Мы оба посмеялись, но я почему-то запомнил эти слова. Как и ожидалось, примерно через месяц роман как-то сам по себе иссяк, прекратился без сцен и скандалов, как-то само собой.
[Дебют] Михаил Евгеньев
ВОТ Я И ПРИЕХАЛ…
Было это в период междубрачья, когда я метался по Москве, уйдя от очередной жены, в поисках новых впечатлений и зализывал раны, полученные при распаде семьи. В тот период я как-то неожиданно для себя сошёлся с сотрудницей моего института, которую я давно знал, регулярно пил с ней чай в лаборатории. Получилось это случайно, после банкета, где я сильно выпил и пошёл провожать её. Мы поймали машину с красными крестами, и я договорился с санитарами, что за деньги они отвезут нас ко мне домой. Сонечка слышала наш разговор с санитарами, и я ожидал её протестов или хотя бы возражений, но она промолчала и мы приехали ко мне, где и провели ночь. На утро я проводил Соню до метро, а сам отправился к каким-то друзьям продолжать праздник. Роман протекал бурно и быстро, мы встречались на каких-то квартирах, в мастерской её матери-художницы, иногда уезжали подальше от Москвы, чтобы найти подходящий стог или заброшенную избу. Для меня это был ещё один роман, минутное увлечение среди множества подобных «солнечных ударов», до которыхя я был охоч в то время, разрушив свою семью и метавшийся в поисках отдушины и новых впечатлений. Я знал, с самого начала, что скоро всё кончится и я помчусь дальше. Сонечка меня не очень волновала, хотя мне было лестно, как она смотрела на меня, старалась красиво одеваться и восхищалась моими “убойными” анекдотами и историями из жизни, многоразового пользования. Сонечку, однако, роман захватил, она сразу ушла из дома, развелась с тихим и довольно милым научным мужем, который сразу всё понял и как-то незаметно исчез из её жизни. В самый разгар романа, где-то на 2-3 неделе Сонечка мне сказала: «Я знаю, Женя, что я тебе неинтересна, тебе со мной скучно и ты меня скоро бросишь, но запомни, пожалуйста, когда пройдёт много времени и ты станешь совсем старый, больной и никому не нужный, приезжай ко мне, где бы я ни была, я тебя приму и выйду за тебя замуж…». Мы оба посмеялись, но я почему-то запомнил эти слова. Как и ожидалось, примерно через месяц роман как-то сам по себе иссяк, прекратился без сцен и скандалов, как-то само собой.
В конце нашей последней встречи Сонечка подарила мне красивый альбомчик с обложкой из слоновой кости с вензелями и несколькими исписанными её детским, акуратным почерком страничками. «В этот альбом, Женечка, с грустной улыбкой сказала Соня, я записала десяток твоих самых замечательных историй, которые ты мне рассказывал. Поэтому, когда ты будешь охмурять очередную романтическую дурочку, тебе не надо будет напрягать память, а ты сможешь просто зачитывать свои истории из этого альбомчика».
Прошло тридцать лет. Я боковым зрением следил за судьбой Сонечки. Она вышла замуж ещё раз за товарища своего первого мужа, развелась и с ним, уехала в Америку, где долго мыкалась в поисках работы. Наконец, она нашла работу где-то в жопе, в провинциальном канзаском университете. Там же она встретила молодого американского профессора, они поженились, завели троих детей и жили теперь в своём громадном доме на берегу озера. Случайно по работе я оказался в этих местах, узнал в справочном домашний телефон Сонечки. Позвонил и услышал её милый, знакомый голосок. «Соня, сказал я нарочито мрачным голосом, это я, Женя, вот я к тебе, наконец, и приехал… Ты готова?». Она сразу меня узнала, вспомнила своё обещание и принялась смеяться. Мы встретились в кафе. Сонечка изменилась с годами к лучшему. Похудела, была необычайно элегантно и скромно одета и как-то по европейски сдержана. Попили кофе, повспомнили умерших родных и друзей и я поехал дальше по своим делам. Больше мы с ней никогда не виделись. Порой, когда я вспоминаю Сонечку, наш короткий роман, альбомчик с обложкой из слоновой кости, меня охватывает горькое чувство непоправимой потери, ошибки, которую я совершил много лет назад…
МСТ: Очень просто и откровенно.
++++++++++++++++++
Не совсем так. Целая жизнь уложена в короткий рассказ. Откровенно – да. Но чтобы так кратко и без украшений изобразить упущенные возможности – это не просто. Хотя: «…развелась с тихим и довольно милым научным мужем, который сразу всё понял и как-то незаметно исчез из её жизни… нашла работу где-то в жопе, в провинциальном канзаском университете» — небольшие украшения все же в текст просочились.
Непонятен пыл лишней полемики с Марксом. Оппонент бросился защищать придуманные истории в художественной прозе, а Тартаковский, как я понял, говорил о мемуарном жанре. У нас тут немало охотников приукрасить свою прошлую жизнь, чтобы хоть на старости лет почувствовать себя героем.
Новелла Михаила Евгеньева не из разряда героических потуг, а просто хорошая проза.
Позвольте спросить, это Вы уже после Улицкой, или в промежутках с ней? А весь этот рассказец, конечно, следовало бы назвать: «Моя жизнь меж дрозофил», что было бы очень созвучно с Вашим основным полем деятельности.
Дорогой Маркс, давно я не встречал в печати такого примитивного комментария, какой написали Вы. Ведь если человечество последовало бы Вашему совету:(…»всегда надо делиться только собственными воспоминаниями и впечатлениями. НЕ ТРАТИТЬСЯ НА НАДУМАННЫЕ ИСТОРИИ»), то не было бы на свете художественной кинематографии, не писались бы пьесы, и, главное, — НЕ БЫЛО БЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ И ПОЭЗИИ!
И некому было бы вручать Нобелевские премии по литературе.
И мир не читал бы «Анны Карениной», и «Собора Парижской Богоматери», и «Пиковой дамы», и «Саги о Форсайтах», и «Ста лет одиночества», и «Тихого Дона»… Ведь все эти великие произведения — «надуманные истории» на 100 процентов.
P.S Кстати, Вы противоречите сами себе: несколько лет тому назад вы похвалили одним словом: «Классика!» мой рассказ «Медовый месяц», который представляет собой «надуманную историю» с начала и до конца — там нет ни одного реального персонажа и ни одного реального факта. Как Вы объясните это противоречие в Ваших заявлениях?
Очень просто и откровенно. Только так и надо писать.
Надеюсь, у автора это не единственный личный сюжет.
Хотелось бы познакомиться и со следующими.
Мне кажется, всегда надо делиться только собственными воспоминаниями и впечатлениями. Не тратиться на надуманные истории.
«Мне кажется, всегда надо делиться только собственными воспоминаниями и впечатлениями. Не тратиться на надуманные истории.»
_________________
Конечно, вроде любви в клоповнике после сеанса в кино(такое вот мимолётное счастье), как в вашей единственной статье, Маркс, которую я прочитал.
«Порой, когда я вспоминаю Сонечку, наш короткий роман, альбомчик с обложкой из слоновой кости, меня охватывает горькое чувство непоправимой потери, ошибки, которую я совершил много лет назад…»
___________________
Думаю, что скорее это нереализованное желание переспать со старой знакомой, доказав тем самым, что герой вашего рассказа таки лучше её последнего мужа. Вашему герою без неё иногда плохо, потому, что ей без него хорошо.
РЕЗЮМЕ:
древняя народная мудрость гласит: «Что имеем — не храним. Потерявши — плачем».