Наталия Шайн-Ткаченко: Баба-Яга и другие

Продолжая ворчать, Баба-Яга первым делом обернула клавиатуру и вернула её на воронец. Ещё бы, с ятями! Затем потрясла клавиши как игральные кости, снова взлетела под потолок и оттуда бросила их в котёл.

Наталия Шайн-Ткаченко

БАБА-ЯГА И ДРУГИЕ

Я приближался к избушке, всё ещё пребывая в сомнениях. Но воспоминания о вчерашнем ужине укрепили мою решимость. Пора действовать, хватит с нас паллиативов и полумер.

Звонка на лесной избушке, естественно, не оказалось, вместо дверного молотка висела на подозрительного вида верёвке большая берцовая кость. Содрогаясь от отвращения, я поднёс руку, но дотрагиваться не пришлось: верёвка сама изогнулась, и кость застучала в мгновенно отворившуюся дверь.

— Проходи, милок, устраивайся, — согбённая старуха в платке с мухоморами, с выбивающимися из-под него седыми прядями, улыбалась беззубым ртом. — Можешь ничего не объяснять. Ежели добрался до меня, знать, беда настоящая. Достали тебя. Отчаяние привело, али по запаху нашёл, не суть важно…

Старуха усадила меня на перевёрнутое ведро, оказавшееся очень удобным и мягким, сунула в руки оловянную кружку с восхитительно ароматным напитком.

— Пей, Игорёк, не бойся. Мне антиреклама ни к чему, всё высший сорт. А теперь слушай да головой кивай. Данные на всяк случай надобно уточнить. Поехали по пунктам. Жена?

— Жена, Наташа, — я судорожно вздохнул и отпил большой глоток. Пересохшее горло мгновенно смягчилось. Наверное, это и есть вкус настоящей медовухи, пробовать-то раньше не доводилось.

— Меньше года? Больше? — старуха расспрашивала, летая по огромной тёмной кухне и отрывая сухие листочки с развешанных под потолком травяных букетов.

— Ох, тринадцатый пошёл…

Старуха застыла в воздухе:

— Ничего себе, ну ты и долготерпец! Запущенный случай… Эх, милай… Что ж ты раньше-то не пришёл? Небось, надеялся, болезный, само пройдёть?! Нету. Не бывает. Но как горю твоему помочь, мне ведомо. Конечно, станет дороже.

Баба-Яга бросила травы в котёл и отлила туда же по нескольку капель из разноцветных бутылей.

— У меня с собой только по тарифу, — я растерялся. Валера назвал бабкину цену в разных валютах и сказал, что сумма годами не меняется. — Но я привезу! Завтра же!

— Ничего, дорогой, расплатишься. — Старуха зловеще расхохоталась.

Она отлетела в дальний угол под самый потолок и сняла с широкого бруса что-то крупное, завернутое в сверкающую ткань.

Осторожно положила на стол возле начинающего закипать котла, развернула. Со своего ведра я с разочарованием увидел простую серую клавиатуру. Бабка усмехнулась:

— Нет, милок, у тебя дома не круче… Да не красней ты, вот же… Знал, к кому ехал! Лучше скажи, гарантию на какой срок устанавливать будем? Могу от года до пятидесяти. Разница в цене мизерная, да я и скидочку дам. Войду в положение: беда-то какая приключилась. Надо же, тринадцатый годок!

— Гарантию?!

Валера не говорил, что такое возможно. Я смотрел на старуху со всё возрастающим уважением. Только как расплачиваться… Разберёмся. Думаю, дело того стоит. Сколько мне выстрадать довелось, без слёз не расскажешь. Не потребует же она душу, не тот случай… Была не была:

— Максимальную давайте!

— Эх, кто б сомневался, все вы такие…

Она поднесла ко рту клавиатуру и выкусила с угла две клавиши.

— Видишь?! Буква ять, да дважды! Эх-ма, на вас не напасёшься…

Продолжая ворчать, Баба-Яга первым делом обернула клавиатуру и вернула её на воронец. Ещё бы, с ятями! Затем потрясла клавиши как игральные кости, снова взлетела под потолок и оттуда бросила их в котёл. Крикнула:

— Поберегись!

Я отпрянул от взвившегося смерча, чуть с ведра не свалился.

Бабка летала вокруг и припевала-приговаривала:

— Усти-донцы-роулёнцы, кристи-руби-петрушёнцы! Кысь-брысь!

Долго ли коротко, а варево в котле поискрило-побушевало да успокоилось. Баба-Яга с ухмылкой, обнажившей единственный зуб, половником разлила в десяток крохотных пузырьков целый котёл густой субстанции.

— Подливать в чай раз в год, цельный пузырёк зараз. Лучше всего третьего марта аккурат в праздник, то ли ихний, писак этих, то ли дикой природы. По сути одно и то же.

Не пытайся сэкономить, только хуже сделаешь. Учти, отвадить совершенно даже мне не под силу, но отсылать в издательства перестанет. Гарантирую.

Может, портал найдёт какой-никакой, а то и просто на праздники станет сочинять поздравления для открыток этих кошмарных, но не более. Дом в порядок приведёт, на кухню вернётся пироги печь, котлеты вертеть. Да и остальное, что хорошей жене положено. А не у компьютера по ночам сидеть, рассказики кропать…

Ну, а теперь главное. Да ты допивай, допивай!

Я хватанул остатки напитка. Душа пела, сами собой складывались благодарственные строки. Но произнести их вредная бабка не дала, прищурилась, прожгла глазом насквозь:

— Могу для тебя добавить секретный ингредиент. Выпьешь один раз при мне и начнёшь тексты писать вместо Наташеньки, жёнушки твоей, графоманочки бывшей. ПсевдОним оставишь прежний — и вперёд. Хочешь?! Али деньгами заплатишь?!

Я опешил:

— Бабулечка, а вам какой с того профит?! То есть если я сам теперь творить начну?!

— Смешной ты, Игорёк! Я ж нечисть недобрая, мне баланс графоманов поддерживать в задачу установлено. А эти отворотные зелья — так, хобби да отхожий промысел на булавки. Да ты не стыдися, в ба-а-альшой компании окажешься. Ещё ни один супруг не отказался. Да и детки туда же.

Потому дебет с кредитом у меня завсегда в полном ажуре. Так было да так, я смотрю, и останется.

Забытый запах пирожков с капустой разносился на всю улицу. Я, окрылённый, только подлетал к дому, а в голове сама собой уже складывалась ода:

«О ты, пирог с капустой вожделенный!
О тесто, нежное как пух и…»

Вот чёрт… Ойкуменой, коленный, надменный, обалденный…

2015-2025

Примечание

Новая авторская редакция.