С выпученными глазами Писатель рванулся вперёд, судорожно пытаясь откинуть в сторону приблизившееся к лицу щупальце. Рука прошла сквозь нечто багровое, не встретив сопротивления живой материи. Человек потерял равновесие и мгновенно оказался возле самого экрана, разросшегося так, что его край, левый, тот, со щупальцем, стекал со стола. И именно из-за левой кромки показалась голова огромного зелёного рака с такими же, как у него самого, выпученными чёрными глазами. Щупальце же оказалось нескончаемо-длинным усом.
ЧТО-ТО ЖУТКОЕ И МРАЧНОЕ
Захохотал внутри головы утробный Голос.
Мигнул и погас торшер, комнату заполнило белёсое сияние, мутное, отливающее перламутром, будто бы пространство затопило мыльной водой.
Писатель резко оттолкнулся от клавиатуры и поехал назад. Он ехал, ехал, давно должен был воткнуться спиной в подоконник, но всё ехал и ехал…
А из экрана за ним тянулось щупальце, тонкое, гибкое, багрово-красное…
Внезапно кресло о пяти колесах становилось и Писателя вдавило в спинку. Голова откинулась назад так сильно, что он увидел стоящую в окне полную луну, громадную, ослепительно-белую. На фоне глумливо ухмыляющегося ночного светила отчаянно раскачивались чёрные столбы погасших фонарей.
С выпученными глазами Писатель рванулся вперёд, судорожно пытаясь откинуть в сторону приблизившееся к лицу щупальце. Рука прошла сквозь нечто багровое, не встретив сопротивления живой материи. Человек потерял равновесие и мгновенно оказался возле самого экрана, разросшегося так, что его край, левый, тот, со щупальцем, стекал со стола. И именно из-за левой кромки показалась голова огромного зелёного рака с такими же, как у него самого, выпученными чёрными глазами. Щупальце же оказалось нескончаемо-длинным усом.
Терзаемый страхом, с желудком, сведённым в тугой узел, Писатель снова упал в бесшумно подъехавшее кресло. Что-то невесомое, шершавое коснулось сначала одной его щеки, через долю секунды второй. Спазм сдавил горло, шея одеревенела. Краем закосившего глаза он увидел, как чёрно-золотистый тюль вздымается над открывшимся окном, сверкающей бахромой достигая его лица.
Шёлковая ткань, затканная золотыми нитями. Её можно отбросить, отодвинуть! Она материальна и потому не страшна. А каким сверхъестественным образом открылось запертое окно, кто поднял шпингалет, впустив в кабинет промозглый холод ноябрьской ночи — об этом можно будет подумать завтра.
— Ну-ну, — прошелестел тихий бесполый Голос, — необоснованный оптимизм опасен не менее, чем страх неведомого: завтра ещё должно наступить. А это не факт, отнюдь не факт! Не для любого диссонанса найдётся консонансное разрешение, не всякий инверсионный след диссипирует, порой и умклайдет отказывает…
Писатель мотал головой, затыкал уши, давил на глаза так, что плыли радужные сферы и мутно-чёрные круги, но Голос не унимался, нёс всякую околесицу:
— Закроешь ты окно, задёрнешь плотные шторы, отгородишься от космического холода и пустоты, что за окном, но не уничтожишь кромешную тьму вселенной, созданной твоим воображением. Ты позволил своим кошмарам выйти в свет, заразил собственными демонами сонмы твоих почитателей. А среди них так много юных и незрелых! Зачем тебе «завтра»? Увеличивать количество скорби на единицу площади?!
— Это что?! Это кто?! Почему скорбь?! — вскричал Писатель. — Никого я не заражал! Я вообще сангвиник и оптимист! Весёлое люблю, сказки про котов, ещё фэнтези… У меня же воображение!.. Я ж как бы воочию…
Голос тем временем продолжал звучать всё настойчивее, утробные звуки обрели металлические обертоны и даже некоторый скрежет:
— Для тебя удовольствие заглянуть в ствол пистолета. Вешаться не пробовал? Ты умудрился рассказать тем, кто ещё не знал, что вены следует резать вдоль, а не поперёк. Целое исследование опубликовал: какой частью тела вперёд и с какого этажа правильно прыгать. Да ты, никак, забыл, что не только ты пишешь, но и тебя — читают!
— Бред какой-то… Это же не обо мне всё такое! Да, я писатель, но я же серьёзный и ответственный!
Писатель в отчаянной попытке заглушить Голос вырвал из розетки компьютерный шнур питания, одним движением воткнул в голову наушники аудиокниги. Скорее…Где там… «…никого не трогаю, починяю примус…»
О, Бегемот! Ты мой спаситель.
Голос почесал в затылке:
— Это что же получается, ошибочка вышла? Не он? Сонмы писателей, понимаешь, немудрено и обмишулиться.
Ничего, отоспится, Музой меня назовет, всё и расскажет. От своего имени.
Я вам ещё и не то подброшу. Вдохновляйтесь.
2014-2025
Примечание
Новая авторская редакция.
Взгляд со стороны писательской жены.
О Музе как непрошеной обузе
Коль будет позволено ей с кем попало крутить
Ведь сможет однажды — о ужас — меня посетить.
Но – чур меня мрачные страсти на склонах Парнаса!
… матраса …лампаса …Пегаса да хоть ананаса…
… ну все… я уже на крючке Карабас-Барабаса
Брр…
Жуть!!!!
_____________
Мрак!!!!
_____________
Ого!!!!!
Могу предположить, Вам знакомы трюки и обычаи Голоса.
В противном случае Ваша реакция не была бы настолько адекватной и всеобъемлющей.
Благодарю Вас за тонкое понимание предмета.
Кр-р-расота!!!!!!
Писать, Наталья, что-то очень, ну очень мрачное ничуть не легче чем писать а ля Жванецкий что-то действительно юморное. Мне кажется , что такие кошмары во сне овладевают теми, у кого наяаву что-то не очень ладится. Сны это отражение жизни. Согласны?
Нет
Почему?
Потому что вопрос ни о чем?
Уважаемый Лев, спасибо за приглашение к диалогу.
Ваш вопрос я не поняла, но постараюсь ответить)))
А ля Жванецкий.
По Булгакову: «…не бойся, как у Чаплина не выйдет.»
Миниатюра написана в жанре хоррор со всеми прибамбасами (извините, ну не могу я всерьёз) при наличии четко сформулированной идеи.
И нигде ни намеком, что это сон. Это момент жизни Писателя. Ну да, кошмарный )))
А о снах вообще мне сказать нечего. Тема требует изучения.
Спасибо за интерес к Писателю!
И нигде ни намеком, что это сон. Это момент жизни Писателя. Ну да, кошмарный ))
—————————
Да, видимо, со сном я не в ту степь. Просто у меня, такие кошмары, чаще всего видятся во сне. И не просто во сне а если случилось днём что-то нехорошее.
Начало изучению темы положено!
Если бы этот рассказ писал я, то написал бы так.
Прославленный писатель (ПП) мучился, скрипя гусиным пером, но ничего нового не приходило в голову.
— Нужен новый ракурс, — неосторожно прошептал он. – А где ж его взять?
О’Сьминог, дремавший в туго завинченной стеклянной банке с морепродуктами, проснулся от горестного шепота ПП и решил, наконец, действовать.
— Щяс будет тебе новый ракурс, — пропищал О’Сьминог.
Он уже успел открутить крышку банки, в которой был заточен, и обхватил всеми имеющимися щупальцами писательскую шею, намереваясь открутить ее ровно на 360 градусов (по Фаренгейту) и притом по часовой стрелке.
В этот момент в кабинет ПП вошла его Красавица-жена (КЖ)… Потрясенный женской красотой, О’Сьминог мгновенно спрятался обратно в банку, так и оставив голову ПП открученной на 270 градусов вместо 360.
— Ничего себе, ракурс… — с ужасом одновременно воскликнули ПП и КЖ.
Совместными усилиями им удалось повернуть голову ПП на 90 градусов в обратную сторону (т.е. против часовой стрелки). В результате писательская голова оказалась повернута в точности на 180 градусов…
— На первое время сойдет, — пробормотала КЖ, успокаивая потрясенного ПП.
— Главное, найден подходящий новый ракурс для творчества, — с облегчением вздохнул ПП, протыкая вилкой своего благодетеля, затаившегося в стеклянной банке с другими морепродуктами
Уважаемый господин Локшин!
Польщена на все 360 градусов души. По Фаренгейту.
Очень славная новая сказка.
Большое спасибо.
Грандиозно, но надо бы один штришок добавить для более полного сходства с классикой, вдохновившей авторку на сие.
***
В этот момент в кабинет ПП вошла его Обнажённая Красавица -жена (ОКЖ) …
Нет, АРкадий, это из другой сказки.
А тут всё всерьёз и страшно.
Чур меня! Чур!Чур, Чур!
Фантасмогория, однако… Отзынь, вурдалака…
Но как она смогла дотянуться до окончаний моих нервенных рецепторов?!! Как угадала моё ннервенное восприятие? Чур меня!
Поздравляю, Наталья. БЛЕСТЯЩЕ!
Спасибо, Яков.
Кто знает, куда и почему тянется Голос своим щщщщупальцем…
Наталия, помилосердствуйте! Вот это текст, уснуть теперь не смогу! Что бы мне «воткнуть в голову», чтобы забыться сном?
Боже, чувствую Голос, чешущий длинным усом в моём затылке! Одно облегчение — моё завтра уже сегодня.
Михаэль, не волнуйтесь.
Думаю, Ваши полные оптимизма и проф. веселья медицинские истории не дадут повода дотягиваться и устрашать))
«Утром ты скажешь: «Ах, скорее бы вечер!», а вечером: «О, скорее бы утро!» — от ужаса, который наполнит твое сердце, и из-за того, что увидят твои глаза.»
(Дварим — Второзаконие 28:66-67, новый русский перевод)
Спасибо. У меня много лакун в образовании. Увы.