Вадим Березник: А как у вас с пятой графой?

Светлана Александровна это же я Алексей, тот самый, помните как в 1937 году я вам помогал разгружать хлеб в булочной. Она его узнала и обняла. Алеша, Алешенька, заходи дорогой… Вот они сидят на диване и рассказывают друг другу о пережитом. Видишь, Алеша, мне уже восемьдесят два года, у меня взрослые внуки, есть даже правнук. А будущее, из которого ты, Алеша, тогда ко мне пришел в далеком 1937 году, теперь стало моим настоящим, я всегда помнила о тебе, Алеша, и ругала себя за то, что позволила тебе тогда уйти.

Вадим Березник

А КАК У ВАС С ПЯТОЙ ГРАФОЙ?

Посвящается благословенной памяти Игоря Снапиро

Так вы физик, это прекрасно. А как у вас с пятой графой? Алексей молча протянул свой паспорт. Сожалею, но не могу вас взять даже лаборантом. Вы окончили наш университет и, Слава Богу, вас приняли, но вы не здешний, прописки у вас нет, родители в другом городе и наверно наш директор не сидел с вашим отцом с первого класса за одной партой, впрочем и это помогает далеко не всегда… Поверьте, я хочу Вам помочь. По глазам вижу планы у вас грандиозные, но где-то надо работать, близко к вашей профессии. Ко мне и раньше приходили люди с пятой графой. Вот вам мой совет, нескольким людям с пятой графой он уже пригодился: вокруг Москвы есть золотое кольцо городов: Калуга, Калинин, Рязань, Владимир, Ярославль… Вот и поезжайте. Успехов!

Вокзал это просто большой дом, и Алексей на вокзале чувствовал себя как дома, в Москве много вокзалов и гостиниц, когда нет места в гостинице, а его никогда нет, идешь спать на вокзал и, как правило, пусть не сразу находишь место на скамейке, где можно заснуть, но очень долго спать не рекомендуется, подходит милиционер, вежливо будит и нередко просит показать паспорт. На московских улицах с подобной просьбой милиция любит обращаться к прохожим довольно часто.

Еще можно спать в метро, лучше всего на кольцевой линии, ездишь по кругу и спишь, красота… Однако вернемся к большому Золотому кольцу. Садишься в Москве в электричку ночью, а ранним утром уже в одном из городов. Спать в электричке гораздо удобнее, чем на вокзале, но, что очень важно, скорее занять место у окна, тогда, прислонив голову к окну, можно спокойно спать. А если все эти места заняты, нужно подождать, когда такое место освободится. Бывает, что вначале и присесть негде…У Золотого кольца радиус побольше, чем у кольцевой московского метро, поездить пришлось много и долго. И вот заходит Алексей в отдел кадров одного НИИ.

Здравствуйте, вот мой паспорт и диплом, я физик, есть ли для меня у вас работа? Кадровик открыл паспорт, посмотрел на Алексея и громко и возмущенно спросил: Что это за бегство с Украины? Алексей ничего не ответил. Нужны инженеры— механики, инженеры— электрики, токари, а физики не нужны. Алексей вышел из двери к выходу, его увидела пожилая женщина— вахтер с добрым и приветливым лицом и спрашивает:

Ну что дал он тебе что-нибудь?

Нет у него для меня ничего.

Как тебя зовут? Алексей, ты кто по профессии? Физик, университет окончил. Меня зовут Мария Ивановна. Вот что, Алеша, на втором этаже в 26 комнате сидит Наум Яковлевич Кац. Моя дочка математик, тоже окончила университет, работала у него пять лет и была очень довольна. Хороший человек, если не даст работу, то может что-то посоветует.

Спасибо Мария Ивановна, сказал Алексей и поднялся на второй этаж. Кац посмотрел диплом, поинтересовался темой дипломной работы. А потом достал несколько листов с текстом и математическими выкладками. Это то, чем мы сейчас занимаемся. Почитай статью, попробуй решить эти задачи или предложи путь для их решения, мне интересно, что ты об этом думаешь. Вот тебе стол и бумага.

Через три с половиной часа Алексей постучался в кабинет Каца и положил на стол то, что смог сделать. Кац читал внимательно минут двадцать и по-видимому остался доволен. Задал еще несколько вопросов, не относящихся к работе, и сказал. Ты мне подходишь, пиши заявление, прямо сейчас пойду к директору. Жди. Через полчаса Кац вернулся. Все в порядке, директор подписал. Для начала сто двадцать рублей, институт имеет несколько квартир в жилых домах под общежитие для одиноких, там тебя и пропишут. Вижу ты уже столкнулся с Мухомором, это сволочь, держись от него подальше… Мухомор, Мухомор, Алексей понял, что так звали за глаза начальника отдела кадров. Он приехал из другого города, о нем толком никто ничего не знал, ходили слухи, что его сняли с немалой должности за какие-то неблаговидные поступки, но влиятельные друзья о нем позаботились и поставили в институт начальником отдела кадров, его не любили. Утром за минуту до начала рабочего дня Мухомор частенько выходил из кабинета с блокнотом в руках и хищно всматривался в дверь, записывал опоздавших и звонил начальникам, чтобы приняли меры. Он любил выступать с громкими речами на разных собраниях, а когда надо было отпустить сотрудника в поездку за границу, то его одобрительная подпись была обязательной.

Но кто ему дал это замечательное прозвище, не имя, не отчество, не фамилия, а просто Мухомор и все?

А все было так: работал в институте много лет завхозом Павел Николаевич Суриков, человек замечательный, острый на язык и с непростой судьбой. С детства он прекрасно рисовал, поступил в Художественный институт, несколько его ранних картин были в музеях, ушел с третьего курса на фронт, воевал в разведке, вся грудь в орденах. А в самом конце войны Сурикова сильно ранило в правую руку. Руку спасли, он даже мог рисовать и институт окончил, но это было уже совсем не то, что раньше. Сначала Суриков поработал несколько лет учителем рисования, потом выкладывал на стенах зданий очень красивую мозаику, но все бросил и ушел в завхозы, а в свободное время занимался инкрустацией и вырезал очень забавные фигурки из дерева. Так вот, пришел в институт новый начальник отдела кадров и начал с претензий. Он позвонил Сурикову, мол кабинет его не в порядке, полно мух летает, немедленно повесить на окна липучки от мух и новые шторы. Все было сделано. А через неделю Суриков спросил уборщицу:  Ну,    как там наш Мухомор, доволен, липучек ему хватает или еще подкинуть? Да нет там никаких мух, может одна за неделю прилипла.  Так вот оно что,- ответил Суриков,- когда этого Мухомора не было, то мухи были, а когда он заявился, мухи пропали, мухи видать тоже разборчивы, они не на всякое говно летят.

Возможно уборщица кому-то это рассказала, она не научный сотрудник, ее не уволят, уборщицы везде нужны. И так прилипло навсегда к начальнику отдела кадров прозвище Мухомор.

Прав был Кац, что от Мухомора надо держаться подальше. В студенческие годы Алексей нередко засыпал за столом в читальном зале университетской библиотеки, что происходило со многими. Случалось это и на работе. Однажды Мухомор вызвал Алексея и сказал ему следующее: «Вы себя плохо зарекомендовали, я буду ставить вопрос о вашем увольнении. Мне доложили, что вы на работе все время спите, я поручил одному коммунисту проверить, он проверил, вы действительно на работе спите». Алексей пытался объяснить, что это бывает из-за напряженной умственной работы и что он часто работает после рабочего дня. Но Мухомор с этим не согласился и ответил так: У меня тоже работа умственная, но я же не сплю на работе, и, вообще, ваш труд ничем не отличается от труда рабочего, просто рабочий создает материальный продукт руками, а вы головой.

На этом беседа закончилась без всяких последствий, в то время отдел Каца успешно выполнил один важный проект, в котором роль Алексея была очень значительной. И жизнь потекла своим чередом, так прошло три года…

В самом сердце России, в старинном русском городе, недалеко от входа в старинный русский собор, стояла скамейка. На скамейке сидели двое молодых людей, их имена тоже были русскими: Наташа и Алексей. Однако стоило взглянуть на их лица и все становилось ясным. Нет, не подумайте ничего плохого, лица как лица, приятные, смуглые, волосы черные… Когда-то и у меня было похожее лицо. Прошли годы, лицо изменилось. Я тоже сильно изменился и внешне, и внутренне, но меня можно узнать. Что-то у меня осталось прежнее и наверно никогда не изменится, а что это и сам не знаю…

Лет сорок назад я бы на этот вопрос ответил такой шуткой: У меня никогда не изменится пятая графа. Паспорт вещь серьезная, я это хорошо понял, когда поехал в Новосибирский академгородок искать работу. Работу я не нашел, а паспорт потерял. Один хороший человек из Института ядерной физики нашел мой паспорт и прислал его мне. Паспорт за эти несколько недель не пострадал. Паспорт может быть без человека, а вот человек без паспорта нет. Мне очень повезло, что за все это время ни один милиционер не попросил меня предъявить паспорт. Я уже стал думать, что милиция перестала меня замечать, но это продлилось недолго. Однажды я ехал в Москве, в метро и вижу, что за мной следит милиционер. Это был молодой и неопытный милиционер, он стоял у меня за спиной и не догадывался, что я тоже наблюдаю за ним по зеркальному отражению в стеклянной двери вагона. Вижу он достал фотокарточку, взглянул на нее, а потом на меня и спрятал. На остановке милиционер быстро подошел ко мне, приложил руку к козырьку и попросил предъявить паспорт. Раскрыл, посмотрел на меня еще раз и сказал: извините произошла ошибка. В паспорте есть фотокарточка, но только с одной целью, чтобы убедиться, что это ваш паспорт. Конечно опытный человек посмотрев на ваше лицо, может и паспорт не открывать, а сразу скажет, что у вас написано в пятой графе анкеты или, что должно быть там написано. А зачем она существует? А вот зачем: Ведь даже очень опытные люди могут ошибаться. Заходит в отдел кадров серьезного учреждения молодой парень с университетским дипломом, на работу устраиваться. Интеллигентное лицо, светлые волосы, глаза голубые. А его не диплом, а паспорт сразу предъявить попросят, все ли с пятой графой в порядке. А светлые волосы и голубые глаза нас не интересуют, пусть на них девушки смотрят. Если пятая графа в порядке и маму зовут Людмила Семеновна, один разговор, если маму зовут Лея Соломоновна другой разговор, а вот если пятая графа не в порядке, разговор уже совсем другой и нередко короткий… Нет, я не хочу всех ругать, кому по долгу службы нужно у людей проверять паспорт. В жизни всякое случается и разные люди встречаются. Помню как-то зашел в один институт на работу устраиваться. А там в отделе кадров какой-то молодой хмырь взглянул на мой паспорт, презрительно поморщился и сразу вопросы: Почему на одном месте не сидишь, новый паспорт, а уже столько пометок? Почему так долго не работаешь? А на что ты живешь?… Ну тут все и так ясно.

В другом месте одна доброжелательная женщина сразу тихо сказала: Вы напрасно теряете время, первый отдел все равно не пропустит. А в третьем месте отставной седой военный со звездой Героя Советского Союза на груди, окинул меня внимательным взглядом и попросил не паспорт показать, а диплом, посмотрел и сказал: Тут тебя не возьмут, а вот в другом институте возьмут, иди туда и скажи, что меня прислал Иван Владимирович, я позвоню. Взяли…

И я прожил в России несколько лет. Это были трудные годы, мало радости и много боли, от которой помогало только одно лекарство — молодость. Но я не жалею об этом времени. Это часть моей жизни, это новые люди, это те, о ком не хочется вспоминать, и те, о которых никогда не забудешь. И не важно сколько времени ты был вместе с этими людьми, несколько минут в такси, несколько часов в электричке или несколько лет на работе. Да, были проблемы и немалые, но разве можно жалеть о том прожитом трудном времени, если в то трудное время ты встретил пусть даже только одного хорошего человека, а я помню их всех. В конце концов наша боль и наша радость как правило приходит от людей, которых мы встречаем на жизненном пути, а хорошие и плохие люди есть везде.

Да простят меня мои читатели, я так увлекся рассказом о своих приключениях, что совсем позабыл о двух молодых людях, которые по-прежнему сидели на скамейке у входа в старинный русский собор. Над входом в собор искусными руками древнего мастера был изображен легендарный еврейский царь Давид, играющий на струнах. А что делали его соотечественники? То, что уже не раз бывало в еврейской истории — они ссорились, они спорили, что-то друг другу пытались доказать и не могли договориться между собой. Я тихо подхожу сзади и слушаю о чем они говорят. Автору это можно. Это мои герои, герои моего рассказа, и я их очень люблю — и этого молодого человека с грустным мечтательным лицом и эту смуглую девушку с густой копной черных волос. Он был бледен, в его глазах была боль и тоска, а ее лицо было строгим и серьезным. Я не выдержал, подошел сзади скамейки и обнял их за плечи. Они обернулись ко мне, сразу меня узнали и засыпали вопросами. Что же с нами будет?

Дорогие мои, ну что я могу вам ответить, мой рассказ только начинается. С вами будет то, что я о вас напишу. Но все, что я напишу о вас так или как-то по-другому станет событиями и в моей жизни. Каждая новая строчка, каждое новое слово, каждая новая точка это и новое событие в жизни автора.

А я не знаю, как и вы, что произойдет со мной в будущем, не автор пишет книгу… Я люблю вас, но я не знаю, что напишу о вас, кроме того, что уже написано. Но потом мне почему-то стало очень грустно и я отошел от скамейки, а их непростой разговор продолжился так, как будто меня с ними не было. Он по-прежнему пытался ее в чем-то убеждать, но в конце концов ей это надоело, она неожиданно встала, бросила на скамейку подаренный ей букет цветов и ушла…

А когда ее светлое платье растворилось в ночной темноте, Алексей встал сам и пошел домой по тихой пустынной улице. А царь Давид смотрел с каменной стены им вслед и его неподвижный взгляд казался очень печальным. Алексей никуда не спешил, шел довольно долго, не смотрел по сторонам и вдруг увидел, что это совсем не те дома, не та улица и не тот город, в котором он живет. А потом ночная темнота стала постепенно исчезать и наступило раннее утро. Алексей огляделся по сторонам. Где это он? Куда он попал? Не сон ли все это? Он ударил кулаком по дереву и рука сильно заболела, нет это не сон… Алексей пошел дальше и увидел красные флаги, большие портреты Сталина на стенах домов и много лозунгов, которые призывали трудящихся Ленинграда встретить двадцатую годовщину Великого Октября новыми трудовыми победами. Алексей уже не раз бывал в Ленинграде, многие здания были ему знакомы. Это Невский проспект. Алексей взглянул на свои электронные часы, они показывали время, месяц и год 1981, а здесь сейчас 1937 год…

Неожиданно его окликнули: Молодой человек, если вы никуда не спешите, можно вас на минутку?

Алексей обернулся и увидел женщину в белом халате и шапочке, стоящую у входа в маленькую булочную, которая располагалась на первом этаже большого дома.

— Сейчас привезут хлеб, а моя напарница не пришла на работу, может вы поможете разгрузить, я в долгу не останусь. Нет, не спешу, ответил Алексей, помогу.

Скоро приехала машина и Алексей стал носить подносы с хлебом один за другим, через двадцать минут все было закончено.

Женщина подошла к Алексею и протянула ему деньги. Нет-нет, что вы я вам так просто помог, дайте мне лучше попить воды. Женщина улыбнулась. Как тебя зовут? Алексей. А я Светлана Александровна Травкина. Вот что, Алеша, булочная открывается через пол часа, пойдем пить чай.

Они зашли в подсобку, там на столе уже закипал маленький самоварчик. Светлана Александровна аккуратно нарезала и положила на блюдо хлеб и сыр, поставила рядом масло, вазочку с клубничным вареньем и стала разливать чай. А потом сняла белый халат и шапочку, и Алексей увидел, что перед ним красивая женщина в элегантном платье и с хорошей прической. На большом столе лежали несколько книг на французском языке и листы бумаги, исписанные мелким почерком.

Светлана Александровна, вы наверно хорошо знаете французский язык? – Французский я знаю с детства, мой отец долгие годы работал за границей, мы по нескольку лет жили во Франции, в Германии и в Англии, я еще свободно владею немецким и английским. Вот и подрабатываю переводами, зарплата в булочной небольшая. Но эта работа мне очень важна, не нужно ездить на работу. Я живу в этом же доме на третьем этаже. Мои родители давно умерли, а до революции у них в этом доме была большая квартира, потом из нее сделали коммуналку. И слава Богу, что как многих жильцов этого дома, нас с дочкой не выселили, а оставили одну комнату. И мне очень повезло, это была моя комната. С раннего детства я любила сидеть у окна и смотреть на Невский, эта возможность — то немногое, что осталось у меня от прошлого.

В начале 1917 года я вышла замуж, мой муж был офицером. Незадолго до революции у нас родилась дочка. Я послала мужу ее фотографию, получила от него восторженное письмо в ответ и еще через неделю известие, что он погиб. Дочка недавно вышла замуж и живет в Москве. А мои друзья и подруги по гимназии, их в Питере почти не осталось, кто погиб, кто за границей, а судьба многих мне вообще не известна…

Ну а ты куда идешь, Алеша, откуда ты, похоже ты не из Санкт-Петербурга? – Светлана Александровна, вы спрашиваете откуда я, а я честно признаться, до сих пор еще не вполне понимаю, где я. Но похоже, что я в городе Ленинграде и сейчас 1937 год.

Да, это так, ответила Светлана Александровна, и ее лицо стало немного грустным. Но поверьте, час назад я шел по улице моего города, у нас был 1981 год и вдруг обнаружил себя идущим по Невскому, в 1937 году. Похоже, что произошло перемещение в пространстве и во времени и я попал в прошлое. Как такое возможно? Вот на моих часах 1981 год. Алексей высыпал из своего кошелька несколько монет. Вот двадцать копеек выпуска 1965 года, а вот рубль выпуска 1970 года, вот десять копеек 1980 года выпуска, а вот еще читательский билет из библиотеки Салтыкова–Щедрина, посмотрите дата выдачи 1981 год…. Алеша, я думаю, это возможно. Я с детства очень люблю фантастику, знаю несколько языков, много читала и читаю до сих пор.

Мы живем в двадцатом веке и немало из того, что писали писатели фантасты в прошлом, уже стало возможным. Перемещения в пространстве и во времени тоже могут стать реальностью.

Но меня, Алеша, в данный момент гораздо больше волнует, что будет с тобой, сейчас 1937 год, ты знаешь, что это за время, в котором мы живем. Я живу в коммуналке на третьем этаже, квартира 26, побудешь пока у меня, ну куда ты пойдешь без документов, а потом что-нибудь придумаем.

Дорогая Светлана Александровна, вы так добры ко мне, но я не могу у вас оставаться без документов, это меня не спасет, но может погубить вас и ваших близких. Это коммуналка, через несколько дней мной заинтересуется домовой комитет, Вы лучше меня знаете что такое 1937 год. – Послушай Алеша, дочка моей близкой подруги работает со мной в булочной, в прошлом году ее не приняли в мединститут, потому что она не подошла по социальному происхождению, она хороший человек и тебя не выдаст. Приходи поздно вечером, перед закрытием булочной, мы тебя запрем и тебе будет где спать, а рано утром откроем и ты нам поможешь разгружать хлеб.

Спасибо, Светлана Александровна, может быть, приду. – Приходи без может быть. Светлана Александровна силой засунула ему в карман какие то деньги. Захочешь есть, купишь себе что-нибудь. Куда ты пойдешь? Боюсь, что недолго тебе придется гулять по Ленинграду без документов. – От судьбы не уйдешь, ответил Алексей, не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Меня могут арестовать, могут принять за сумасшедшего и отпустить, могут лет на десять отправить в лагерь, могут и расстрелять, могут убить на войне… Но через несколько лет, со мной в Ленинграде может быть гораздо хуже. Ну куда уже хуже, что еще такое может быть через несколько лет? 22 июня 1941 года начнется война с Германией, такая страшная, каких еще не было в истории, а еще через несколько месяцев Ленинград окажется в блокаде и сотни тысяч людей умрут от голода и холода. Наступит день, когда в вашей булочной будут в течении какого-то времени выдавать по 125 граммов плохого хлеба на человека на день.

А что же будет дальше?

Спросила тихим, надломленным голосом Светлана Александровна. 9 мая 1945 года война закончится, Германия будет разгромлена, десятки миллионов людей погибнут, в 1953 году умрет Сталин и будет улучшение, но доживут до этого далеко не все, кто сейчас живы… Ну, я пойду, спасибо вам, Светлана Александровна, за все. Приходи Алеша в булочную вечером, не очень рано, но и не очень поздно, приходи, приходи обязательно.

Алексей вышел из булочной и пошел по Невскому, он сам не знал, куда он идет и зачем, но старался не думать об этом. На улице уже было много людей, которые спешили по своим делам. Повсюду висели портреты Сталина и других партийных вождей, красные флаги, призывы и лозунги. Но несмотря ни что, это был прежний Невский, невероятно красивый, элегантный, очаровывающий. Алексей и раньше бывал в Ленинграде и очень любил гулять по Невскому. Был теплый и солнечный день. Алексей наслаждался прогулкой и временами даже не думал о своем будущем и о том, что сейчас 1937 год. Алексей дошел до Мойки свернул на Дворцовую площадь, прошелся по набережной Невы, постоял возле памятника Петру первому, опять гулял по набережной, пошел в Летний сад и был там довольно долго. К середине дня проголодался, опять вернулся на Невский, зашел в какую-то столовую и убедился, что денег, которые ему дала Светлана Александровна достаточно, чтобы несколько раз хорошо поесть. А потом Алексей с новыми силами опять пошел по Невскому. А вот и знаменитый книжный магазин. Алексей полюбовался замечательным зданием и сразу направился туда, где не раз бывал в прошлом в отдел физико— математической литературы, жадно листал книги и был прямо в восторге от увиденного. Те самые книги, которые он долгими месяцами искал в букинистических магазинах, когда был студентом, здесь лежали аккуратными стопками на полках, в свободной продаже, только не старые потрепанные с пожелтевшими страницами, а сверкающие новенькие, прямо из типографии. Книги Якова Френкеля: Электродинамика, Квантовая механика, Статистическая физика,…Эддингтон Теория относительности, Квантовая механика Дирака… и много, много других. Он забыл обо всем и даже думал что—то купить и уже полез в карман за деньгами, но неожиданно услышал знакомый голос и вздрогнул, это был голос его отца. Алексей обернулся и увидел идущих ему навстречу, к книжному прилавку девушку и бравого, молодого курсанта в форме Военной академии, которые оживленно беседовали. Это был его отец, который в то время учился в военной академии в Ленинграде, из которой он был позже отчислен как родственник врага народа. Алексей выскочил из книжного магазина, перевел дух и опять вспомнил, что он в 1937 году, его приподнятое настроение, которое было днем, быстро исчезло, и он опять пошел по Невскому сам не зная куда. Наступал вечер, темнело, куда идти? В булочную еще пожалуй очень рано. Алексей нащупал в боковом кармане пиджака читательский билет из библиотеки Салтыкова-Щедрина и пошел в библиотеку.

Этот читательский билет он получил во время своей последней поездки в Ленинград, которая ему очень запомнилась. Полгода назад, зимой Алексея послали в срочную командировку, а билетов на вечерний поезд, чтобы приехать в Ленинград утром не было. Пришлось приехать в Ленинград гораздо раньше и уже в пять часов дня Алексей сошел с поезда на Московском вокзале. Сначала заглянул в гостиницу Октябрьская, ту что рядом, мест конечно не было. А на улице холодно, мороз. Стал звонить в другие гостиницы, мест не было нигде. В холле гостиницы Октябрьская и возле ее дверей толпа таких же как он командировочных, люди надеялись получить место или хотя бы погреться. Алексей решил, что до вечера еще далеко, не будет нигде места, так есть Московский вокзал. Алексей вышел на Невский, перекусил в какой-то столовой и быстро пошел пешком в Русский Музей. Он очень любил живопись, долго ходил по музею и рассматривал любимые картины. А замечательная картина Владимира Маковского Ночлежный дом ему вдруг напомнила гостиницу Октябрьская и толпу людей в холле, которым было негде переночевать. Музей закрылся и Алексей опять безуспешно звонил в гостиницы, но мест нигде не было. Он снова пошел по Невскому на Московский вокзал, а когда шел мимо библиотеки Салтыкова-Щедрина, решил зайти. У входа в читальные залы за столиком сидела очень обаятельная пожилая женщина, Алексей поздоровался, протянул паспорт и попросил одноразовый пропуск в читальный зал. Женщина посмотрела на Алексея и спросила: У вас высшее образование? Я окончил университет, вот мой диплом.

У Вас есть все данные, чтобы записаться в библиотеку, сказала женщина с улыбкой и оформила Алексею читательский билет, вот только уже поздно, через 15 минут читальные залы закрываются. Алексей, вы наверное приезжий? Да, приехал на день в командировку.

И у вас нет места в гостинице по глазам вижу, меня зовут Валентина Николаевна И вы можете у меня переночевать.

Алексей очень застеснялся, но чтобы не огорчать добрую женщину сказал: Благодарю вас Валентина Николаевна, просто мой друг сегодня поздно возвращается с работы. Ну хорошо, вот на всякий случай мой телефон, я поздно ложусь, не стесняйтесь, и она протянула Алексею листок с телефоном. Алексей с благодарностью взял листок. Я живу одна, муж умер пять лет назад. Мы решили пожениться 21 июня 1941 года, а когда началась война, он сказал: поженимся после войны, не хочу, чтобы ты стала молодой вдовой, а я расплакалась и спросила: ты хочешь, чтобы я никогда не вышла замуж? И мы поженились. Муж был летчик, провоевал всю войну, никогда не болел, а внезапно умер. У нас сын и дочка, два замечательных внука и чудесная внучка. Валентина Николаевна наклонила голову и на ушах ее заблестели красивые серьги, маленькие золотые овалы, с голубым тюльпаном посредине. Вы наверно здесь давно работаете? спросил Алексей.

Вы видите этот старый видавший виды стол, я сидела за этим столом еще до войны. Во время блокады здесь же падала в голодный обморок, это нередко случалось и с нашими читателями. Потом училась и работала библиографом до пенсии. Дома сидеть одной тяжело, а здесь меня все знают и любят, вот и сижу за этим столом как много лет назад. Алексей поблагодарил еще раз, попрощался и вышел на Невский. Он пошёл по направлению к вокзалу, а по дороге опять заглянул в гостиницу Октябрьская. В холле была та же толпа таких как он командировочных. И теперь уже наоборот, гостиница Октябрьская напомнила Алексею замечательную картину Владимира Маковского Ночлежный дом. Алексей пошел на Московский вокзал. Уже было довольно поздно, но буфет работал. Алексей взял бутерброд и кофе, стал за стойку и начал неторопливо есть. И в это время в буфет ввалился простоватый, подвыпивший парень в потертой фуфайке, он стал ходить между столиками и громко говорить: Вот видите к чему приводит злоупотребление властью, Вот видите к чему приводит злоупотребление властью…

Стоявшие за столиками никак не реагировали, но один человек ему все таки сказал: замолчи и уходи отсюда, тебя посадят… Парень произнес еще раз: Вот видите к чему приводит злоупотребление властью и покинул буфет.

Алексей спустился в подвал в туалет и обнаружил там кучу пьяниц, которые распивали водку, но вели себя довольно мирно. Алексей вышел на Невский и пошел гулять по ночному Ленинграду, было довольно холодно, но прогулка доставляла ему удовольствие, он шел по Невскому, потом повернул на Фонтанку, прошел довольно далеко, потом опять вернулся на Невский и пошел дальше. Алексей даже случайно набрел на гостиницу Академии наук, зашел внутрь, там было тихо, тепло и в холле ни одного человека. Подошел к администратору, поздоровался и спросил: Можно переночевать только одну ночь?

Вы работник Академии наук, работаете в академическом институте? Нет, я физик работаю в обычном НИИ, но надеюсь в будущем что-то сделать для науки.

К сожалению не можем вам помочь.

Алексей вышел на улицу и пошел дальше. Он гулял по набережной Невы, постоял в глубоком раздумье у памятника Петру первому. И был очень благодарен работникам гостиниц, за эту незабываемую прогулку по ночному, зимнему Петербургу. А потом Алексей вернулся на Невский, дошел до Московского вокзала, нашел в зале пустую скамейку и заснул, а через какое то время его разбудил один очень заботливый милиционер, который беспокоился, что Алексей может проспать свой поезд.

Однако вернемся опять в 1937 год Алексей дошел до Библиотеки Салтыкова-Щедрина, поднялся по лестнице и подошел к знакомому столику у входа в читальные залы. За столом сидела красивая девушка, лицо которой показалось Алексею знакомым. Он протянул ей читательский билет, девушка раскрыла его и вздрогнула. Простите, Алексей, я сделала ошибку, когда выписывала вам читательский билет, написала дату выдачи 1981 год, это мой почерк, не понимаю, как это со мной произошло.

Голос девушки тоже был знакомым. Девушка открыла ящик стола, бросила в ящик читательский билет Алексея, наклонилась над столом и стала выписывать новый. Алексей увидел на ее ушах знакомые серьги Валентины Николаевны— маленькие золотые овалы, с голубым тюльпаном посредине. Девушка протянула Алексею новый читательский билет. Благодарю, а у вас такие красивые серьги.

Девушка улыбнулась довольной улыбкой. Это старинные, таких ни у кого нет, они сделаны в 19 веке в одном экземпляре, подарок моей бабушки. А как вас зовут? спросил Алексей. Валентина Николаевна или просто Валя. Благодарю вас Валя, сказал Алексей. Он понял, что эта девушка, это та самая Валентина Николаевна, с которой он познакомился здесь в библиотеке этой зимой, а потом, пошел в читальный зал и просидел там до закрытия. Алексей вышел из библиотеки, когда на улице уже стемнело, булочная была недалеко, но идти в булочную было еще рано, он пошел по Невскому, свернул на Литейный проспект, шел по направлению к Неве и тяжелые мысли не покидали его. Алексей присел на скамейку и от нечего делать стал играться со своими электронными часами. Нажал кнопочку, часы засветились и погасли, нажал еще раз, а потом снова нажал… Наверное уже надо возвращаться назад подумал Алексей и вдруг услышал у себя над головой властный голос: Гражданин! Алексей поднял голову и увидел перед собой стоящего рядом военного. Капитан НКВД Кротов, Встать! Гражданин вы задержаны, следуйте за мной, надеюсь вы меня хорошо поняли! Кротов похлопал себя по кобуре револьвера. Ну вот и все, подумал Алексей, права была Светлана Александровна, что не долго ему гулять по Ленинграду без документов. Кротов шел быстрым шагом и при этом не отрывал взгляд от Алексея. Скоро впереди показался Литейный мост и Большой дом. Они подошли к какому-то входу, Кротов открыл перед Алексеем дверь и произнес: Входите!

Вошли. Охрана пристально смотрела на них. Кротов дал краткое указание одному из дежурных и подошел к телефону. Двое военных быстро проводили Алексея в какую-то комнату и закрыли за ним дверь. В комнате сидели несколько военных. Один из них говорил по телефону. Он положил трубку, указал Алексею на стул и сказал: Садитесь! Алексей сел.

Лейтенант НКВД Плюхин. Ваша Фамилия, имя и отчество, год рождения… Алексей ответил. Что—Что? Я не ослышался? Год рождения 1955?… Оказывается вы еще не родились на свет! Сейчас 1937 год, так вам предстоит родится только через 18 лет. Пробкин, обратился Плюхин к другому военному, помоги парню вспомнить его год рождения. Пробкин поднялся со стула, он был маленького роста, очень широкоплечий, ну какой-то квадратный, с маленькими глазками и безразличным лицом. Пробкин подошел к Алексею и очень больно ткнул его здоровенным кулаком в бок.

Ну что, вспомнил, когда тебя мама родила? Спросил Плюхин. Ты наверно надеялся нас этим удивить, так не надейся и не строй из себя сумасшедшего… Этот Цирк, который ты хотел нам показать мы уже видели и не раз. У нас даже был такой циркач, который родился в 21 веке, а недавно НКВД раскрыл большую группу вредителей среди преподавателей, работников и студентов университета. Один из них сидел на этом самом стуле, что сидишь сейчас ты, и говорил, что родился в 1950 году, мы ему конечно помогли вспомнить год его рождения, но ему это уже не помогло, суд приговорил его к расстрелу…

Вдруг дверь отворилась и в сопровождении Кротова вошел майор НКВД с серьезным и интеллигентным лицом. Все встали по стойке смирно. Кротов подошел к Алексею, протянул руку и сказал: Часы!

Алексей протянул Кротову часы, а тот отдал их майору. После этого майор дал несколько коротких указаний и ушел вместе с Кротовым. Алексея обыскали, забрали читательский билет и деньги, а потом проводили в камеру, точнее в небольшую уютную комнату. Там была кровать, туалет, умывальник, большой стол с телефоном и два стула. За столом сидел молчаливый военный и что-то писал в тетради. Через короткое время в комнату вошла женщина в белом фартуке и поставила перед изумленным Алексеем поднос. На подносе была сковородка с яичницей, две сосиски, ломоть черного хлеба с желтым кубиком масла, аккуратно нарезанный соленый огурчик, большая кружка компота из сухофруктов и плитка шоколада.

Может хотите что-то еще спросила, женщина у Алексея? Спасибо, этого достаточно. Военный кивнул женщине и она удалилась. Алексей прекрасно поужинал, а шоколад положил себе в карман, женщина пришла снова забрать посуду. Уже поздно, сказал военный, Пора ложиться спать и наклонил настольную лампу так, чтобы свет падал только на стол. Алексея не надо было долго упрашивать … Через несколько часов Алексея разбудил телефонный звонок, военного в комнате уже не было. Алексей встал и взял трубку. Алексей, раздался приятный женский голос. С вами говорит Атида из Службы спасения Агентства по перемещению в пространстве и времени. Пожалуйста пройдите по коридору направо до конца и зайдите в 16-ю комнату, я жду вас там. Алексей быстро оделся и вышел, дверь была незапертой. Он шел один по знакомому коридору, по которому его вели несколько часов назад и видел странную картину. Все застыло и было неподвижным. Словно остановился кадр в кино. Неподвижные люди, кто то курил, но струйка дыма неподвижно висела в воздухе, кто-то наливал из графина воду в стакан, но струя воды неподвижно застыла, Маятник больших часов, стоящих на полу, отклонился в сторону, но не двигался. Упавшая со стола ручка не долетела до пола и повисла в пространстве между столом и полом.

Вот и комната 16. Алексей постучал и вошел, а когда повернулся закрыть за собой дверь, вздрогнул. Никакой двери уже не было, а была сплошная стена. Он находился в комнате, в четырех стенах, без окон и дверей. Здравствуйте Алексей, я Атида, это я вам сейчас звонила.

Здравствуйте, ответил Алексей. Пред ним стояла высокая и очень красивая девушка в длинном, блестящем, синем платье, которое сверкало маленькими искорками, на плечи девушки падали роскошные, светлые волосы. За спиной у девушки стоял длинный стол, а над столом висел большой экран. На экране высвечивались огромные буквы СЛУЖБА СПАСЕНИЯ АГЕНТСТВА ПО ПЕРЕМЕЩЕНИЮ В ПРОСТРАНСТВЕ И ВО ВРЕМЕНИ. Ниже на экране светились цифры, которые показывали секунды, минуты, часы, дни недели и месяцы, а в самом низу большие цифры года : 2*48. Вот только вторая цифра была не видна, ее заслоняла большая ваза с цветами, стоявшая на столе.

Атида продолжала: наша Служба спасения была создана внутри Агентства по перемещению в пространстве и во времени, вскоре после того, как перемещение в пространстве и во времени стало доступно всем желающим. С единственной целью: спасение тех, кто ведет себя легкомысленно. Это путешественники не готовые к пути, не знающие и не изучившие то, что было в прошлом времени и саму жизнь в прошлом. А также для спасения тех, кто оказался невинной жертвой подобных безответственных путешественников. Разработаны строгие правила для перемещения в пространстве и во времени, нарушение которых может привести к тому, что путешественники не смогут вернутся назад в свое время, а также может привести к перемещению в пространстве и времени совершенно посторонних людей, совсем не желавших этого. Это то, что к сожалению произошло Алексей с вами. Приносим вам свои извинения. Вы можете вернутся в свое время, через ту дверь, в которую вы вошли сюда. Желаем вам всего доброго. До свидание.

До свидание ответил Алексей, он посмотрел и увидел, что дверь снова была на своем прежнем месте. Алексей открыл дверь и вышел, обернулся, чтобы закрыть дверь за собой и опять обнаружил, что никакой двери нет, а он стоит на улице своего города по которой он шел раньше ночью. Алексей поплелся домой, он чувствовал себя очень усталым. Пришел домой с трудом разделся, упал на кровать и заснул…

Утром его разбудил громкий стук в дверь. Вошел запыхавшийся Петя Горохов, работавший с ним в одном отделе. Леша, тебя второй день нет на работе. Кац послал за тобой, ему еще вчера несколько раз звонил Мухомор, тебя вызывал. Кац сказал, что ты послан куда-то с поручением, Мухомор страшно разозлился. Скорей одевайся и бегом в институт. Алексей бросился к умывальнику подставил лицо под холодную струю воды. Он чувствовал себя плохо, голова болела и что это за боль в боку? Алексей задрал рубашку, подошел к зеркалу, увидел огромный синяк, он вспомнил здоровенный кулак, которым его ткнули в бок, все остальное и ему стало еще хуже… Алексей не нашел своих часов, проверил карманы, там не было денег и читательского билета, зато была плитка шоколада, с надписью годен до 1940 года. Алексей быстро оделся и через три минуты он уже сидел в автобусе. А еще через пол часа он входил в институт. Мария Ивановна сидела за своим столом, у телефона и вид у нее был очень Озабоченный. Он у себя? спросил Алексей указывая пальцем на дверь отдела кадров. Мария Ивановна вздрогнула: Ой нет его. Он в вытрезвителе, прошептала Мария Ивановна. Ой, что тут было, что было … Вчера в конце дня какой-то здоровенный сильно пьяный мужик шел по нашей улице, может дом перепутал или дверь и вперся прямо к нам в институт, идет шатается неизвестно куда, я пыталась его остановить, но он меня в три раза больше оттолкнул как пушинку, а сам прямо в дверь отдела кадров. Раздался оттуда какой то крик, а потом все быстро стихло. Я конечно перепугалась, позвонила в милицию, они приехали быстро. Зашли, пьяный спал на полу в кабинете, а начальника отдела кадров нет. Но куда он мог исчезнуть из двери не выходил, на окнах решетки. Я прекрасно помню, когда он входил к себе и когда выходил. Это рядом со мной. Зашел за час до этого и не выходил ни разу. Он если выходит, то всегда, даже в середине дня, дверь за собой запирает. Дверь абсолютно целая, значит была не заперта и пьяный ее не сломал, а просто открыл, ну милиционеры забрали пьяного и ушли. А сегодня утром позвонили из вытрезвителя и сообщили, что Мухомор там и уже проснулся.

Мы им: это ошибка, не он это, а тот пьяница которого забрала милиция, а они отвечают, что этого пьяницу хорошо знают, он у них не первый раз, а этот другой, ваш работник, у него пропуск с фотографией, мы все проверили. А может и его как меня переместили в пространстве и во времени, а потом по ошибке вернули не в кабинет, а в вытрезвитель, подумал Алексей и ему стало весело.

Алеша, мне никто не верит, а я пока еще в своем уме. Уже говорят, что Мария Ивановна это все выдумала, может Мухомор вообще в кабинет не заходил или ушел раньше, мало ли что старушке со страху померещилось… Алексей направился прямо к начальнику.

Ну что, как там дела в отделе кадров? Ехидно спросил Кац , а вы уже знаете? Знаю, знаю еще бы. И знаю зачем он вызывал тебя. Догадываюсь. Но пока рано радоваться, неизвестно кого пришлют. Помнится работал в политехе все были недовольны проректором, писали на него, жаловались. Сняли в конце концов, но прислали нового гораздо хуже… Так что вместо мухомора может вырасти и бледная поганка….И тебе рано радоваться.

А что собственно произошло? Спросил Алексей.

Ты вообще газеты читаешь и их главная роль в жизни каждого советского человека тебе известна?

А как же: мы все Ленина изучали: Газета это не только коллективный пропагандист и агитатор, но также и коллективный организатор.

И это все?

Веселое настроение не покидало Алексея: Ну еще и в условиях острого дефицита туалетной бумаги…

А про Продовольственную программу ты забыл? Вот почитай, это все про наш институт. И Кац ткнул пальцем в передовую статью на первой странице областной газеты. И чего это вы там в колхозе за три недели накосили? В статье ясно говорилось, что по мнению руководства колхоза, рабочая Бригада НИИ электромеханики плохо справляется с заготовкой сена для сельского хозяйства. Приехали полсотни людей, разбили палаточный лагерь, а на деле наслаждаются возможностью побыть на природе, купаются в озере, загорают, из приемников звучит веселая музыка…

Ну раз им не нравится, как мы проводим свободное время, прислали бы к нам лектора, чтобы провел политинформацию, не унимался Алексей. И что за кретин написал весь этот бред, мы вроде никакого корреспондента не видели. Не играет роли, холодно отрезал Кац. Областная газета орган обкома партии, написанное обсуждению не подлежит! Вывод только один: надо принимать меры. Вот и принимают. Особенно по отношению к тем, кто плохо проявил себя на трудовом фронте. Вчера было общее собрание института, выступил директор и прямо сказал: Нам такие люди не нужны. Мухомор сидел как всегда в президиуме и руки потирал от удовольствия, глаза сверкали…

Так может он на радостях и хлебнул лишнего. Сказал Алексей. Ну не знаю, история больно темная, какая то мистика, Мухомор непьющий, его с прежнего места за другое поперли, он большой интерес к студенткам проявлял. Но Мария Ивановна женщина умная и серьезная и в своем уме. Уверяет, что зашел в кабинет за час до конца дня и не выходил… Так что у вас там, в колхозе произошло?

Работали вполне нормально сена заготовили немало, но администрация колхоза хотела еще больше. А работать косой я так и не научился, ну меня и еще нескольких ребят послали работать на корнеизмельчитель, короче КИР. Это такой большой прицеп, его трактор тянет по полю, а между трактором и прицепом такая штука, которая режет траву и транспортирует ее на прицеп. Быстро образуется куча посередине, поэтому на прицепе должен постоянно стоять человек, который вилами эту кучу раскидывает, чтобы весь прицеп наполнился. Нужен комбинезон, очки и обязательно каска на голову, КИР может вместе с травой еще камень или железяку на прицеп забросить. Наловчился я и в один день даже сделал семь прицепов за смену. Тракторист уже с утра пьяный, едет так, что старый и разболтанный прицеп шатается из стороны в сторону, да и поле очень неровное, где холмик, а где яма. Меня заранее предупредили, что если прицеп начинает переворачиваться, то надо сразу выпрыгивать с противоположной стороны. Так оно и случилось, работаю вилами и вдруг вижу прицеп резко наклоняться стал, я быстро спрыгнул, а прицеп повалился на другую сторону и сломался. Трактор остановился, пришли другие работники, один из наших ребят держался за плечо. КИР захватил какую то железяку и эта железяка сильно ударила парня. Стоим и говорим на краю поля. Вдруг видим едет черная волга. Останавливается рядом с нами, выходит человек в костюме с галстуком подходит к нам и говорит:

Почему не работаете, государство вам дало образование, а секретарь райкома вас должен упрашивать работать, а я ему: так меня в университете не учили сено косить. Он ничего не ответил, повернулся, сел в свою волгу и укатил… Вот и все Наум Яковлевич.

Да нет не все, возразил Кац. Тебе конечно повезло, но надо спешить. Сейчас у нас сокращение штатов, вот я и хочу тебя сократить, а что если неровен час Мухомор вернется, наши трудовые книжки все у него. Да и без Мухомора тебе могут организовать запись в трудовой книжке, что ты уволен за грубое нарушение трудовой дисциплины. Мало тебе пятой графы. Да еще одна сука на тебя накапала, что ты вел разлагающие разговоры, зайдешь ко мне через пару часов.

В концу дня Алексей зашел к кабинет Каца. Ну вот Леша, слава Богу все уладил, тебя сократили, так что ты опять свободный художник. Поезжай домой, отдохни, а захочешь вернутся в наш город, чем могу помогу. Тебя как человека и как творческую личность могу рекомендовать кому угодно, а вот язык советую попридержать. Искать работу в нашем городе в ближайшее время не советую, шум должен утихнуть, сам понимаешь, первое что сделают позвонят на прежнее место работы. Спасибо вам за все Наум Яковлевич взволновано сказал Алексей.

На следующий день секретарша отдела кадров вручила Алексею его трудовую книжку. Алексей попрощался с Кацем и другими хорошими людьми, спустился на первый этаж, попрощался с Марией Ивановной и вдруг открывается дверь кабинета Сурикова. Леха, зайди ко мне позвал его Павел Николаевич. Алексей зашел. Суриков запер дверь и развернул на столе огромный кусок прекрасного домашнего пирога с мясом и грибами. Вот это мне жена на работу принесла, а это я сам принес. Суриков подошел к книжной полке, вытащил три тома Есенина, достал стоящую за ними бутылку армянского коньяка и сказал: Алеша, ты хороший парень, я хочу выпить с тобой. У нас с женой радость, первый внук родился, парень хоть куда, почти четыре килограмма. Поздравляю молодых дедушку и бабушку, с улыбкой сказал Алексей, Чтоб ваш внук был здоров! Спасибо дорогой, спасибо! Суриков налил две маленькие рюмочки коньяку и стал резать пирог большим ножом, который был у него еще с войны. Они выпили. А потом Суриков налил еще по рюмочке и сказал, а это за тебя Леша, чтобы ты нашел свое место в жизни. Спасибо, Павел Николаевич!

Оставшийся большой кусок пирога Суриков аккуратно завернул, вручил Алексею и они попрощались…

А еще через несколько часов Алексей уже ехал в поезде в Ленинград. Он приехал утром на Московской вокзал, вышел на Невский и поспешил к дому, где жила Светлана Александровна. Булочная была на прежнем месте. Алексей зашел в подъезд в глубоком волнении, вот третий этаж, квартира 26, список жильцов. Травкина Светлана Александровна один звонок. Жива, Слава Богу! Позвонил. Худая старушка открывает дверь, улыбается и спрашивает Вам кого?

Светлана Александровна это же я Алексей, тот самый, помните как в 1937 году я вам помогал разгружать хлеб в булочной. Она его узнала и обняла Алеша, Алешенька, заходи дорогой… Вот они сидят на диване и рассказывают друг другу о пережитом. Видишь Алеша, мне уже восемьдесят два года, у меня взрослые внуки есть даже правнук. А будущее из которого ты Алеша тогда ко мне пришел в далеком 1937 году, теперь стало моим настоящим, я всегда помнила о тебе Алеша и ругала себя за то, что позволила тебе тогда уйти.

Слава Богу, что все обошлось…. Вскоре после встречи с тобой, я стала работать в издательстве иностранной литературы и ушла из булочной. Служила в армии военным переводчиком, закончила войну в Берлине. Ну а ты, как ты сейчас? Алексей рассказал ей свою историю.

Жаль Алеша, очень жаль, но все-таки сейчас не 1937 год.

Что-нибудь придумаем. Моя очень близкая подруга, еврейка, мы познакомились с ней в начале войны, на курсах военных переводчиков. Она, и не только она, мне много рассказывала о проблемах с пятой графой. Сейчас я ей позвоню и Светлана Александровна вышла в коридор, к телефону. Минут через пять она вернулась. Вот что Алеша, в Ленинграде тебя без прописки никуда не возьмут, я бы рада тебя прописать, но не пропишут. А вот хорошие люди есть везде и протянула Алексею листок бумаги с адресом, это ехать часа четыре с Московского вокзала. Ты успеешь к концу рабочего дня. Моя подруга с этим человеком не знакома, но знает, что он многим помог. А вечером возвращайся ко мне, в Ленинград. Я жду от тебя хороших новостей. Не теряй время, Да вот твой кошелек с деньгами, который ты забыл у меня в 1937 году. Спасибо Светлана Александровна, это очень кстати, там моя месячная зарплата. А деньги, которые вы тогда положили в мой карман, мне тоже пригодились, я на них поел в столовой. А вот вам шоколад и Алексей достал из кармана пиджака и протянул Светлане Александровне плитку шоколада. Ой спасибо Алешка, так это мой любимый шоколад, его выпускали до войны… Ну поезжай, успехов тебе Алеша!

По дороге на Московский вокзал Алексей забежал в библиотеку Салтыкова Щедрина, Валентина Николаевна сидела на прежнем месте. Здравствуйте Валентина Николаевна! Алексей положил ей на стол купленный по пути букетик тюльпанов. Здравствуй Алеша, спасибо!

Валентина Николаевна, вы думали, что ошиблись, когда выписывали мне читательский билет и потом бросили его в ящик вашего стола, но вы тогда не ошиблись! Это ты о чем Алеша? Этот ящик давным-давно неисправный, не выдвигается. Помню еще до войны я положила туда свой паспорт и деньги, а потом не смогла ящик открыть, хорошо, что шел мимо сильный парень, он открыл мне ящик с большим трудом и с тех пор ящиком никто не пользуется.

Валентина Николаевна, давайте я попробую. Алексей подошел к столу, потянул за ручку, а ящик не открывается, потянул еще сильнее и опять ящик не открывался, потянул изо всех сил и ящик открылся. Там лежали старые пожелтевшие газеты, красивые бусы и читательский билет Алексея. Ой, так это мои бусы, а я думала, что их потеряла. Воскликнула Валентина Николаевна.

Вот видите Валентина Николаевна, ваши замечательные серьги вам подарила бабушка, а теперь вы сама бабушка и можете подарить эти бусы своей внучке. Валентина Николаевна взяла читательский билет, открыла его, посмотрела и с изумлением спросила: Алеша ты что волшебник? Как сюда попал твой билет? Нет я просто побывал в далеком прошлом, а в ближайшем будущем снова буду рад вас навестить, но сейчас я очень спешу, до свидания! А еще через пять часов Алексей зашел в отдел кадров одного очень серьезного института. Отставной седой военный со звездой Героя Советского Союза на груди, окинул Алексея внимательным взглядом и попросил не паспорт показать, а диплом, посмотрел и сказал: Тут тебя не возьмут, а вот в другом институте возьмут, иди туда и скажи, что меня прислал Иван Владимирович, я позвоню. Взяли…

Ну а как же мои герои, я их придумал, они уже живут в мыслях и чувствах тех, кто о них прочитал. И что с ними было и что с ними будет? Сам не знаю почему я не рассказал об их прошлом и будущем, а начал из середины? Этот рассказ может быть началом большого романа, может и вправду написать об этом роман? Не знаю, напишу ли я когда-нибудь этот роман. Вот уж эта пятая графа, никуда от нее не уйдешь, начинаешь писать об одном, но все время уходишь в сторону и рассказываешь о своих приключениях. Может и вправду напишу я этот роман, а может и не напишу… Но начало у романа уже есть.

Это когда я впервые столкнулся с пятой графой, еще совсем не понимая, что это такое. В третьем классе меня перевели в другую школу и посадили за парту с одной девочкой. Сами понимаете паспорта у меня тогда еще не было. Я знал, что я еврей, но не придавал этому факту какое-то значение, наверное потому, что еще ни разу в жизни мне никто не напомнил об этом. Я даже не умел тогда отличать евреев от неевреев. Прошло несколько дней и эта девочка сама определила что я еврей, стала называть меня евреем, а потом сказала, ты еврей и скоро вас евреев вообще не будет…

Вот тогда первый раз в жизни меня назвали евреем. Мне ребенку тогда было трудно понять, что скрывается за словом еврей, что это дано мне от рождения, на всю жизнь и будет приносить проблемы в будущем…