Однажды я застал его в обычном, нетрезвом творческом возбуждении — в углу его захламленной комнаты стоял мольберт с холстом на подрамнике внушительного размера, примерно два метра на полтора. На зловещем тёмно-фиолетовом фоне было изображено нечто ослепительно-яркое, причудливое и завораживающее своей экзотической формой. Слава с возбуждённой улыбкой на лице отходил от картины на несколько шагов, делал пару глотков из бутылки на столе, поглядывая в толстенную книгу, и, возвращаясь к холсту, добавлял мазки.
НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Вы никогда не задумывались, почему шутки, анекдоты и прочий юмор, в сюжете которых присутствует человеческий организм, сосредоточены в основном на нижней его части? Нет, ну действительно — попробуйте вспомнить анекдот, например, про плечо или частушку о поджелудочной железе. Зато… Почему-то органы и их функции ниже пояса вызывают несравненно большее веселье, чем не менее важные — наверху. Осознание этого непреложного факта пошатнуло мою веру в уникальное величие человеческого разума, включая мой собственный, о чём свидетельствует история, которую я намереваюсь вам рассказать.
Как, наверное, все, с возрастом я начал обнаруживать наличие у себя некоторых органов, о существовании которых просто не знал. Нет, знал, конечно, но это были просто названия, потому как органы эти работали, как им положено, будто их и нет — чего о них думать?
Но вот как-то в результате допроса на ежегодном медицинском осмотре мой доктор выяснил, что я стал совершать еженощные пешеходные прогулки, и сказал, что пора бы проверить. Он натянул на правую руку резиновую перчатку, окунул указательный палец в банку с вазелином и по-доброму улыбнулся. Я понял, что с мечтой прожить жизнь, ни разу не уронив достоинства и не испытав унижения, пришла пора распрощаться. Но этот судьбоносный момент я перенёс стойко, а вот ночные путешествия, невзирая на фармацевтические усилия моего доктора, продолжались, и самое неприятное в них было то, что по возвращении в тёплую постель досмотреть сны удавалось редко, что угрожало провести остаток жизни в состоянии хронического недосыпа. И вот однажды, заставляя память вынуть из прошлого что-нибудь снотворное, я вспомнил забавную историю, имеющую непосредственное отношение к изложенному выше в качестве предисловия.
* * *
В те давние сладкие времена, когда моя страна уже доживала свои последние годы, хотя нам так вовсе не казалось, у меня был приятель Слава, который был весёлым алкоголиком, очаровательным бездельником, одарённым в обще-непризнанном жанре словоблудия, блестящих устных импровизаций и провокаций ярких, абсурдных жизненных эпизодов. Ему удивительным образом удавалось украшать унылый, урбанистический пейзаж за окном ежедневными каламбурами, выдумками и выходками, придавая свежесть безнадёжной свинцовой стабильности нашей жизни. (Он мог позвонить просто так и сказать: Камю на Руси жить хорошо — и повесить трубку).
Слава работал художником-оформителем на каком-то большом предприятии, где в его обязанности входил выпуск стенгазет, создание плакатов для ноябрьских и майских демонстраций и всяческих лозунгов и объявлений в коридорах предприятия, в которых он, несмотря на строгость жанра, всё равно умудрялся находить поле для своего творческого хулиганства. Рабочий на первомайском плакате, например, держал знамя рукой с шестью пальцами, а у комсомолки на том же плакате, с оптимизмом глядящей в будущее, одна нога была настолько короче другой, что оптимизм в её взоре вызывал понятное недоумение. Дома же, в свободное от работы время, Слава рисовал довольно милые абсурдные картинки, забавные, но так себе — они ничем не заявляли о его особом даровании в изобразительном искусстве.
Однажды я застал его в обычном, нетрезвом творческом возбуждении — в углу его захламленной комнаты стоял мольберт с холстом на подрамнике внушительного размера, примерно два метра на полтора. На зловещем тёмно-фиолетовом фоне было изображено нечто ослепительно-яркое, причудливое и завораживающее своей экзотической формой. Слава с возбуждённой улыбкой на лице отходил от картины на несколько шагов, делал пару глотков из бутылки на столе, поглядывая в толстенную книгу, и, возвращаясь к холсту, добавлял мазки.
— Чего это ты малюешь? — полюбопытствовал я
— В понедельник во Дворце культуры на Петроградской выставка авангардистов. Я выставляюсь, уже договорился.
Время полной творческой разнузданности ещё не настало, но идеологические вожжи потихоньку ослабевали, и некоторым энтузиастам удавалось организовывать полу-скандальные выставки и концерты, которые день спустя непременно клеймили в газетах, а организаторов иногда нежно наказывали.
— Я вот думаю, — Слава прищурился, — как мне эту картину назвать, не посоветуешь?
— А что это вообще за хреновина?
— Как что? — это же предстательная железа.
И Слава указал на цветную картинку в книге на столе, оказавшуюся медицинской энциклопедией. Под картинкой я прочёл: «Типичные аномалии при возрастном простатите в запущенной стадии». Я посмотрел на холст — Славе с лихвой доставало таланта скопировать картинку из энциклопедии с потрясающей точностью. Более того, воспалительный процесс был воспроизведён с таким натуралистическим мастерством, что я невольно подумал о неизбежности старения и сопутствующей трагедии конечности жизни, хотя обычно эти мысли меня не занимали, поскольку ничто в том возрасте ещё не тревожило ни там, ни вообще. Мы решили назвать картину «Неизбежность» и на следующий день повезли её в выставочный зал на Петроградской.
На стенах довольного большого зала вывесили картин 40, и около каждой стоял её автор, нервно ожидая открытия выставки. Я стоял рядом со Славой, на чём он настоял, впав в несвойственную ему нервозность. До открытия оставалось полчаса — по залу шныряли три стукача в галстуках, рассматривая картины, и иногда записывали что-то в блокнотики. Они сошлись в середине зала, пошептались и велели двум художникам снять со стены свои полотна и вынести их из зала. Нашу «Неизбежность» не тронули.
Посетителей оказалось так много, что организаторам пришлось ограничивать впуск, чтобы в зале не слишком толпились. Любители авангарда оказались весьма пёстрой толпой, в которой можно было найти заросших молодых людей в довольно потёртой одежде и пожилых — с профессорской внешностью; изысканно одетых дам с недешёвыми ювелирными украшениями и девушек-студенток в скромных кофточках; просто мужчин средних лет с ИТРовской безликостью, и был там также грузный мужчина в бордовом пиджаке в сопровождении парней с весьма угрожающей внешностью.
Я с некоторой тревогой отметил, что около Славиной картины народу скопилось больше, чем у остальных. Некоторые что-то тихо, но оживлённо обсуждали, кто-то просто долго и сосредоточенно смотрел, какая-то пожилая женщина умиротворённо улыбалась, не отходя от полотна минут пятнадцать.
— Скажите пожалуйста, — обратился к Славе один из зрителей, — как бы вы назвали свой стиль? Кого вы считаете своими учителями? Я вижу в вашей работе очень много от Кандинского — вы согласитесь, что работаете в жанре абстрактного экспрессионизма?
Я посмотрел на Славу, сохранявшего серьёзность лица:
— Пожалуй, нет, — сказал Слава после паузы многозначительного раздумья, — я считаю своим учителем скорее Чарльза Брентона Хаггинса.
— Слава, а кто этот Хаггинс? — спросил я очень тихо. Про Кандинского я слыхал, а про этого …
— А он и не художник, он знаменитый учёный-уролог, специалист по простатиту, я в энциклопедии про него прочёл, — прошептал в ответ Слава.
— Да, пожалуй, влияние Хаггинса просматривается более явно, — ответил задавший вопрос и удалился с некоторым недоумением на достойном лице.
Слава явно наслаждался ситуацией, а я стал нервничать, зная о его ненасытности, когда он впадал в абсурдистский азарт.
— Гармония красок должна основываться на принципе целесообразного воздействия на душу зрителя, — Слава отвечал на следующий вопрос, который я не расслышал, погружённый в свои тревожные мысли о том, чем это всё может закончиться. — Используя тонкие цветовые нюансы и плавные, органические формы, я хотел передать глубину человеческих эмоций через универсальный визуальный язык абстрактных форм и цветов.
— А почему Вы назвали свою картину «Неизбежность»? — спросил пожилой мужчина с седой шевелюрой.
— Как неизбежен ручей жизни, — произнёс Слава с пафосом и указал на мочеиспускательный канал, — так неизбежны и силы, препятствующие его течению.
Его указательный палец переместился на пухлые образования по краям сдавленного канала, похожие на очищенный грецкий орех.
— Интересная философская концепция, — задумчиво сказал седой.
Слава, тормози! — пронеслось у меня в голове, когда я увидел, что уже чуть ли не половина посетителей выставки столпилась около нас. Но я знал, что мой Слава неостановим — он жил ради таких моментов. Одарённый словоблуд, Слава наслаждался свободой и легкостью соединения почти случайных слов, что создавало впечатление полной непринужденности изложения всей этой ахинеи. Он не знал, какой будет следующая фраза, но, подобно музыканту-импровизатору, безупречно выдерживал гармонию и тональность, удивляя себя самого каждой следующей нотой.
— Если говорить о биоморфной абстракции, — вопросов ему уже не задавали, и то, что он нёс, напоминало скорее лекцию, — то попытка художника сохранить противоречивую тождественность линий и цвета приводит к стиранию границ между реализмом и абстракцией.
Кто-то даже робко зааплодировал.
— Мастер, сколько ты за неё хочешь? — все обернулись на громкий голос. Пара бойких, коротко, не по тогдашней моде, стриженных парней, расталкивая зрителей, освобождали дорогу человеку в бордовом пиджаке с увесистыми перстнями на многих пальцах. — Я так понял, что эта твоя картина ценителям по кайфу, так что я у тебя её купить хочу. Лёха, кореш мой, дом построил — на новоселье иду, подарок нужен. Пусть, думаю, повесит — надо же чтоб над камином что-то висело.
У меня стало кисло во рту и заболело подмышками — я посмотрел на Славу с надеждой, что он найдёт безопасный способ отказать.
— Ну, так сколько? — не унимался тот в пиджаке.
Я стал прикидывать, какая сумма оправдала бы риск и была бы соразмерна с ценой разоблачения и суровости возмездия. Вероятность того, что на новоселье Лёхи найдутся гости с медицинским образованием, думал я, довольно мала, зато наказание за унизительный розыгрыш могло оказаться чрезвычайно суровым. Неподвижные, мужественные лица коротко стриженных сопроводителей покупателя лишь усиливали мои худшие опасения.
— Триста, — громко сказал Слава, — приходите к закрытию выставки, не сейчас же мне её со стены снимать.
Сумма, бойко названная Славой, показалась мне астрономической, поскольку на тогдашней своей работе я получал втрое меньше в месяц. Но она, казалось, не смутила покупателя:
— ОК, мастер, они к пяти подгребут, — и он указал подбородком на двух стриженных.
В пять часов выставка закрылась, но никто не появился, что я воспринял с огромным облегчением, и успел даже порадоваться за Лёху, который наверняка получил на новоселье что-нибудь более уместное и симпатичное, чем живописное изображение запущенной стадии простатита.
— Жаль, что этот козёл передумал, — сетовал Слава, — не надо было жадничать и попросить двести. Была бы вишенка на торте… но и так неплохо получилось, правда?
В тот вечер мы пили дешёвое вино, и, улыбаясь, изредка поглядывая на Славин шедевр, который пришлось притащить обратно в его пыльную комнату. Слава грустил, поскольку уже успел настроиться на коньяк в ресторане.
А зря — в его пыльной комнате было куда лучше, чем везде за окном.
В 1987 г. на рейсе Москва-Вена мы с женой и дочками оказались единственными, держащими путь в Израиль. Приземлились в аэропорту «Швехат». У самолета, на летном поле, — микроавтобус. Загорелый парень с пистолетом под курткой: «Борис Геллер — пожалуйста, садитесь в машину. Давайте помогу с чемоданами»
Остальные пассажиры по-русски: «А как же мы? А нам куда?»
Парень: «А вот вы меня совершенно не интересуете. Видимо, вам в ХИАС»
В 1985 стали выпускать единиц, отказников с реальными прямыми родственными связями в Израиле. Были среди них и ярые сионисты, которые в последний момент заявляли, что «по соображениям климата» едут не в Израиль. Так к ним даже не проводы западло было ходить.
Борис Геллер: 19.12.2025 в 09:51
В 1987 г. на рейсе Москва-Вена мы с женой и дочками оказались единственными, держащими путь в Израиль. Приземлились в аэропорту «Швехат». У самолета, на летном поле, — микроавтобус. Загорелый парень с пистолетом под курткой: «Борис Геллер — пожалуйста, садитесь в машину. Давайте помогу с чемоданами»
________________________________
Заинтриговали, уважаемый автор. По какому же ведомству вы репатриировались, если вас встречали как VIP персону? Представляю, каково всем остальным слышать такое от шофера:
» А вы меня совершенно не интересуете…»
Инна, сам не знаю причины. Отказник, как сотни других, не сидел, не привлекался. Что-то делал, но другие делали не меньше, а то и больше. Нас таких пару десятков семей. Каждый День Независимости вот уже 39 лет отмечаем вместе, теперь уже с внуками, которые по-русски не говорят.
В этом году, будучи проездом в Вене, мы с женой нашли ту секретную квартиру в центре Вены, в которой нас держали 3 дня, вплоть до полёта Эль-Аль в Израиль.
В равной степени не могу объяснить, почему прямо с трапа самолёта в израильском аэропорту меня вежливо пригласили в отдельную комнату на поучаствую беседу с главой Натива. В 2019, работая в Нативе, я не нашёл объяснений. Так легла тогда карта.
Что касается рассказа Верещагина, то обсуждать тут нечего. Ну, пишет себе человек, и пишет. Имеет право. А уж как пишет -не наше дело.
Борис Геллер: 19.12.2025 в 14:24
Что касается рассказа Верещагина, то обсуждать тут нечего. Ну, пишет себе человек, и пишет. Имеет право. А уж как пишет -не наше дело.
—————————
Так вы и не обсуждаете! А всю ту хвастливую хрень о себе, любимом, которую вы ни с того, ни с сего выложили под рассказом С.Верещагина, было бы уместнее выложить под какой-нибудь вашей статьей…
Вы, Владимир, наверное решили очередной своей Надежде одержать победу над Опытом.
Конечно, этот Опыт коротковат, но всё же
Ну вот — опять не прокатило —
Пришла привычная Беда:
Надежда Опыт победила
И… облажалась, как всегда…
P.S. По-моему, г-н неиспеавим 😉
Zvi Ben-Dov: 19.12.2025 в 19:13
P.S. По-моему, г-н неисправим 😉
————————
Ну да, ну да, негоже нам, простым смертным, делать замечания «криминалисту с мировым именем, отдавшим 26 лет службе на благо безопасности Израиля»(с)
Vladimir U: 20.12.2025 в 16:53
Ну да, ну да, негоже нам, простым смертным, делать замечания «криминалисту с мировым именем, отдавшим 26 лет службе на благо безопасности Израиля»
____________________________
А я думала, что автор сотрудник Натива.
Ведь писал же он: «В равной степени не могу объяснить, почему прямо с трапа самолёта в израильском аэропорту меня вежливо пригласили в отдельную комнату на поучаствую беседу с главой Натива. В 2019, работая в Нативе, я не нашёл объяснений. Так легла тогда карта»
Пойди разберись тут.
Инна Беленькая: 20.12.2025 в 17:17
——————
Дина Рубина, слова которой я привел и рецензия которой украшает полезную для понимания того как работают наши спецслужбы, армия и полиция (с оценкой автором уровня этой работы!) книгу Бориса Геллера «За щитом Давида» ( https://flibusta.is/b/849543/read ) не соврет! 😉
Борис Геллер: 19.12.2025 в 09:51
Остальные пассажиры по-русски: «А как же мы? А нам куда?»
Парень: «А вот вы меня совершенно не интересуете. Видимо, вам в ХИАС»
__________________________
Как можно так людям плюнуть в лицо?
Вообще-то существуют бессюжетные музыка и живопись, которые не требуют расшифровки, просто приятно слушать или смотреть. Мне сотрудник подарил сильно увеличенное (50х30 см) фото облаков в небе на закате. Оно очень украшает комнату, хотя совершенно непонятно что именно изображено.
Видел в Германии на выставке художников -импрессионистов картину, около которой постоянно толпился народ. Спорили что изображено. Диапазон версий был значительный. От схватка гладиаторов до грозовое небо.
«Видел в Германии на выставке художников -импрессионистов картину, около которой постоянно толпился народ. Спорили что изображено. Диапазон версий был значительный. От схватка гладиаторов до грозовое небо.»
__________________________________
А картина точно относилась к импрессионизму? Может к какому другому направлению?»
Не могу не привести один интересный алгоритм распознавания важнейших направлений западной модернистской живописи и скульптуры. Его автор Л.Б.Наумов. Он врач, доктор медицинских наук и разработал уж не знаю точно сколько алгоритмов для диагностики различных заболеваний.
Я, как скептик, попросил своего двоюродного брата — кандидата медицинских наук задумать какое-нибудь заболевание, связанное с синдромом боли в груди. Задавая брату вопросы, смысл которых я даже не понимал, мне удалось с первого раза выйти на задуманное им заболевание.
Если честно — от результата охренели мы оба 🙂
Приведенный ниже алгоритм предназначен для для демонстрации возможностей метода классификации. Итак:
1. Есть ли в произведении искусства эстетизация случайных вещей, ветоши, хлама?
Если «да» — это поп-арт
Если «нет»
2. Есть ли резкое изменение обычных форм и объёмов в изображении людей?
Если «да» — это экспрессионизм
Если «нет»
3. Есть ли в произведении искусства противоестественное сочетание сочетание фнтастических и реальных элементов?
Если «да» — это сюреализм
Если «нет»
4. Есть ли разложение изображённых объектов на простые геометрические фигуры?
Если «да» — это кубизм
Если «нет» — абстракционизм
Украденные близ Мадрида вместе с грузовиком картины и скульптуры найдены. По данным местных СМИ, работы Пабло Пикассо, Фернандо Ботеро и Антони Тапиеса лежали на свалке.
Стальную скульптуру Эдуардо Чильиды стоимостью в 800 тысяч евро преступники разрезали на части и попытались сдать старьевщику за 30 евро…
В понедельник испанские СМИ сообщили, что полиции удалось найти произведения искусства, вместе с грузовиком похищенные в городке Хетафе, пригороде Мадрида, при перевозке с выставки в Кельне. Среди украденного были картины Пабло Пикассо, Фернандо Ботеро, Антони Тапиеса, а также стальная скульптура и коллаж известного художника Эдуардо Чильиды…
Большая часть работ (общая стоимость украденного оценивается в 15 млн евро) были обнаружены на свалке.
Как уточняет газета El Mundo, всего найдено 28 произведений искусства. Скульптура Чильиды стоимость в 800 тысяч евро была найдена у старьевщика, распиленная на несколько частей. Как оказалось, хозяин лавки заплатил за нее 30 евро. Остальные работы, в основном картины, были найдены на свалке. Все они до сих пор в оригинальной упаковке, только у одной картины было разбито стекло…
Найдено было 34 работы (одну обнаружить так и не удалось) — и все они находились в угнанном грузовике, который преступники бросили в южных пригородах Мадрида (хотя сразу после кражи сообщалось, что грузовик был обнаружен, но пустым).
Полиция пока не сообщает о поимке возможных грабителей.
Единственное, что заявили в правоохранительных органах, – то, что полицейские «вышли на след похищенного в ходе тщательно спланированной операции».
Украденные полотна и скульптуры принадлежали шести галереям в Мадриде, Барселоне и Кельне.
«Ничего подобного прежде с нами не случалось. Мы жутко расстроены, потому что скульптура и коллаж Чильиды были редкими экспонатами — их нечем заменить», — заявил сразу после кражи директор галереи Хуана Гриса Давид Фернандес. Чильида, испанский скульптор и художник, создает монументальные абстрактные композиции, чаще всего из железа, создает графику, газетные коллажи. Среди похищенного также были работы Фернандо Ботеро Ангуло, колумбийского художника и скульптора. Он занимается «фигуративным искусством», а известность получил после победы на «Выставке колумбийских художников». Картины Антонио Сауры, также выставлявшиеся в Кельне, выполнены в стиле сюрреализм. Его полотна были представлены на Венецианской биеннале вместе с работами Чильиды и Тапиеса)».
Святая простата!
Классно описаны словоблудия Славы и его ценителей. Сразу вспоминаются современные тексты И-нете и в особенности ответы ИИ в чатах. При чтении нередко приходится пользоваться англо-русским словарем, чтобы понять некоторые слова, написанные кириллицей.
Автору благодарность за веселящий рассказ.
Перечитал его пятилетней давности первый словесный внос в Мастерскую. Стилистика та же — увлекательное сочинительство.
По-моему, удачное.
Фрагмент автобиографичного из того эссе:
«Я страстно поддерживаю Израиль в его борьбе за своё существование во вражеском окружении, и являюсь сторонником самых жёстких мер в отношении врагов. Однако я категорически отказался туда ехать, едва сойдя с трапа самолёта в Вене, и лишь иногда посылаю туда $100 с безопасного расстояния через местный JCC».
И на том спасибо.
Лазарь Беренсон: 17.12.2025 в 13:30«
Я страстно поддерживаю Израиль в его борьбе за своё существование во вражеском окружении, и являюсь сторонником самых жёстких мер в отношении врагов. Однако я категорически отказался туда ехать, едва сойдя с трапа самолёта в Вене, и лишь иногда посылаю туда $100 с безопасного расстояния через местный JCC».
И на том спасибо.
_________________________________
Это еще что. Тут прямо и честно. Меня одна история насмешила, которую я прочитала у одного из авторов Портала. Он долго не мог решиться на иммиграцию. У него было все. Жил с семьей в 3-х комнатной квартире в Москве(сам он из Украины), защитился, была машина. Все устраивало. Но тут в Израиле началась очередная война. Тут уж он не смог оставаться в стороне, раз его «братья в беде». Он взял билет на самолет и вылетел …в Америку.
Всегда приятно прочитать что-нибудь новенькое, свеженькое!
Великолепный рассказик! Самое то для поднятия настроения утром, после прочтения новостей. Жаль что автор редко публикует свои рассказы на этом Портале.
Замечательно! Дурили нашего брата. Помню, когда была выставка абстракционизма , в книге отзывов я прочитала такую запись: «Пришел на выставку отдохнуть, а попал в рабочую обстановку». И подпись: врач психиатр.
Шутка, в которой лишь долья шутки, как и в каждой шутке:
«В художественной академии:
— Сегодня гений Малевич будет рисовать свои чёрные квадраты, а остальные бездари – голых натурщиц.»
Правда, простата — круче — это открыло где-то новое направление в искусстве «неизбежностей», например, изображение раковых опухолей, гнойников, закупоренных сосудов.
В Музеон Йерушалаим я и не такое видел.
Название для подобных случаях — это одна из важнейших составляющих произведения искусства. Гению Малевичу было в этом отношении проще…
Не нашего брата дурили, а наш брат сам себя дурил … дурит … и будет дурить — себя и других.