Яков Наерман: Навозная Лихорадка

Мы, правда, не учли одной неотъемлемой, но при этом весьма жёсткой атрибутики креативного предпринимательства: конкуренции.

Яков Наерман

НАВОЗНАЯ ЛИХОРАДКА

Начитавшись Джека Лондона и насмотревшись всяких вестернов, моего сына Сёму зацепила бацилла золотоискательства. И в один из выходных по его просьбе я взял его в местные горы Cuyamaca, где когда-то располагались самые большие в Южной Калифорнии золотые копи Stonewall Mine. Мы осмотрели маленький краеведческий музей, заглянули в заброшенные штольни и, чтобы как-то украсить поездку, я повёл его по тропе вдоль болотца на одну полянку, где в это время могла быть настоящая лесная земляника. Ягод было немного, но дать возможность оценить, чем настоящая душистая лесная земляника отличается от выставочно-красивой, но ватно-безвкусной клубники из местных супермаркетов, явно удалось. Довольные мы возвращались обратно к парковке. Разговор возвращался к теме золота, и я видел, что мой золотоискатель смотрит под ноги в надежде найти какой-нибудь самородок. Я попытался воспользоваться моментом, чтобы рассказать ему о природе денег и условности их ценности. Что-то рассказывал о деньгах-ракушках, осколках цветного стекла и о практической бесполезности бумажных купюр, которые и для разведения огня не очень пригодны, поскольку плохо горят…

Наша тропа вывела нас на большую поляну, где паслось с полдюжины чёрных коров. Вдруг Сёма резко остановился, чуть не наступив на здоровую кучу свежего коровьего навоза.

— Пап, ты говоришь, что всё, что угодно может стать деньгами и ценностью. А как насчёт bullshit (коровье дерьмо)?

— О да, ещё как! Слышал фразу «Говно было давно — стало удобрение!»? Коровий навоз имеет весьма реальную ценность, и я сам, что твои золотоискатели, принимал участие в поисках навоза (shitmining), охране его от грабителей и закапывании под землю.

— Ты шутишь, правда?

— Да нет, я абсолютно серьёзен!

— Тогда расскажи!

Когда мне было лет 16, у нас появился садовый участок в 30 километрах от Москвы, около станции «Купавна». В нашем товариществе «Рыбхоз» было около 200 участков. Поскольку участки были крохотные, а солнечный свет на московской 55-й широте был в дефиците, у нас запрещались заборы между участками (заборы затеняют драгоценную землю). Поэтому практически вся наша дачная жизнь проходила на виду у соседей.

Летом на участки вывозили детей. По выходным всей семьёй ходили купаться в карьер и приглашали друзей на шашлык. Но главной целью садоводства было… садоводство. То есть выращивание фруктов и ягод. Ну и немного цветов. Хотя наша соседка слева выращивала много цветов — на продажу. Весной — тюльпаны, а к началу школьного года — астры и пионы. Так вот, урожайность наших деревьев и ягод определялась удобрением. А лучшим удобрением был коровий навоз. Использовался он далеко не только для удобрения. Коровняк был незаменим для обогрева парников: перед посадками копалась траншея, куда ссыпалась смесь навоза и прошлогодних листьев. Отец это называл «навозной подушкой». Сверху насыпался слой грунта, куда сажались помидоры и огурцы. Листья со «свежим» навозом вступали в какую-то изотермическую реакцию, в результате чего почва оставалась тёплой, и никакие заморозки были не страшны. Позже я узнал, что наша торфянистая почва — кислая. А навоз снижал кислотность. Смесью навоза и известки обмазывали стволы фруктовых деревьев, и это предохраняло кору от грызунов и зимних морозов. Смешивая осенью листья с навозом, к весне мы получали первоклассный компост. А опрыскивание «настоем» навоза на дождевой воде (мы это называли «навозный чай») было лучшим средством для борьбы с вредителями.

Итак, с навозом «и на Марсе яблони цветут», а без него саду — каюк. Быть может, это было преувеличением. Но вера в чудодейственные свойства навоза в сознании садоводов была абсолютна, непоколебима и фанатична.

Итак, навоз являл собой эдакое универсальное золото садоводов. И, как и настоящего золота, его было очень мало. В соседней деревне было 12–15 коров, которых пасли на соседнем поле. Навозопроизводительность этих коров во многом отставала от потребностей наших огородников, да и те редкие лепёшки, что они выдавали в течение дня, надо было разыскивать в огромном поле. Поиск этих драгоценных навозных кучек превратился в эдакое кладоискательство. С нами в Купавну приезжал мой 5-летний племянник Гриша, которого в течение дня как-то надо было занять. И вот меня осенило: я выдал ему пачку красных флажков, ещё несколько синих флажков заткнул себе за пояс, взял в руки сапёрную лопатку и ведро, и игра в говно-кладоискательство началась. Гриша с упоением бегал по всему полю, втыкая свои красные флажки около найденных кучек. То же делал и я со своими синими. Я подсчитывал количество красных и синих флажков и собирал находки в ведро, а потом в стоящую на обочине тачку. Позже за семейным обедом я не без грусти рассказывал, с каким разгромным счётом мой племянник меня обыграл:

— Я ничего не могу с этим поделать: он просто знает, где коровы оставили сувениры. А может, они тебе, когда мычат, рассказывают? Или ты, как собачка, их слышишь по запаху?

Гриша при этом весь светился и рвался обыграть меня ещё раз. Понятно, что для того чтобы мотивация не ослабевала, он должен был всегда обыгрывать меня с разгромным счётом. Так что часть «своих» лепёшек я тихонько клал в ведро без флажков. Чувствовал себя при этом манипулятором, но полная тачка прекрасно пахнущего коровняка на фоне счастливого (и главное!) занятого ребёнка вполне оправдывала этот грех.

Мы, правда, не учли одной неотъемлемой, но при этом весьма жёсткой атрибутики креативного предпринимательства: конкуренции. На чудодейственную продукцию этих 15 коров претендовали владельцы всех 200 участков, и с дюжину бабулек в платочках привыкли по вечерам собирать немного пахучего золота на том же поле. Однако после наших с Гришей игр им ничего не оставалось. Тогда наши конкурентки разделились на три группы: одна — давила на наше благородство: «Ой, сынок, у меня так спина болит! Не поможешь собрать и донести?» Вторая пошла по пути откровенного подкупа: они начали предлагать нам в обмен на ведёрки с навозцем свои ягоды и даже вареники с вишней. Грише это особенно нравилось: помимо славы победителя он, как настоящий добытчик, с гордостью приносил к столу честно заработанные горсти крыжовника или клубники. Моего отца, правда, это совсем не радовало, поскольку ЕМУ НУЖЕН БЫЛ НАВОЗ! Наши игры пришлось закончить, когда объявилась третья группа. Эти старухи… нелегально присоединились к нашей игре, хотя их никто в неё не приглашал. Они ходили по пятам за Гришей, и как только он находил очередной «клад», эти говноискательницы с поразительной быстротой бежали к его флажку. Гриша не возражал, поскольку очки он получал не за содержимое в моей тачке, а за флажки. Ну а я ведь не мог драться с женщинами за навозное право на совхозном поле! Пришлось игру в говно-кладоискателей прекратить.

Должен отдать должное изобретательности своего пятилетнего племянника:

— Дядя Яша, а давай подвесим наши ведёрки коровам под хвост! Всё, что будет в нашем ведёрке, ведь будет наше?!

— Идея, Гришунь, замечательная, но коровам это может сильно не понравиться и вызвать у них расстройство желудка. А уж их хозяева точно не разрешат нам это сделать!

Между тем наши посадки голосом моего папы громко кричали: «Навоза нам, навоза!» Немного мы могли закупать в деревне у владельцев коров. Но цены были аховые: 5 рублей или четвертинка водки за тачку, да и расстояние в один-два километра до деревни не позволяло делать более 3–4 ездок за день. Наши предыдущие хозяева землю, похоже, совсем не удобряли, и торфяники требовали единоразового массивного навозовливания. И тогда отец решил «брать быка за рога»: где-то по соседству (я уж не знаю за какую сумму) он договорился с зоотехником совхозной фермы, и в одну из суббот уехал очень рано и вернулся в сопровождении ГАЗика с прицепом, наполненным первоклассным навозом. Он вывалил всё это сокровище около наших ворот, и мы все начали тачками и вёдрами переносить его на участок. Скоро сказка сказывается, да не скоро говно развозится. За день, смертельно устав, мы справились примерно с четвертью кучи. С наступлением темноты мама вскипятила две большие кастрюли воды, мы попытались как-то отмыться и, выпив по полстакана водки и съев по три котлеты с картошкой, вырубились замертво.

Разбудил меня отец часов в восемь, и по его лицу я понял, что что-то произошло. Я вышел с ним за ворота и обалдел: гора нашего сокровища за ночь существенно сократилась. Как мы позже узнали, полночи около наших ворот шмыгали тачки с фонариками… Все мышцы у нас ныли, надо было срочно приниматься за дело, но были очевидны две суровые истины: во-первых, нам вдвоём со всем до вечера не справиться. А во-вторых, всё, что останется за участком, за неделю будет подчищено. Более того, не было уверенности в том, что даже если мы всё перевезём на участок, оставленный на неделю навоз не будет, при нашем беззаборье, беззастенчиво сворован. Его надо было как-то запирать или прятать. Но куда? Не в домик же?! Отец стоял и думал.

— Иди завтракай и быстренько возвращайся. Кое-что мне пришло в голову. Кстати, скоро подъедет твой двоюродный брат Боря; он лопатой умеет управляться профессионально.

Когда я вернулся, ворота были распахнуты настежь, наша машина стояла снаружи, и отец вовсю копал яму на том месте, где только что стоял Жигуль.

— Так, пока я перекушу, давай копай дальше. Габариты ямы я уже обозначил. Чтобы весь навоз влез, надо глубиной метра в полтора: я прикинул. Здесь торф с песком, идёт как по маслу.

Скоро подъехал Борис, который действительно копал быстрее, чем мы с отцом на пару. Часа через два навозный бункер был готов. К вечеру вся куча была спрятана под землю, и над ней возвышался холмик, напоминающий огромную братскую могилу. Подошла мама:

— Я вас поздравляю! Знаете, какую песню я вспомнила?

— Какую?

— «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо и бутылка рома. Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо и бутылка рома!»

— Так это же песня пиратов из «Острова сокровищ»!

— Ну да! Помните: свои сокровища капитан Флинт спрятал, зарыв их на острове. Закапывать их ему помогали шестеро членов команды «Моржа», которых он потом предательски убил после того, как клад был спрятан. Ладно, мальчики, темнеет, и нам скоро домой возвращаться. Пошли мыться и есть. Рома у меня нет, а по рюмочке водки под квашеную капусту я вам, так и быть, налью.