Михаил Ривкин: Недельный раздел Ваеце

И уже РАМБАН разъяснил разницу между жертвой, угодной Всевышнему и жертвоприношением язычников. В разделе Ваикра он указывает, что приносящий жертву, угодную Всевышнему, хочет превознестись своей жертвой, «чтобы приблизиться к Б-гу», в то время как язычник хочет спустить божественное до своего уровня, хочет перетянуть на себя вышнюю силу.

Михаил Ривкин

НЕДЕЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ ВАЕЦЕ

Мудрецы Талмуда очень строго подходят к нашим праотцам, если они находят в них какой-то изьян, то сразу же прямо говорят об этом, и даже указывают, когда и как в дальнейшем в Торе описано наказание праведника за содеянное им прегрешение. Поздние комментаторы не всегда придерживаются такого подхода. Есть и те, кто всегда стремятся оправдать, объяснить, по крайней мере — найти какие-то смягчающие обстоятельства. Есть и те, кто стремятся понять, как же дошёл праведник до жизни такой, как он сошёл с того единственно верного пути, который был ему указан и предназначен. В нашей главе несчастная Рахель обращается к Яакову:

«И увидела Рахэйль, что она не родила Яакову, и позавидовала Рахэйль сестре своей, и сказала Яакову: дай мне детей; а если нет, я умираю» (Брейшит 30:1)

Очень странно, и даже жестоко звучит ответ Яакова:

«И возгорелся гнев Яакова на Рахэйль, и он сказал: разве я на месте Б-га, лишившего тебя плода чрева?» (Там 30:2)

И этот ответ вызвал недоумение у ранних и поздних комментаторов. Неужели женщина, которая произносит эти слова страдания и боли, заслужила такой ответ? Неужели не знал Яаков, что нельзя придираться к человеку, когда тот разгневан, какой недостаток нашёл он в этом скорбном вздохе? РАМБАН более других комментаторов стремиться заглянуть в душу человека, найти в глубинах души истинные мотивы поступков. Он и в данном случае старается понять, что же толкнуло Якова сказать эти горькие слова его возлюбленной жене:

«Сказали комментаторы: молись за меня, а если нет — я умираю, так пишет РАШИ. Ибо тот, у кого нет детей, считается как мёртвый, таков мидраш Учителей наших. И я недоумеваю: если это так, то почему же возгорелся гнев его?! Почему он сказал: «разве я вместо Б-га»? Разве праведники не молятся за других, и разве Всевышний не слышит их молитв? Ведь Элияу и Элиша молились за иноземных женщин. И представляется мне, что вот за что обвиняют его Мудрецы: сказано в Брейшит Раба: сказал ему Всевышний: так ли должно отвечать на стенания? \…\ По простому смыслу, сказала Рахель Яакову, чтобы дал ей детей, и на самом деле она имела в виду, чтобы он молился за неё до тех пор, пока не будут дарованы ей дети, а если нет — то умрёт она от горя. И говорила она не должным образом, ревностно, и думала, что от любви к ней будет Яаков поститься, и оденет одежду скорби, и будет молиться до тех пор, пока не будет у неё детей, чтобы она не умерла от горя.

И разгневался Яаков, ибо не зависит от праведников, будет ли их молитва услышана в любом случае, сама собой. \…\ И потому сказал ей, что он не на месте Всевышнего, который властен благословить бесплодных женщин, и не озабочен Яаков этим, потому что она бесплодна, а не он.

И оправдание её в том, что когда увидела она, что не может положиться на молитву Яакова, то она сама стала молиться Слышащему молитвы, как сказано: «И услышал её Всевышний».

И уточним мы тут, согласно мнению Мудрецов, что невозможно, что Яаков не помолился за свою любимую жену, однако не была принята благосклонно его молитва, и вот пришла к нему Рахель, измученная, пожаловаться ему и попросить, чтобы дал он ей детей своей молитвой в любом случае, ибо не уступает он своему отцу, который такое сотворил. И разгневался он, и сказал ей, что это в руках Всевышнего, а не в его руках. И молитвы отца его были услышаны, ибо тот был праведник, но она лишена плодородия, и так оно и было» (РАМБАН там)

Согласно этому комментарию, Яаков разгневался не потому что она к нему обратилась, и не потому что говорила с ним жалобно, как любимая женщина. Яаков разгневался, ибо увидел в её словах неверное восприятие самой идеи молитвы, более того, увидел в её словах ошибочный взгляд на отношение человека ко Всевышнему. Ибо именно в этом заключена разница между всевозможными заклинаниями и причитаниями, колдовством всяческих язычников и между чистой молитвой человека Творцу его. Язычники стремятся склонить волю богов в свою пользу, будь то заклинаниями, жертвоприношениями, жестикуляцией, танцами, или же словами восхваления и восхищения, нытьем и назойливыми просьбами — и всё это с целью подчинить божество различными средствами своей воле. И всё это не что иное как колдовство и самое настоящее идолопоклонство. В то время как истинно верующий осознаёт, что его молитва не может принудить Создателя, он знает, что «Всевышний доброе в Его глазах содеет», и точно так же, как благословляет за добро, благословляет и за несчастье.

И уже РАМБАН разъяснил разницу между жертвой, угодной Всевышнему и жертвоприношением язычников. В разделе Ваикра он указывает, что приносящий жертву, угодную Всевышнему, хочет превознестись своей жертвой, «чтобы приблизиться к Б-гу», в то время как язычник хочет спустить божественное до своего уровня, хочет перетянуть на себя вышнюю силу. И это же относится и к различаю между истинной молитвой и между молитвой, которая по сути есть заклинание.

И вот, по мнению РАМБАНА, согрешила праматерь наша Рахель своим желанием принудить волю Всевышнего своей молитвой, точнее — желанием, чтобы помолился за неё праведник и склонил желание Всевышнего согласно её желанию, и в этом смысл гнева и недовольства Яакова.

РАДАК также усматривает в словах Рахель признак ложной веры, и устрожает ей по грехам её:

«И потому разгорелся гнев Яакова на неё, что она приписала силу ему, а не Всевышнему, которому принадлежит сила и возможность, чтобы «бесплодная родила семерых». И она сказала ему «дай мне детей», но если бы сказала: попроси милосердия мне, то была бы она права, и он бы на неё не разгневался»

Другое объяснение этому гневу даёт автор «Акедат Ицхак», в своём очерке о разделе Брейшит:

«И вот, в двух именах — «женщина» и «хава» — выясняется, что есть два предназначения. На одно из них указывает имя «женщина (אשה), ибо от мужчины (מאיש) взята», и подобно ему может она постигать слова разума и праведности, как делали наши праматери и некоторые праведницы и пророчицы, и как это следует по простому смыслу главы «Жена праведная» (Мишлей). А второе предназначение состоит в рождении детей, и она является сосудом для этого, и предназначена для рождения и воспитания детей, как на то указывает имя «Хава — мать всего живого». И вот, женщина, которая не родила не может исполнить своего малого предназначения, и останется бесплодной, подобно мужчине, который не породил сыновей, и сказано про бесплодную женщину и бесплодного мужчину: «И дам Я им в доме Моем и в стенах Моих память и имя, (которые) лучше сыновей и дочерей» (Йешайа 56:5), ибо очевидно, что главное в порождении праведников это добрые дела (РАШИ, к словам «это порождение Ноаха»). И потому возгорелся гнев Яакова на Рахель, когда та сказала «дай мне детей, если нет я умираю», и прикрикнул он на неё, и этим вразумил её в этом важном вопросе, что она не умирает согласно их общему назначению, даже если она не имеет потомства, если исполнит она главное назначение»

Гнев Яакова объясняется тут как гнев на то, что Рахель забыла свое главное и истинное предназначение, которое, по словам комментатора, не отличается от предназначения мужчины. Ибо она «подобно ему может она постигать слова разума и праведности, как делали наши праматери и некоторые праведницы и пророчицы, и как это следует по простому смыслу главы «Жена праведная». А она, в тоске по ребёнку, видела только свое второе предназначение (согласно мнению автора «Акеда» — малое), быть матерью, а без этого — жизнь не в жизнь (а если нет — я умираю). И в этом состоит измена миссии, бегство от предназначения, уклонение от наложенных на неё обязанностей, быть не просто женщиной — быть человеком.

И РАМБАН, и РАДАК и автор «Акедат Ицхак» стараются оправдать Яакова, объяснить его вспышку гнева, в то время как они увеличивают вину Рахель, и видят в её словах нечто большее, чем огорчение, обычное для любого человека в час несчастья. Однако наши Мудрецы в своих мидрашах осуждают его, и не пытаются облегчить его вину.

«Южные мудрецы от имени Рабби Александри: «Ответит ли мудрец знанием ветреным» (Йов 15:2) — это про Авраама, как сказано: «И прислушался Аврам к голосу Сарай» (Брейшит 16:2). «и наполнит ли ветром палящим чрево свое» (Йов там) — это про Яакова, как сказано: «И возгорелся гнев Яакова» (Брейшит 30:2). Сказал ему Пресвятой, будь Он благословен: так ли отвечают страдающим? Да будет так, что сыны твои будут стоять перед её сыном» (Брейшит Раба 71:10)

Мудрецы обвиняют Яакова в том, что он дал недостойный ответ той, которая обратилась к нему в час страдания. И, как обычно, они ищут подобные выражения в разных местах, даже очень далёких друг от друга, и находят между ними глубокую смысловую связь. И в данном случае они усмотрели связь между двумя стихами, между словами Яакова, обращёнными у Рахель:

«разве я вместо Б-га» (Брейшит 30:2)

И между словами Йосефа:

«Разве я вместо Б-га» (Брейшит 50:19)

В чём же заключается эта связь, на которую указывает нам словесное подобие этих слов? Это связь, на которую указывает мидраш, между двумя противоположными ситуациями: оскорбительное и причиняющее боль поведение с одной стороны, и поведение ободряющее и утешающее. Яаков произнёс эти слова, когда Рахель обратилась к нему в годину несчастья, обратилась за помощью, а он отверг её причитания, указав на границы своих возможностей. В то же время Йосеф выразил этими же словами, обращаясь к своим испуганным и трепещущим братьям, в ответ на их просьбу простить их, своё прощение, именно потому, что он познал и принял границы своих возможностей. И это самоунижение призвано доказать братьям и самому себе, что нельзя ему судить братьев — ибо вышний суд в руце Всевышнего.