей видится продолжение традиций «страстной публицистики», в истории которой сверкают такие имена, как Герцен и Солженицын. Ее такое соседство ничуть не смущает, так как и с Александром Ивановичем и с Александром Исаевичем она чуть не с отрочества на «ты». Вообще, со скромностью у нее отношения не складываются. Когда ее попрекают ее отсутствием, она дерзко парирует, что «скромность — лучшее достояние посредственности».
Если сменить описательный формат ее автопортрета на перечисляющий, то получится веселый перечень тех милых недостатков, некрупных пороков и мелких недомоганий, которые самым интимным образом сокращают расстояние между нашей героиней и ее литературными кумирами.
Итак, она:
Как Толстой — не выносит собачий лай; с юности навязчиво пытается изменить взгляды людей, если они не совпадают с ее собственными.
Как Герцен — который сказал, «Сплетни — это отдых разговора, его десерт», не прочь посплетничать.
Как Набоков — не переносит феминисток, Достоевского, «громкую музыку», и учение «венского шарлатана».
Как Цветаева — в недружественной среде начинает дерзить и даже грубить; не любит жарить рыбу, а курить — наоборот любит.
Как Ахматова — равнодушна к Чехову, плохо ориентируется на местности даже в родном городе, склонна преувеличивать свое значение в жизни других людей.
Как Корней Чуковский — любит баллады Жуковского; не любит справлять юбилеи; в оценке любого текста не зависит от «магии имени» автора; с ранней молодости страдает бессонницей.
Как Лидия Корнеевна — исповедует «категорический императив Канта», ожидая того же от других, за что уже не раз поплатившись, и еще не раз поплатится.
Как Солженицын — навязчиво учит окружающих жить «не по лжи»; любит придумывать новые слова; не любит самолеты; не «употребляет».
Как Довлатов — легко обходится без посещения оперных премьер и художественных галерей; не владеет параллельным паркингом; разделяет формулу: «Какое счастье! Я знаю русский алфавит!».
В свободное от рутинных обязанностей время она «делится с миром своими мыслями», что удается ей путем журнально-газетных публикаций, причем, по обе стороны океана. Пишет она на самые разнообразные, иногда никому, кроме нее самой не интересные темы, часто под диковатыми названиями вроде «Варенная сгущенка и Лев Толстой», «Как на Пушкина крестьяне в «органы» настучали», или, того лучше, “Прочесть «Иосифа» и умереть».
Правда, есть еще один сабж, которому она уже давно отдается со всею пылкостью своего неутомимого пера. Израиль. Куда она по малодушию когда-то не поехала, и с тех пор ужасно за него переживает, что со стороны видится ее друзьям так:
Океан пусть штормит, ветер стонет,
За семейный корабль Серж в ответе,
А в каюте сражается Соня
За евреев на целой планете.
Ну вот, теперь Вам открылось, что героев моих зовут Сергей и Соня. Добавлю, что у них одинаковые инициалы: С.А. Как видите, есть все-таки, что-то общее.
Из всего сказанного очевидно, что «ее творчество» привносит много радости в ее же личное существование.
А вот с ним — по-другому.
То, чем занимается в свободное от работы время он, приносит свет, радость и пользу всему живому. Людям, птицам, цветам. От него больше становится в мире красоты. В зависимости от настроения, он мастерит «чего-нибудь полезного», или возится в «розовом саду» перед домом, или колдует на кухне, чтобы разнообразить ее буднично невыразительную стряпню.
Она, по выражению ее собственной матери, все делает тяп-ляп. А вот на всем, чего касается его рука, лежит неповторимый отсвет «человека созидающего». Ну, вот, к примеру, ладит он поилку для птиц на заднем дворике. Благородный результат его труда виден сходу. В тот же день дискретно-резкие в полете, невесомые, радужной окраски птахи, размером с крупных мух, начинают прилетать на мини-водопой. Довольствуясь лишь брызгами бьющего из поилки фонтанчика, колибри зависают над ним на манер крошечных летательных аппаратов. Наблюдать за этим — истинное наслаждение. Похоже, что парочка таких пернатых эльфов бездумно вступила «на водах» в романтические отношения, последствием чего стало уютное семейное гнездышко, свитое в это тревожное время у них в саду. Размером оно не превышает дна чашечки детского сервиза. Какими будут бэби-колибри, когда вылупятся из яиц величиной с фасолину, страшно даже подумать. Но одно можно сказать с уверенностью: с питьевой водой проблем у них не будет…
А вот местным грызунам, с которыми он ведет непримиримую войну, повезло куда меньше. На сусликов, упорно принимающих корни розовых кустов за халявный ланч, он выставляет капканы, которые смышлёные животные, научились ловко избегать. Война идет с переменным успехом, и победителей в ней нет. Она, прожив столько лет в Сан— Франциско, где безумие и норма давно поменялись местами, небезосновательно опасается, что грядущее убийство грызуна может обернуться если не судебным разбирательством, то солидным штрафом. Но тут он, как Демиург — покровитель всего сущего, следуя благородному инстинкту души, берет сторону беззащитной красоты. Хотя суслики в душе, наверняка, не согласились с его решением. «Кто не хочет понимать, тот должен чувствовать», — на полном серьёзе выговаривает он им, в очередной раз расставляя капканы.
Как уже было сказано, иногда он готовит блюда из серии «Праздничный стол». По им же разработанным рецептам. Его выдающиеся кулинарные способности ограничены безумным требованием живущей с ним бок о бок женщины. Оно состоит в параноидальном желании этой особы есть вкусно и вдоволь, теряя при этом в весе. Последнее его достижение в этой области — «овощной наполеон». Коржи, замешенные из отвратительного вида смеси (три вида зеленых овощей, вперемешку с яйцами и гречневой мукой), прокладываются сметанно-овощным же соусом. Она подсела на этот эрзац-десерт не сегодня, и не вчера, но худеть — не худеет, из чего делается вывод, что на «продукте» надо сидеть дольше, и в какой-то момент вес так резко пойдет вниз, что для удержания его в безопасных для здоровья пределах придется завтракать круассанами, макая их в горячий шоколад. Последнее — бредовая фантазия, преследующая ее все тридцать лет эмиграции. Она решила, что осуществит ее перед смертью, потребовав в качестве «last meal» ничто иное, как тарелку круассанов с чашкой горячего шоколада. Ведь тогда все уже будет можно.
Вообще-то, ему вместо этих «морковных котлет» ничего не стоит испечь настоящий Наполеон, от которого их гости когда-то, еще в Питере, испытывали ощущения, лежащие как они высокопарно отмечали, за пределами добра и зла. Тогда, в пору их веселой юности, ради такого неслыханного наслаждения никто, включая с недавнего времени помешавшуюся на похудении жену, не боялся прибавить пару, тройку фунтов веса. Но на край земли, куда занесла их судьба, гости еще со времен карантина наведываются редко… A про жену его вы уже все знаете.
Кстати, о карантине. С его началом, эти двое не протирали проспиртованными салфетками ручки дверей в своем уютном доме, и не обрабатывали свои собственные — антисептиками. Просто еще на старте пандемии он сказал ей, что по имеющейся бутылочке этого продукта на душу — вполне достаточно, и не надо, типа, пополнять ряды теток, сеющих панику. Она, которая всю жизнь как раз панически боялась превратиться в тетку, кротко промолчала. Когда он очнулся, было уже поздно, так как санитайзоры, временно наделенные человечеством свойствами «святой воды», необратимо исчезли с «базы». Так что, они продолжали старомодно мыть руки под краном. С мылом. Резиновые перчатки были у них закуплены задолго до «короны» для приходящей «cleaning woman». Поскольку перчаток у них было «ну, завались», каждый раз, входя в супермаркет, они озабоченно натягивали новую пару, чтобы тут же ее стянуть. Ведь все равно нос зачешется в ту же секунду. А вместо масок они носили на шее банданы, легко преобразуемые из нашейных платков в эти самые маски.
«Корона» тогда не внесла никаких драматических изменений в ее жизнь, если не считать кудлатой, с начала карантина не стриженной головы и обгрызенных (детская привычка, вернувшаяся в отсутствие маникюрных салонов) ногтей. Да, вот еще фитнес клуб… Она продолжала добросовестно его посещать до того самого момента, пока не уткнулась в закрытую дверь с объявлением, что заведение закрыто до лучших времен. В основе такой необычайной преданности «физической культуре и спорту» лежала все та же заветная мечта o похудении. На сей раз — при помощи изнурительных тренировок. Тем не менее, для этой цели были безошибочно выбраны самые необременительные для мышечной системы тренажеры, но и с их помощью самоистязание проходило безо всякого фанатизма. Скорее, «медленно и печально». Весь отведенный для тренировок час она проводила в телефонных разговорах с подругами, раскиданными у нее по всему миру. Их изумлению не было бы предела, узнай они, что, обсуждая с ними новые диеты и старых знакомых, она не переставала ритмично давить на рычаги тренажеров. Ведь дыхание ее все это время оставалось ровным, как у спящего младенца.
В первые дни карантина и самоизоляции она увлеченно разыскивала примеры этим явлениям в русской литературе. Вечером, когда он, очумевший от бесконечных conference calls, подымался, наконец, наверх и подносил ко рту первую ложку… Вот тут-то она и обрушивала на него результат своих квази-филологических изысканий. От Пушкина с его «Всё, всё, что гибелью грозит…» и до потрясших ее совпадений из «Грипп «Гонгконг-69» Вознесенского:
«Целуются затылками. Рты марлей понатыканы. Полгороду народ руки не подаёт. И нет медикаментов. И процедура вся — отмерь четыре метра и дистанцируйся.»
На самом деле, ему хочется сказать, что он устал, что хочет досмотреть детектив, на середине которого вырубился вчера вечером прямо в телевизионной. Но он молчит, безропотно слушая отрывок из «Обломова», с последующими разъяснениями что, «Илья Ильич был истинным гением самоизоляции». А прослушав, соглашается и с только что пришедшей ей на ум идеей совместного просмотра фильма «Обломов».
Всю жизнь он пытается приноровиться к ее капризам, причудам, а то и выходкам, и удивляется, когда говорят, что семья из двух человек — это скучно. С изобретением электронной почты она перманентно находится в личной переписке с какими-то совершенно неведомыми ему людьми, в диапазоне от друзей детства до израильских поселенцев и украинских националистов. Список адресатов время от времени меняется. Его не устает поражать легкость, с которой она находит общие для обсуждения и споров темы и с одними, и с другими, и с третьими, имени которых не знала зачастую еще вчера. Она приводит в его дом новых людей, а потом ссорится с ними, а потом опять мирится. Он принимает все.
Но недавно он возроптал…
С недавнего времени на его электронную почту стали лавиной приходить какие-то дикие комментарии, где «пидор гнойный» и «жидовина бородатая» были самыми джентельменскими выражениями. Он провел расследование, по результатам которого ему открылось, что пишут ему пользователи FB, с которыми она вступает, пользуясь его паролем, и от его имени в этнические разборки. Она, видите ли, «осталась старомодно верна Живому Журналу», а поскольку антисемиты в последнее время необычайно активизировались, она была «просто вынуждена» отвечать им с его аккаунта». Вот этого он ей не спустил, и на повышенных децибелах категорически, строго-настрого, запретил, впредь…, но пароль не сменил, чем она, в ближайшем же будущем, по-видимому, и воспользуется.
…На самом-то деле, он счастлив, когда она страстно чем-то или кем-то («с явными проблесками гениальности», по ее всегдашнему заверению) увлечена, и боится он только одного. Боится тех дней, когда она перестает спать, за ужином угрюмо молчит, и глаза у нее делаются выплаканные, как пустая чернильница. В такие дни она уходит в себя, в их общее горе, и, где-то там, на другом конце дома, одна перебирает горькие свои сокровища: письма, открытки, фотографии, в разное время тогда еще общей их втроем с сыном жизни, посланные ему и полученные от него. Она знает, что случившиеся в том роковом апреле, оставило в нем черную не заживающую пробоину, и что с тех пор, он раз и навсегда запретил себе вспоминать о страшной смерти сына и обо всем, что ей предшествовало. Она, как вы уже, наверно, поняли, и в этом создана по другому лекалу, и ей нужно снова и снова сдирать швы с этой раны, только бы не дать ей загрубеть, затянуться.
…На каминной полке, густо заставленной сувенирами, которые они многие годы привозили из всех своих бесчисленных поездок по миру, есть раскрашенная керамическая фигурка, купленная два года назад в иерусалимской лавке у чудного старика с детскими глазами. Он и она сидят рука об руку, склонив головы друг к другу, свесив с каминной полки смешные ножки в крошечных башмачках. От их неразделенности исходит, тем не менее, какое-то вселенское одиночество. Он наперед знает, что, когда эта парочка в очередной раз попадется ей на глаза, она дурашливо торжественным голосом произнесет блоковское: «За окном, как тогда, огоньки, милый друг, мы с тобой старики». Но оба они знают, что это не про них, и никогда не будет про них, и поэтому он лишь улыбнется в ответ.
…И вдруг, в мгновение ока отмотав назад целую жизнь, он зримо, наяву, видит себя и ее, случайно оказавшихся рядом в огромной аудитории, где идет зачет по курсу «Теории Электромагнитного Поля». Теми своими молодыми глазами видит ее «безнадежные, карие вишни», посылающие миру сигналы бедствия, немую мольбу о спасении. Видит, как, сам не понимая, зачем он это делает, пишет, вернее, рисует на клочке бумаги ответы на все три вопроса ее билета. Этот зачет сдавали целым потоком, и спасенную им от неминуемого позора прогульщицу он видел впервые. Она ни разу не появилась на лекциях по этому загадочному предмету, в котором ее пониманию было доступно только слово «поле», желательно, в сочетании с прилагательными «васильковое» или «русское», в крайнем случае — «минное».
Он помнит, что стояла редкая для начала июня жара, и она была в каком-то легком желто-синем балахоне, высоко открывающим ее покрытые ранним питерским загаром руки. В том же нелепом наряде, но плотно облегающим огромный ее живот, и тоже в июне, но двумя годами позже, он повез ее в роддом…
«Скорей бы отпуск», — думает он. «Можно будет прибавить к нему какие-то неистраченные за прошлый год дни, и свалить куда-нибудь к чертовой матери. Куда угодно, но вдвоем и надолго, на целый месяц, да хоть опять в ту же ее любимую Португалию»…
Когда ты станешь мной, а я тобой,
Нас будет ублажать один прибой.
Он будет гладить нас, стирая след
Минувших празднеств и минувших бед.
И обливать нас гнилью нефтяной,
Чтобы смешать тебя со мной.
* Для создания из него этой затейливой инсталляции она пожертвовала самым дорогим, что у нее на тот момент было — рюкзаком «Free people», кружевным зонтиком из Брюгге, и немецкими башмаками «Rovers».
Примечание
2-ая редакция.
Да, Соня, верно. Сказано, что человек должен помнить о том, что мир этот создан для него. Можно привести ещё много примеров — у Торы семьдесят лиц.
У нас сейчас месяц Элуль, скоро наступит Рош Ашана и я , Соня от всего сердца желаю Вам хорошей записи
в Книге Жизни!
Эстер
Будьте и Вы, дорогая Эстер, здоровы и благополучны в приближающемся Новом Году!
Николай Асеев
Не за силу, не за качество
золотых твоих волос
сердце враз однажды начисто
от других оторвалось.
Я тебя запомнил докрепка,
ту, что много лет назад
без упрека и без окрика
загляделась мне в глаза.
Я люблю тебя, ту самую,—
все нежней и все тесней,—
что, назвавшись мне Оксаною,
шла ветрами по весне.
———————-
Нет, не сила и не качество
молодых твоих волос,
ты — всему была заказчица,
что в строке отозвалось.
Я больше теперь
никуда не хочу выходить
из дому:
пускай
все люстры в лампах
горят зажжены.
Чего мне искать
и глазами мелькать по-пустому
когда – ничего на свете
нет
нежнее моей жены.
Я мало писал про нее:
про плечи ее молодые;
про то,
как она справедлива,
доверчива и храбра;
про взоры ее голубые,
про волосы золотые,
про руки ее,
что сделали в жизни мне
столько добра.
Про то,
как она страдает,
не подавая вида;
про то,
как сердечно весел
ее ребяческий смех;
про то,
что ее веселье,
как и ее обида,
душевней и человечней
из встреченных мною всех.
Про то,
как на помощь она
приходит быстрее света,
сама никогда не требуя
помощи у других;
про то,
как она служила
опорою для поэта,
сама для себя не делая
ни из кого слуги.
И каждое
свежего воздуха к коже
касанье,
и каждая
ясного утра
просторная тишина,
и каждая
светлая строчка
обязана ей,
Оксане, –
которая
из воспетых
единственная
жена!
Я не могу без тебя жить!
Мне и в дожди без тебя — сушь,
Мне и в жару без тебя — стыть.
Мне без тебя и Москва — глушь.
Мне без тебя каждый час — с год,
Если бы время мельчить, дробя;
Мне даже синий небесный свод
Кажется каменным без тебя.
Я ничего не хочу знать —
Слабость друзей, силу врагов;
Я ничего не хочу ждать,
Кроме твоих драгоценных шагов.
Спасибо за Асеева, Ефим.
Последнее — лучшее из лучших у него.
Но первую строку мне всегда хотелось изменить инверсно на:
Я без тебя не могу жить!
Мне больше нравится второй отрывок. В нем, может быть впервые в поэзии, признается тот факт, что поэты посвящают свои вирши возлюбленным, но не женам.
Недавно С.Т. отметила трагическую дату: день ухода из жизни Марины Цветаевой.
Об этом напоминает и имя поэта Асеева. К нему у Цветаевых/Эфрон особый счёт.
«1 октября 1956 года Ариадна обмолвилась в письме Пастернаку:
«…твое предисловие к книге, — чудесное, и про маму чудесно, только мне обидно, что ты ставишь мамино и Асеева имена рядом. Это нельзя: ты же знаешь. Эти имена соединимы только, как имена Каина и Авеля, Моцарта и Сальери, а не так, как ты делаешь. А как ее бы это обидело — от тебя идущее! Уж она так бы никогда не написала, будь она на твоем месте. Подумай об этом, вспомни Чистополь и Елабугу и как мама приехала к Асееву за помощью и, вернувшись, покончила с собой, оставив Муру 300 р. денег (в военное время!) и рукописи. И никакие начала — талантов, воспоминаний, отношений — не могут и не должны сглаживать такого конца. Впрочем, что тебе говорить! Ты все знаешь — отныне и до века, а действуешь только по-своему. Не мне учить тебя писать и чувствовать. Для меня Асеев — не поэт, не человек, не враг, не предатель — он убийца, а это убийство — похуже Дантесова».
И в дальнейшем, при любом удобном случае Ариадна чехвостила Асеева как могла.
Тот и сам чувствовал себя виноватым. Поэтесса Надежда Павлович вспоминала, как встретила Асеева в Дзинтари молящимся в церкви. Он признался женщине, что пытается замолить вину перед Мариной.
Вину талантливого бонвивана вовремя не понявшего сколь важна для культуры нищая, старая, плохо одетая женщина».
Весь текст: https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/135929.html
Это очень некрасиво искать виновного в лице Асеева в смерти Цветаевой, несмотря на все свидетельства страдающих женщин. Во время войны в Чистополе жили виднейшие писатели Борис Пастернак, Александр Фадеев, Леонид Леонов. Именно им можно поставить в вину смерть Цветаевой. Если считать, что Асеев дал Цветаевой 300 рублей, то по сегодняшнему курсу эту сумму можно умножить на коэффициент от 100 до 300. Мои попытки рассчитать точный коэффициент не увенчался успехом. А то, что Асеев молился, хотел взять вину в смерти Цветаевой на себя говорит только о его высокой чувствительности и порядочности, о том, чего не было у Пастернака, Фадеева и Леонова.
Ефим, Асеев, приютив сначала Мура, потом отдал мальчика в интернат, откуда он один уехал в Москву. У них с Оксаной не было детей. Марина именно его просила не оставлять Мура одного…
Мы не смеем судить… Но все же, все же, все же…
Я вижу, у Вас особый интерес к Асееву.
Вы знаете, что его Оксана стала подругой (понимайте, как хотите) знаменитого художника Зверева, будучи дико его старше.:
https://pushkino.tv/news/zhizn-zamechatelnykh-zemlyakov/119160/
Особенно большая ответственность лежит именно на Пастернаке. Он был другом Цветаевой, был с ней в переписке на «ты». Цветаева одно время была влюблена в Пастернака. Пастернак был виднейшим поэтом России, способным понять талант Цветаевой. Он же был после смерти Маяковского как бы первым, помнится он в свое время благодарил кого-то за то, что Маяковский — первый.
Соня Тучинская: 06.09.2025 в 20:27
Но первую строку мне всегда хотелось изменить инверсно на:
Я без тебя не могу жить!
—————————————
Нет, Асеевская строка звучит лучше. Вы сбиваете ритм.
С недавнего времени на его электронную почту стали лавиной приходить какие-то дикие комментарии, где «пидор гнойный» и «жидовина бородатая» были самыми джентельменскими выражениями. Он провел расследование, по результатам которого ему открылось, что пишут ему пользователи FB, с которыми она вступает, пользуясь его паролем, и от его имени в этнические разборки.
Соння, с кем Вы воюете в ФБ? С российскими антисемитами?
Victor Blokh: 06.09.2025 в 10:00
С недавнего времени на его электронную почту стали лавиной приходить какие-то дикие комментарии, где «пидор гнойный» и «жидовина бородатая» были самыми джентельменскими выражениями. Он провел расследование, по результатам которого ему открылось, что пишут ему пользователи FB, с которыми она вступает, пользуясь его паролем, и от его имени в этнические разборки.
Соня, с кем Вы воюете в ФБ? С российскими антисемитами?
———————————————————
С российскими, с украинскими, со всякой разнообразной нечистью…Поймать меня, как у Вас водится, хотите на чем-то остреньком…
Я что-то не припомню, что когда-нибудь отрицала наличие уличного антесемитизма в ненавистной Вам стране. И даже писала об этом: https://club.berkovich-zametki.com/?p=86138
Я только знаю, что еще до моего отъезда, то есть, с начала перестройки и до декабря 1989-го года ГОСУДАРСТВЕННЫЙ антисемитизм в России более не практиковался. Не говоря о всех последующих десятилетиях.
Соня Тучинская:
06.09.2025 в 20:37
Я что-то не припомню, что когда-нибудь отрицала наличие уличного антесемитизма в ненавистной Вам стране.
Я только знаю, что еще до моего отъезда, то есть, с начала перестройки и до декабря 1989-го года ГОСУДАРСТВЕННЫЙ антисемитизм в России более не практиковался. Не говоря о всех последующих десятилетиях.
—————————————
Это иллюстрация к уличному антисемитизму в России:
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/dd/Russian_March_2012.jpg/500px-Russian_March_2012.jpg
Здесь продолжение:
https://photos.google.com/share/AF1QipOZHdXdyrT8TuUZk216TB6FlkJtjuYiRfiDT0VoUXl7I7M56QSVfD2ZEBtXxaYhVg?pli=1&key=bk9fV0NPaTV5aTJIdlJMT2I5ZEtPTkRvSmlFTjN3
Но Россия богата не только уличным антисемитизмом. Цитировать антисемитские выступления в российских масс-медиа можно бесконечно и даже целые антисемитские издания живут и процветают в России, например, это:
https://ruspravda.org/
А когда российский антисемитизм поднялся на уровень официальных представителей российского государства, в Израиле сочли это проявлением государственного антисемитизма:
https://www.bbc.com/russian/news-61299691
https://www.svoboda.org/a/predstaviteli-izrailya-raskritikovali-putina-za-slova-o-zelenskom/32463527.html
Соня, Вы вообще интересовались антисемитизмом в постсоветской России? Начните хотя бы отсюда: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%B8%D1%81%D0%B5%D0%BC%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%B7%D0%BC_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8#%D0%9F%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%B4
Выдержка из этой публикации:
«С недавнего времени на его электронную почту стали лавиной приходить какие-то дикие комментарии, где «пидор гнойный» и «жидовина бородатая» были самыми джентельменскими выражениями. Он провел расследование, по результатам которого ему открылось, что пишут ему пользователи FB, с которыми она вступает, пользуясь его паролем, и от его имени в этнические разборки. […] Вот этого он ей не спустил, и на повышенных децибелах категорически, строго-настрого, запретил, впредь…, но пароль не сменил, чем она, в ближайшем же будущем, по-видимому, и воспользуется.»
========================
Соня, дорогая,
Вы не осознаЁте, что прячась под именем и фотографией самого близкого человека для интернет-ругачек, Вы тем самым предаете его?
За предательство положены Свыше страшные кары.
Надо бы Вам это прекратить!
Соня, дорогая,
Вы не осознаЁте, что прячась под именем и фотографией самого близкого человека для интернет-ругачек, Вы тем самым предаете его?
За предательство положены Свыше страшные кары.
Надо бы Вам это прекратить!
——————————————
Дорогая Белла, спасибо, что упреждаете меня от кар Небесных.
Вот сегодня еще раз «предам самого близкого человека для интернет-ругачек», и все.. завяжу, зашьюсь…
Never again!
Соня, мы приходим в этот мир для того, чтобы исправить себя. (Тикун). Это не просто. Недаром наши мудрецы говорили о том, что человеку легче выучить весь Талмуд, чем исправить одну черту характера (мида).
С искренним теплом к Вам.
Эстер
Соня, мы приходим в этот мир для того, чтобы исправить себя. (Тикун). Это не просто. Недаром наши мудрецы говорили о том, что человеку легче выучить весь Талмуд, чем исправить одну черту характера (мида).
С искренним теплом к Вам.
Эстер
————————-
Благодарю Вас, дорогая Эстер.
Хотя мне видится, что человек приходит в этот мир для радости и наслаждений.
Ну, по-крайней мере, можно предположить (а знать мы не можем), что такова была «задумка» Того, Кто этот мир для человека создал.
Помните, разговор Елиезера и десятилетнего Иосифа:
«— Скажи-ка мне, сын праведной, — спрашивал Елиезер, когда они, бывало, сидели вдвоем в тени дерева наставленья, — по каким трем причинам Бог создал человека последним, после всех растений и животных?
— Бог создал человека самым последним,
во-первых, затем, чтобы никто не мог сказать, будто он участвовал в сотворении мира;
во-вторых, ради унижения человека, чтобы он твердил себе: «Навозная муха, и та создана раньше меня»,
а в-третьих, чтобы он мог сразу же приступить к трапезе, как гость, для которого все приготовлено».
И как же божественно прекрасно была приготовлена эта «трапеза» для человеков…И что мы сотворили с этим…
Соня, дорогая,
не знаю, сколько лет Вам и мужу.
Может быть, ваш возраст позволяет усыновить/удочерить ребенка?
Ведь душа вашего сына, возможно, уже снова воплотилась. Тогда Свыше может прийти скрытая помощь — вам для усыновления/удочерения может быть послан ребенок с его душой. Конечно, он/а не будет помнить прошлое воплощение, но сердечная связь остается.
А чтобы его/ее жизнь удалась, его/ее приемная мама должна отказаться от своей черты характера, называемой «ЛАШОН РА», т.е. от сплетен. Евреям они запрещены, а ведь у него/нее дедушка был евреем!
А чтобы его/ее жизнь удалась, его/ее приемная мама должна отказаться от своей черты характера, называемой «ЛАШОН РА», т.е. от сплетен. Евреям они запрещены, а ведь у него/нее дедушка был евреем!
———————
Дорогая Белла Розенблат!
Вот этим, третьим по счету отзывом, you made my day!
Сначала я не могла понять, откуда взялась «приемная мама», а потом догадалась: Да это ж я и есть. И чтобы кары небесные не коснулись будущего приемыша, должна порвать с внушенной мне Герценом привычкой наслаждаться в разговоре сплетней, как десертом к обеду.
Благодаря Вам, Белла, неусыпно бдящей безоговорочное соблюдение еврейского Закона, я сегодня заметно расширила свои представления о спектре моих читателей.
А почему у намеченного Вами малютки лишь дедушка будет евреем? У него, вообще-то, полный комплект будет вполне себе. И оба дедушки, и обе бабушки, и я — его/ее мать. Да и отец, правда, не по Галахе…. Дискриминация какая-то наблюдается…
Дорогая Белла, еще не поздно признаться, что все это было «шуткой юмора».
А в противном случае, на память приходит Довлатов:
» глуп почти неправдоподобно для еврея. Он глуп какой-то уральской
глупостью.»
Дорогая Белла, я было подумала, что Вы меня троллите…Но судя по всему, речь тут идет не о моем тексте, а о вещах куда более серьезных…
Да, Соня,
Речь об очень серьезных вещах.
Успехов Вам, если решитесь!
Большое спасибо, Соня! Все замечательно. Вы как один поэт, друг Маяковского, но наоборот, единственная из тех, кто воспел своего супруга. Кстати, он почему-то числится у меня в одной из социальных сетей другом, привет ему, привет, а Вы — нет, не числитесь. Убей меня Б., не помню почему.
Всего Вам самого доброго!
Ефим Левертов: 04.09.2025 в 10:24
Большое спасибо, Соня! Все замечательно. Вы как один поэт, друг Маяковского, но наоборот, единственная из тех, кто воспел своего супруга. Кстати, он почему-то числится у меня в одной из социальных сетей другом, привет ему, привет, а Вы — нет, не числитесь. Убей меня Б., не помню почему.
————————
А кто этот «один поэт»? А почему не я, а мой муж, а не я, числится у Вас в друзьях, дорогой Ефим — так на это есть ответ в самом тексте. Я же без его спросу входила куда хотела с его ФБ аккаунта, поскольку из ЖЖ это все намного сложнее. Привет сентябрьскому Питеру! С 1 по 10 октября будет «бабье лето».
А кто этот «один поэт»?
——————————
Да тот же, о ком Маяковский написал «Маленькая, но семья»
так не интригуйте же, Ефим, дайте ссылку на мемуар(?) жены Асеева.
Ответ выше
Так всё, Соня, классно шло до самого конца, текст, как всегда точный, меткий и упругий, здорово… И тут — на тебе, фотки на кофейных кружках.
Глиняная парочка из Израиля — классно. Фотка на палубе (Соня, вид сзади) — очень в тоне текста.
Но чашечки… really? Может быть я недооцениваю глубину Вашей самоиронии?
Ну, всё, Серёга, ложись, щас тебе Соня наваляет…
Да, прямо, наваляет…Вы, за кого меня держите, Сережа?
Картинок, если чессно, воще не должно было бы быть.
Текст, претендующий на то, чтобы называться авторской прозой, не приемлет никаких фоточек.
Ни на бумаге, ни на чашках.
Но слаб человек. Но я в конце попросила всю эту галантерею поместить, чтоб не мешала тексту.
А на чашке (я из нее кофий со сливками по утрам пью), мне показалось не так торжественно, а кагба — иронично. Обе фоты на одной чашке. Между ними — жизнь.
Так что Вы в самую точку попали, Сережа. И спасибо забыла сказать.
Очень, действительно очень надеюсь, что никак не задел Вас.
Я Ваш фанок (только что это слово придумал), и за хороший вкус могу всё продать.
Родину, кстати, продал, а оказался в безвкусной стране, но это о другом.
Пока.
Если до сих пор верно, что «на вкус и цвет товарищей нет», то по-вашему «хороший вкус» — это всего навсего тот, который близок вашему. Могучий признак! И не поспоришь!
«Нету мальчика, пропал, в свой домишко не попал.»
Очень понравилось.
Спасибо и удачи автору.
А трампо-ведмедик очень симпатичный и точно НЕ за Фри Палестайн, но его брежневские брови надо немного подстричь 🙂
Интересно, Бенни, что мне и его недостатки, скудный вокабуляр третьеклассника, хвастливость, детские пугалки всех и каждого, кажутся продолжением его достоинств.
У него, абсолютного гоя, приятие евреев и любовь к ним, какая была, наверное, только у Горького. У меня у самой такой безусловной любви нету. Левый Израиль и наших левых евреев…Промолчу лучше.
Соня, ну как гой может быть «абсолютным», если у него есть аж 3 внука-еврея?
Притом соблюдающие Галаху и про-израильских 🙂
А левый Израиль и американские левые евреи — проблема с подавляющим большинством из них вполне решаема в духе единства еврейского народа.
Но только если на этой войне Израиль таки полностью уничтожит власть и армию ХАМАСа в Газе, а после этой войны газаваты получат «добровольную эмиграцию» или что-то похожее.
И не волнуйтесь про лево-судейскую мафию Израиля: она сама во много связала свою судьбу с судьбой ХАМАСа и левых про-хамасовских антисемитов Запада.
Хорошо, если бы так, Бенни, про лево-судейскую мафию Израиля.
Но мне так жалко Биби, которого они не перестают терзать под видом заботы о беженцах. А то, он меньше этих гадких борцунов и борцуний озабочен их судьбой.
Но у него еще одна destiny: чтобы не надо было больше ни одного еврея высвобождать из хамасовского плена. А этим по-уй. Перекрывают и перекрывают, а в руках — Биби с окровавленными руками. Он так постарел…Только голос, совершенно irresistible тембр голоса от него остался…
Vladimir U: 03.09.2025 в 14:18
Л. Беренсон: 03.09.2025 в 13:11
Соня Тучинская — писательница. Моё мнение.
———————————
Благодаря вам, Лазарь Израйлевич, прочел «Вечный пропуск» (https://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2336). Прочел не отрываясь. Полностью с вами согласен, Соня Тучинская — писательница. Причем писательница хорошая. Немного удивляет как при этом в одном человеке уживаются писательский талант и желание всё время, всюду и всеми способами упоминать о своем существовании, постоянно быть на виду…
*********************************************************
Господи, так это еврейское национальное — два в одном.
Вчера суматошный и легкомысленный Израиль упускает из виду туннели ХАМАСа у себя под боком, сегодня — он космическая держава, заглядывающая за тысячи километров в спальни министров Ирана и Йемена.
Соня, как и Латынина — оказалась «несчастной тёткой».
Отсюда всё и идёт.
Быть ходячим противоречием можно человеку рассудочному, а не примАтивному (термин из этологии) — у последнего это порождает неразрешимые для него (неё) проблемы
Соня, читал радостно, с интересом, и больше всего меня взволновало «не владеет параллельным паркингом». Как же так? Про Довлатова такое не знаю и что вообще это?
Но после места, где ваш Сергей боится только одного на свете… — все у меня перевернулось, и не хочется больше легкого комментаторского жанра. Тем не менее, повторюсь. Недавно написал вам в Гостевой, но оно быстро провалилось: Боря Тененбаум лет десять назад прислал мне книжку Жаботинского «САМСОН НАЗОРЕЙ». Вы мне напоминаете главного героя, в образе которого отражен культ Солнца. Так и вы, Соня, сияете над посетителями Портала, освещаете писательский путь.
Григорий Быстрицкий: 03.09.2025 в 14:26
Соня, читал радостно, с интересом, и больше всего меня взволновало «не владеет параллельным паркингом». Как же так? Про Довлатова такое не знаю и что вообще это?
Но после места, где ваш Сергей боится только одного на свете… — все у меня перевернулось, и не хочется больше легкого комментаторского жанра. Тем не менее, повторюсь. Недавно написал вам в Гостевой, но оно быстро провалилось: Боря Тененбаум лет десять назад
———————————————
А куда это могло провалиться? Я на любые посты под шапкой «Григорий Быстрицкий» обращаю особое внимание …
Вы не знаете, что такое «параллельный паркинг»??? Ну, это, когда надо каким-то образом заехать и встрять между двумя запаркованными ВДОЛЬ тротуара машинами, не повредив ни одной из них. Для моих слабых мозгов эта операция всегда казалась слишком сложной. И однажды, пытаясь ее совершить, я разбила в total не только машину мужа (к счастью, именно она стояла в тот день в гараже ближе к выходу), но и еще четыре (4) других запаркованных машин. К тому же, сбила водяной гидрант, откуда взвился в небо фонтан воды, обезводив два дома, стоящие по обе стороны проезда. Жильцы выбежали на улицу. Приехали три(3) пожарных и полицейских машины. Кричали хозяева изуродованных машин. Я стояла, опустив голову и с ужасом ждала приезда мужа…Но когда я прочла у Довлатова, не помню где, что для него это тоже было сложно и противно, то, помню, что воспряла духом. Его, вообще, Лена потом возила, хотя права Довлатов получил. У нее было с этим намного лучше. Так же, как Набокова, Вера.
Чего-то меня понесло, как того Остапа.
Благодарствуйте, канешна, дорогой друг. Но с «сиянием»…Это, того…
На Портале, куда пишет Арье Барац и Леонид Гиршович, и Илья Липкович, это, немножко того…
Соне Тучинской — браво! Она пишет хорошо, даже очень. Она пишет правду, в т.ч. и о себе, любимой. «Вообще, со скромностью у нее отношения не складываются. Когда ее попрекают ее отсутствием, она дерзко парирует, что «скромность — лучшее достояние посредственности» и «Единственный возможный формат разговора — спор».
Она сильна, флиртуя с читателем, и естественно-драматична в пересказе жестокости судьбы. Она щедра и столь же сдержанна в благодарностях второй половине маленькой семьи.
Соня Тучинская — писательница. Моё мнение.
Превосходны иллюстрации к её автобиографическому повествованию.
Прошу автора опубликовать полный текст впечатления Дины Рубиной от прочтения «Вечного пропуска», тот, что на переплёте книги.
Л. Беренсон: 03.09.2025 в 13:11
Соня Тучинская — писательница. Моё мнение.
———————————
Благодаря вам, Лазарь Израйлевич, прочел «Вечный пропуск» (https://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2336). Прочел не отрываясь. Полностью с вами согласен, Соня Тучинская — писательница. Причем писательница хорошая. Немного удивляет как при этом в одном человеке уживаются писательский талант и желание всё время, всюду и всеми способами упоминать о своем существовании, постоянно быть на виду. Относительно опубликованного кусочка мемуаров- да любопытно, но…не рановато ли Соня взялась за их написание, вернее публикации написанного?
То, что Вы прочли под шапкой «Вечный пропуск» — это половина моего рассказа, опубликованного в «Звезде».
А Дина прочла его целиком, дописанным, со второй частью, как он вошел в книгу.
Вот как здесь:
https://tuchiki.livejournal.com/167883.html
https://tuchiki.livejournal.com/167499.html
Соня Тучинская: 03.09.2025 в 21:22
——————————
Спасибо, Соня!!! С фотографиями рассказ воспринимается ещё лучше. Кстати, вы совсем не изменились с того времени, когда в родительский день с утра висели на воротах на даче с детским садом😉
Л. Беренсон: 03.09.2025 в 13:11
…Она сильна, флиртуя с читателем, и естественно-драматична в пересказе жестокости судьбы… Соня Тучинская — писательница. Моё мнение.
Превосходны иллюстрации к её автобиографическому повествованию.
Прошу автора опубликовать полный текст впечатления Дины Рубиной от прочтения «Вечного пропуска», тот, что на переплёте книги.
————————————
Необычайно проницательно, Лазарь Израильевич, именнашта, флиртую, но не ждала, что кто-то это заметит…А Вы — заметили.
А вот за «писатель» — отдельное спасибо. Хотя это не про меня. Не из ложной скромности. Ведь я, как сказал Vladimir U, «это желание всё время, всюду и всеми способами упоминать о своем существовании, постоянно быть на виду». Какая уж тут скромность. Тем не менее…Когда меня чуть не 15 лет тому, в первый раз напечатал в своем «22» незабвенной памяти Александр Воронель, в авторской справке там поставили «писатель». Я возмутилась, и через Э.Б. попросила исправить, если будут еще публикации, на что-то там…публицист, журналист, эссеист…, но только не писатель. Писатель — это тот, кто создает новые миры. А я в своем ковыряюсь. Хотя делаю это неплохо, и, даже, занятно. Авторская проза называется.
А Дины Рубиной совет с задней обложки «Вечного Пропуска» почитать книжицу, это пожалуйста, хотя ему уже 11 лет:
«Когда читаешь рассказы и очерки Сони Тучинской, всегда кажется, что именно этот текст она вынашивала долгое время, именно о нем думала настойчиво и глубоко, именно заложенный в нем смысл , сюжет, герои являятся для ее судьбы важнейшими и даже основополагающими. Я думаю, что это — от заключенной в них энергии повествования, силы и убедительности авторской интонации, для которой всегда самым важным является то, о чем говорим сейчас и здесь. Это очень важная для писателя стилевая черта, ибо последние десятилетия писатель должен завоевывать, убеждать, овладевать….И когда это есть, можно считать, что писатель состоялся.
У меня нет сомнения, что открыв «Вечный Пропуск», вы непременно дочитаете его до конца, потому, что голосом автора в этой книге говорит сама жизнь — с ее драмами, трагедиями, любовью и неиссякаемой жаждой продолжения… «
«У меня нет сомнения, что открыв «Вечный Пропуск», вы непременно дочитаете его до конца, потому, что…»
___________________
Я смог дочитать только до середины.
Уже не первый раз (первый был с Тартаковским) похвала Владимира Уваровва меня «заблуждает» (вводит в заблуждение) — ну не совпадают наши литературные вкусы.
Про Лазаря я вообще молчу — полное несовпадение.
P.S. Могу ошибаться — я не Бог, а всего лишь «первый после Бога» 😀
«Писатель — это тот, кто создает новые миры. »
________________________
Настолько верная и кратко выраженная мысль, что я даже засомневался, принадлежит ли она Соне. ;
ИИ (с моей подачи, конечно) более года назад пришёл к тому же мнению 😀
Zvi Ben-Dov: 03.09.2025 в 19:46
Дина Рубина : «У меня нет сомнения, что открыв «Вечный Пропуск», вы непременно дочитаете его до конца, потому, что…»
___________________
Я смог дочитать только до середины.
Уже не первый раз (первый был с Тартаковским) похвала Владимира Уварова меня «заблуждает» (вводит в заблуждение) — ну не совпадают наши литературные вкусы.
Про Лазаря я вообще молчу — полное несовпадение.
——————————
Опять я крайний. Но…ничего страшного, вас и Д.Рубина ввела в заблуждение🤔. А я по наводке Л.Беренсона прочел отзыв Д.Рубиной на одной из иллюстраций к статье, быстренько нашел «Вечный пропуск» (наверно единственный рассказ в книге, который можно прочитать бесплатно) и…мне понравилось.
«Опять я крайний. Но…ничего страшного, вас и Д.Рубина ввела в заблуждение🤔»
___________________
Видите, какая у вас литературная поддержка 😉
Zvi Ben-Dov: 03.09.2025 в 19:46
«У меня нет сомнения, что открыв «Вечный Пропуск», вы непременно дочитаете его до конца, потому, что…»
___________________
Я смог дочитать только до середины.
=======================================
Я читал это рассказ в журнале («Звезда» №8 за 2014г., https://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=2336). Ничего выдающегося, но читать можно — написан профессионально писателем средней руки, в «толстых» журналах такие рассказы печатаются тысячами. Вот биографические сведения действительно интересны. Герой рассказа вызывает уважение и поскольку он — реальный человек, то это заслуга автора.