Виктор Соколовский: «Хроники» Николая Сванидзе

Драма Николая Сванидзе — драма людей, догадывавшихся об ответе на главный вопрос. Но больше всего на свете боявшихся произнести его вслух!

Виктор Соколовский

«ХРОНИКИ» НИКОЛАЯ СВАНИДЗЕ

Николай Сванидзе… журналист, общественный деятель… В апереле этого года ему бы исполнилось семьдесят…

Что останется? Статьи, книги… Как и многие другие, я буду пересматривать „Исторические хроники с Николаем Сванидзе“, поражаясь блеску изложения и подачи материала, эрудиции…

Сванидзе был гражданином и оставался им до конца. В нынешней России это равносильно подвигу. Медицинские заключения о смерти мало что скажут нам. Надежда покончить с дурной преемственностью — надежда, одушевлявшая „Исторические хроники“, таяла с каждым годом… Чем дальше, тем больше сегодняшний день напоминал ему то, что прежде становилось темами его „хроник“. Прошлое „просвечивало“ сквозь настоящее и, открываясь в нем, пророчествовало о будущем…

„Исторические хроники“ — судьбы людей в „оправе“ времени. Рассказ о судьбе Юрия Любимова Николай связал с годом 1984-м. Слушать сегодня те, ставшие уже давними интервью с режиссером — истории о, десятилетиями длящейся, борьбе за театр, о том как лишали спектаклей, выдавливали из театра и лишали гражданства… и не думать о тех, кто вынужден был бежать из нынешней РФ невозможно. „Нет закона в этой стране! Ну, как у Пушкина: „В России не закона. Есть столб, а на столбе корона“.“ — Горькие слова! Они подытожили „бодание“ Любимова с советским государством. Но разве его слова — не общее место, не вневременная банальность?!

Сванидзе цитировал режиссера: „Выгнали из России, лишили всего — родных, друзей, театра! Да не выйдет у них ничего! Площадь Таганская останется знаменитой своей тюрьмой и театром, а не их вшивыми заседаниями и постановлениями.“. Ни Любимов, ни Сванидзе уже не узнают, что слово „таганка“ сегодня ассоциируется с барельефом Сталина, открытом в мае этого года на станции метро „Таганская“. Мог ли кто-нибудь представить, что рядом с театром „свободы“ — театром Любимого, Высоцкого, Демидовой, Филатова, Бортника, Золотухина, Смехова, попасть на спектакли которого мы почитали за величайшую удачу, откроют барельеф Палачу?

Так прошлое руками нынешних преступников ответило прежней „Таганке“… ответило всем нам! Впрочем, только ли их в том заслуга?

Драма Николая Сванидзе — драма людей, догадывавшихся об ответе на главный вопрос. Но больше всего на свете боявшихся произнести его вслух!

И все же, идя сквозь эпохи и годы в своих „хрониках“, Сванидзе не раз пришлось отмечать покорность и соучастие большинства в Зле, которое творилось властью. В той же главе „хроник“, посвященной Любимову и 1984 году — излету „застоя“, он говорил: „Конечно, в смысле смягчения карательной практики, период застоя можно расценивать, как определенный прогресс. Не расстреливают, массово не сажают. Но фокус в том, что в этих крайних мерах теперь просто нет никакой необходимости. Массовый террор — признак юности тоталитаризма, когда тот еще только становится на ноги. Тогда, при Сталине, некоторым даже наивно казалось, что исчезни диктатор, и все вернется в нормальное состояние. Но они ошибались. Тотальный террор сделал свое дело на десятилетия вперед. Писатель Вячеслав Пьецух напишет продолжение к „Истории одного города“ Салтыкова-Щедрина, назовет „История города Глупова в новое и новейшее время“. Доведет ее как раз до конца застоя. Там есть авторский комментарий: „может быть самым поразительным в характере глуповцев является то, что они влюбляются в собственных палачей“.“

Да, Сталин на „Таганке“ — „подарок“ не только от власти, но и от миллионов „глуповцев“, влюбленных в собственных палачей.

Николай Сванидзе умер 11 сентября 2024 года от повторной пневмонии. Болезнь поставила точку в судьбе человека, пережившего себя в той самой истории, „хроники“ которой он создавал.