Михаил Ривкин: Недельный раздел Ваишлах

Мы учим отсюда, что страх Яакова указывает не на его маловерие в обетование Всевышнего, но на неуверенность в самом себе, в своих деяниях, в своей правоте, в своих заслугах.

Михаил Ривкин

НЕДЕЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ ВАИШЛАХ

Наши комментаторы много спорили о том, правильно ли поступил праотец Яаков обратившись в Эсаву, отправив к нему посланников, в надежде пробудить его милосердие. Есть те, кто его оправдывает, есть и те, кто осуждает, есть те, кто восхваляет его осторожность и восхищается его мудрым поведением, но есть и те, кто осуждает его за недостаток настойчивости, высмеивает за его низкопоклонство, и представляет его как отрицательный пример для потомства.

«И послал»: и с этого началось наше порабощение Эдомом. И цари Второго Храма заключили союз с римлянами, и именно в этом и заключалась причина того, что попали мы в руки римлян. И об этом говорится в словах Мудрецов наших, и написано в книгах» (РМБАН)

Но вот дело сделано, посланники посланы и возвращаются с дурными вестями:

«И возвратились посланцы к Яакову, сказав: мы пришли к брату твоему, к Эйсаву, но он тоже идет навстречу тебе и с ним четыреста человек» (Брейшит 32:7 пер. Д. Йосифона)

Какова же была реакция нашего праотца в этот момент? Что он почувствовал и что он сделал на глазах у всех? И о том, и о другом рассказывает Тора.

О его чувствах сказано:

«И устрашился Йааков очень, и тяжко стало ему» (там 32:8 пер. Ф. Гурфинкель)

Как же это возможно, что тот, кто видел во сне лестницу, стоящую на земле, и упирающуюся в небо, видел ангелов, которые поднимаются и спускаются, слышал обращённые к нему слова Всевышнего: «И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в землю эту, ибо Я не оставлю тебя, доколе не сделаю того, что Я сказал тебе» (там 28:15), как может быть, что этот человек испугался? Как может быть, что тот, кого сопровождали ангелы на его жизненном пути, тот, кому в доме Лавана открылся Всевышний и повелел ему вернуться на родину, тот, ради которого Всевышний открылся Лавану, как может быть, что этот человек испугался? Как может быть, что тот, кто наяву видел исполнение стиха «Потому что ангелам Своим Он заповедает о тебе — хранить тебя на всех путях твоих» (Теиллим 91:11) — как может быть, что такой человек усомнился в исполнении обетования, засомневался в слове Всевышнего?

Может ли быть, что Яаков, человек непорочный, не знал истинного смысла стиха «Г-сподь со мной, не устрашусь. Что сделает мне человек» (там 118:6)?

Этот вопрос возникал уже у Мудрецов Талмуда, они его по-разному формулировали и отвечали на него по-разному:

«Человек, которому обещал Всевышний — будет ли он страшиться и бояться?

Но сказал праотец Яаков: спаси и помилуй, чтобы не замарался я грехом» (Мехилта Бешалах)

И подобным же образом объясняют Мудрецы слова о том, что Моше испугался царя Ога:

«Вот как сказано в Писании: «Блажен человек, который всегда страшится; а ожесточающий сердце свое попадет в беду» (Мишлей 28:14) И такова особая мера ответственности праведников, хотя Всевышний ему и обещает — не пренебрегает он страхом Б-жьим. И так же сказано про Яакова: «И устрашился Яаков очень. Сказал он так: а может быть, что я в чём-то испортился у Лавана? Просвети и веди меня, Всевышний!» (Танхума Хуккат)

Праведник, которому обетовано от Всевышнего смотрит на себя не так, как человек который верит в судьбу, как тот, кто верит в слепой рок, верит что все его деяния и старания не могут ничего изменить в жизни, не улучшат и не ухудшат ничего, ибо уже брошен его жребий. Истинный праведник знает, что обетование, данное ему от Всевышнего — дано ему под определённым условием, обетование исполняется, если праведник «не замарался грехом», по словам наших Мудрецов.

И нечто подобное, но только с обратным знаком, происходит в книге Йоны. Пророк приходит в согрешивший город, и во всеуслышание делает серьёзное заявление, безо всяких условий и безо всяких оговорок, с указанием точной даты: «Через сорок дней Ниневия будет опрокинута» (Йона 3:4) — это звучит приговор Владыки Мироздания, и нет силы, которая могла бы его отменить. Однако жители Ниневии понимают, что нет тут приговора и нет предопределения, что всё зависит от решения человека, от его действий, которыми он становится активным участником Всевышнего и вместе с Ним выносит окончательный приговор. Они делают то, что в состоянии сделать, они раскаиваются и надеются «Кто знает, может передумает Б-г и сменит гнев на милость» (там 3:9)

Но это происходит и в обратном направлении — праотец Яаков знает, что дарованное ему обетование — это не колдовство и не приговор, это не вексель, который лежит у него в кармане и который он может предъявить Всевышнему для оплаты. Это обетование может быть обесценено, если будут обесценены его деяния и добрые свойства.

И мы уже видим, что Яаков хорошо это осознаёт, как только слышит это обетование Всевышнего:

«Если будет со мною Б-г» — Рабби Танхума от имени Рабби Аха сказал: «И вот Я с тобой» — и далее написано: «Если будет со мною Б-г» — отсюда учим, что нет обетования праведнику в этом мире» (Брейшит Раба 76:2)

И комментаторы добавляют:

«Ибо может он согрешить»

Мы учим отсюда, что страх Яакова указывает не на его маловерие в обетование Всевышнего, но на неуверенность в самом себе, в своих деяниях, в своей правоте, в своих заслугах.

Иное объяснение, психологическое, даёт страху праотца Яакова, Ицхак Абарбанель, вот его слова:

«Страх Яакова и его боязнь проистекали не от слабости его веры, ибо в сердце своем он полагался на Всевышнего. Его страх был подобен чувствам истинного героя, который, выступая на войну, боится смерти и чувствует опасность, но благодаря своим достоинствам готов пренебречь своей жизнью, и избрать прекрасную смерть, как пишет философ в своей книге. А тот, кто выступает на войну и думает, что не умрет — не называется героем, подобно тому, как дающий милостыню по причине расточительности и пренебрежения к деньгам — не называется щедрым, ибо сделал он это не для блага ближнего, но по своей расточительности. И потому пристало герою, чтобы помнил он о смерти, но при этом избрал бы её ради исполнения заповеди. И так обстояло дело с Яаковом. Ибо если бы он не боялся Эсава, что тот убьет его, и его жён, и его детей, то в этом случае в его выступлении навстречу Эсаву, то в его поведении не было смирения пред Всевышним и упования на Него и его всемогущество, ибо шёл бы навстречу врагу, полагаясь исключительно на свою силу. Но на самом деле Яаков правильно просчитал ненависть Эсава, и правильно рассчитал его силу, и потому боялся его, но при этом усмирил он свой страх, и собрался с силами и пошёл навстречу брату своему — и потому достоин он называться истинно верующим в пророчество и в полагающимся на могущество Всевышгего»

Иными словами: не своих грехов боялся Яаков, не того, что он не достоин милости Всевышнего. Его страх — это тот естественный страх, которому подвержен каждый человек, праведник или злодей, малый и великий, не надеющийся и даже надеющийся на Всевышего. Это страх, хорошо знакомый даже смелым и героям «И потому пристало герою, чтобы помнил он о смерти», чтобы выступая на войну он боялся смерти!» И только преодолев этот страх открывается человек как герой, преодолев все сомнения и колебания — открывается как уповающий на Всевышнего. И потому показывает нам Тора Яакова даже в минуту его слабости.