Яков Махлин: Отдельный случай

Ничто так не сплачивает, как коллективные праздники. Государственные и личные. В строительном отделе института нашёл свою любовь мой друг по литстудии горного техникума Виталий Михайлов. Субботним вечером отдел превратился в свадебный зал. На этих площадях, благо имелась сцена, мы отмечали Новый год, Первомай и Октябрьскую революцию. На десерт — нечто среднее между капустником и премьерой спектакля на местную тему.

Яков Махлин

ОТДЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ

Литстудия в горном техникуме вселила уверенность в будущем, связанном с журналистикой. Подтвердили аналогичные просветительские учреждения при редакциях да издательствах. Сложнее с практикой. Около года числился внештатником в многотиражке киевских строителей. Гонорара не хватало на трамвай с троллейбусом. Оброс связями в низовой прессе. Вошли в моду комсомольские «Окна сатиры», мои эпиграммы котировались. До сих пор за них не стыдно.

Райком комсомола поспособствовал устройству в солидную проектную организацию ГПИ–5. Поздно дошло, что цифра «5» созвучна с «пятым пунктом» и что выбрали её вряд ли случайно. Во-первых, институт принадлежал лёгкой промышленности, следовательно, уровень зарплат — по минимуму. А во-вторых, процентов на девяносто коллектив состоял из лиц «не титульной нации».

Не исключено, именно поэтому учреждение разместили на территории Печерского монастыря. Пещеры, по которым монахи со свечками водили посетителей, как раз опечатали. В хозяйственных помещениях поселили художников и скульпторов. Громадный корпус отдали ГПИ–5. Коллективу, у которого на лицах написано, что к православной религии он не имеет никакого отношения.

В обед по территории монастыря растекались сотрудники, чьи изображения в дореволюционные времена украшали черносотенные и примыкавшие к ним издания. Мужчины, кто на костылях, кто без руки. Раненные-перераненные, как Герой Советского Союза Шнейдерман, инженер-теплотехник. Героя ему присвоили ещё в страшном 41-ом, под Москвой. На лёгком (американском) танке он прикрывал конницу Доватора.

Руководящий четырёхугольник и начальники на уровне зав. отделов соответствовали негласным инструкциям. За исключением случаев, когда другого выхода не могли найти. Органично вписались в коллектив представители и представительницы титульных национальностей. Часто родом из Донбасса. Как начальница моего электроотдела Валерия Дмитриевна Баженова. Она ушла на войну после первого-второго курса института и служила радисткой в подразделении диверсантов. Вуз вместе с мужем окончила после 45-го, во Львове. Туда в добровольно-принудительном порядке селили проверенных и перепроверенных демобилизованных.

Мне, лишённому мужания на дневном отделении института, очень многое, если не всё, заменила доброжелательная среда. Пусть вечера и выходные заглатывала заочная учёба. Жизни учился, приглядываясь к сослуживцам. Постиг умение отстаивать свою позицию, глядя на Валерию Дмитриевну Баженову. Валерочку, как её за глаза называли. Ей уже было хорошо под сорок, рос сын. Но она считала, что детей в семье должно быть хотя бы двое. Родила ещё мальчика. Всем отделом пришли поздравлять начальницу, а на подушке, не вдоль, а поперёк, лежал и улыбался новорожденный.

Как и прочую интеллигенцию, проектантов (их, кажется, именовали проектировщиками) отправляли на переборку овощей, на уборку в подшефный колхоз-совхоз, а также иллюстрировать на улицах радость киевлян по случаю визита высоких гостей.

Учился заочно. Нет, ни в Москве, Ленинграде и Киеве, а в Свердловске. Всего четыре факультета журналистики на страну. ГПИ оплачивал дорогу на экзамены, учебный отпуск. Никто не заикнулся, что я получаю образование не по профилю.

Помыкавшись по киевским редакциям понял, что работы по вымечтанной специальности нет и неизвестно. Стал подыскивать места на карте, где на мою национальность в паспорте не обратили бы бдительного внимания. Сослуживцы подкидывали адреса для служебных командировок. Предприятия лёгкой промышленности разбросаны по всему Союзу.

Сверстники в большинстве тоже учились заочно. За исключением выпускника исторического факультета Киевского университета. Фамилия Блюмин выдавала с головой. Парень с привилегированной Институтской улицы, звали его, как и полагалось — Ким (Коммунистический Интернационал Молодёжи). Заслуги родителей давно перечёркнуты. Без пяти минут кандидату наук, предложили работу вроде по специальности — в архиве ГПИ. Говорю «вроде» потому, что в архиве института хранились не исторические реликвии, а типовые проекты, рабочие чертежи и проектные задания.

Глубокие знания, актёрские навыки Кима проторили бы ему дорогу во многих областях. Но … лопай, что дают! Благодаря Блюмину праздники в Институте проходили весело да интересно.

В новое пятиэтажное здание у сухопутного Печерского моста ГПИ переместился уже без меня. Миша Моргулис, лидер комсомольской организации, стал главным инженером. Не проекта, всей конторы. По слухам-отзывам неплохо справлялся.

На ГПИ обратило внимание посольство Израиля в Украине, арендовало часть этажа. Прижилось. Доныне там располагается. Через это окно началось массовое бегство за бугор людей, чьи предки веками жили в местечках Украины…

Не исключено, что выбрать ГПИ в качестве резиденции посольству Израиля посоветовали весьма компетентные товарищи. Или сам, первый президент независимой Украины господин Кравчук. Уж он-то был в курсе. Недаром всю свою марксистско-партийную карьеру заведовал в ЦК КПУ отделом пропаганды, дорос до поста второго секретаря ЦК.

Ничто так не сплачивает, как коллективные праздники. Государственные и личные. В строительном отделе института нашёл свою любовь мой друг по литстудии горного техникума Виталий Михайлов. Субботним вечером отдел превратился в свадебный зал. На этих площадях, благо имелась сцена, мы отмечали Новый год, Первомай и Октябрьскую революцию. На десерт — нечто среднее между капустником и премьерой спектакля на местную тему.

Плюс праздники личного масштаба. Память тех дней — первые четыре кирпича заветной полки, где у меня стоят Энциклопедические и прочие словари, и Словарь Даля. Прежде такого рода тома ласкал взглядом разве в библиотеках да в букинистических магазинах. Зарплата меньше тех шестисот рублей, за которые расписывался в ведомости. Словарь Даля стоил 100 рублей…

На лекциях по политэкономии нас учили, что нельзя жить в обществе и быть свободным от царящих в нём законов. Расскажу о случае, не самом болезненном, но весьма противном. Два друга, два заведующих отделами — Штейнгардт и Гарбер — задавали тон в курилке. Попасть к ним на язык опасался даже начальник отдела кадров. Растительность на лице Зиновия Моисеевича била с такой силой, что вынуждала бриться дважды в день — по утрам и в обед.

Захожу к ребятам в гости, а они надрываются от смеха. Не могут успокоиться. Дочери Штейнгардта пришла пора замуж и она, ничтоже сумняшеся, выбрала в мужья не какого-нибудь инженера, а восходящую звезду русской поэзии Киева по фамилии Шкода. Имя тестя жениха никак не устраивало. Он считал, что отчество жены — Зиновьевна — плохо отразится на его поэтической карьере и затормозит выход в свет сборник его стихов. Короче, Зиновий Моисеевич сходил в ЗАГС и вышел оттуда Сергеем Моисеевичем. Или Михайловичем. Это уже детали, главное — что Сергеем.

На смотре рядом с Героем Советского Союза Шнейдерманом можно было бы поставить начальника отдела автоматчиков Брискмана, так же бывшего танкиста. В сметном отделе работал один из ведущих шахматистов Киева Левин. Многократной чемпионкой Украины по шахматам была родная сестра ведущего специалиста электроотдела Фани Марковны Рубинчик.

Следует добрым словом помянуть многолетнего директора предприятия Бирюлёва, потомственного интеллигента, киевлянина. Случайно подслушал кусок его разговора по телефону. Он объяснял какому-то чину, почему взял меня на работу:

— Понимаете, идёт замена электроприборов и лампочек — в связи с переходом с 127 вольт напряжения на 220. А кому доверить? У человека диплом электротехника. Ему и карты в руки!..