С моей стороны было нахальством звонить приватно, не будучи представленным. Но другой, нейтральной, возможности для связи тогда не было.
МОЙ СКРОМНЫЙ МЕМУАР В СВЯЗИ С КОНЧИНОЙ РОДИОНА ЩЕДРИНА
После того, как я организовал в 1997 г. в Ганновере конкурс Classica Nova памяти Шостаковича, признанный Книгой рекордов Гиннеса крупнейшим в истории музыкальных конкурсов (не хвастаюсь, но так понятнее будет дальнейшее), я придумал новый проект под той же маркой Classica Nova. Композиторский конкурс детского фортепианного репертуара. Действительно выдающийся репертуар для дошкольников и младших школьников завершился на Прокофьеве и отчасти на Шостаковиче. Конкурс мог бы оживить этот уже музейный репертуар.
Всю концепцию здесь расписывать не буду. Суть — конкурс был задуман как для профессиональных композиторов, так и для юных исполнителей, которые должны были бы представить поданные на конкурс сочинения. Жюри должно было состоять из выдающихся музыкантов, но также и из детей-победителей предыдущего конкурса Classica Nova. Была предварительная договорённость с издательствами Schott (Германия) и «Композитор» (что в Москве) о публикации сборника тех сочинений, которые получат призовые места.
Друзья раздобыли телефон Щедрина в Мюнхене. Я позвонил, представился, спросил разрешения изложить проект. Родион Константинович был любезен, выслушал и дал согласие участвовать в работе жюри. Меня он не знал, впрочем, не знал и того, кто дал мне его телефон. Я только сказал несколько слов о конкурсе Шостаковича, про который он уже раньше слышал.
С моей стороны было нахальством звонить приватно, не будучи представленным. Но другой, нейтральной, возможности для связи тогда не было. Жюри для предыдущего конкурса я искал именно так, почти все выслушали лично и дали согласие, а кто-то делился своими контактами. Двое звёздных российских музыкантов тогда отказались обсуждать, но всего двое из 50 членов жюри (так много — поскольку было много инструментальных категорий и возрастных групп).
Итак, Щедрин был первым, кому я позвонил, и он не только дал согласие, но и поделился телефонным номером Канчели, который тоже дал согласие. Кроме них я получил согласие от Пярта и Ашкенази.
Это мог бы быть роскошный проект, но предыдущий спонсор (Лотерейный фонд Нижней Саксонии) денег не дал по той причине, что почти все премии в 1997 г. ушли в РФ, Украину и Израиль, а немецким участникам мало что досталось, в связи с чем была довольно язвительная местная пресса.
Суть моего мемуара — в доступности великого композитора и в его готовности поддержать не только своим именем, но и делом то, что он посчитал важным для муз. культуры. Быть членом жюри означало серьёзную работу по предварительному отбору из присланных сочинений, а затем личное присутствие в Ганновере.
Светлая благодарная память.
Спасибо, Валерий, за личные воспоминания об обстоятельствах знакомства, за то, что не соблазнились пересказом общеизвестных фактов, которых, уверен, вам известно немало.
И успехов вам во всех задуманных делах. Давно знаю ваши незаурядные стихи, спасибо!
Щедрин был не только великим композитором, но и замечательным мужем несравненной, но и очень сложной женщиной — Майи Плисецкой.
Простите: женщины