Труп обязателен, чтобы инфаркт случился уже на уровне десятого этажа, а то слишком страшно. Вариант: можно забрызгать кровью белые штаны в районе голени и в этом случае приехать из Рио.
ТРУДНОЕ РЕМЕСЛО
Писатель лёг на спину и устремил умоляющий взгляд куда-то вверх. То ли на потолок в надежде увидеть хоть какие-нибудь письмена, то ли выше, откуда (люди говорят) нисходит вдохновение. Если здорово повезёт.
Он совсем измучился: есть хлёсткое название — «Требуйте долива после отстоя»; готова ударная последняя фраза — «Безоговорочная вера в интернет оказалась той миной, на которой подорвалось её доверие к людям». А сюжет не докручивается. Нет логического обоснования поступков.
Ну почему успешная тётка, умница, красавица, энергии — турбины крутить, почему она может оказаться неуверенной в себе?!
А это обязательно, иначе с какого перепуга ей предлагать деклассированному однокласснику выпить у неё в пентхаузе. А потом, опомнившись, отбирать у него вторую бутылку Джокович Сира.
Пентхауз обязательно, не с первого же этажа однокласснику прыгать.
Прыгать обязательно, иначе как затащить в пентхауз другого одноклассника, финансового магната, вчера приехавшего из Чикаго, случайно проходившего по улице и увернувшегося от падающего трупа, но получившего глубокий порез голени от разбившейся бутылки. Той самой.
Труп обязателен, чтобы инфаркт случился уже на уровне десятого этажа, а то слишком страшно.
Вариант: можно забрызгать кровью белые штаны в районе голени и в этом случае приехать из Рио.
Чикаго (Рио) обязательно, иначе как показать, что любовь сильнее презренного материального благополучия, но слабее западной бездуховности?
А главное — кто бы объяснил, есть ли у рассказа общественная значимость?
И способствует ли его идея познанию внутреннего мира человека?!
До чего же не хочется, чтобы опять обвинили в пристрастии к физиологическим подробностям или мировоззренческой неразборчивости…
Молчит потолок. Не даёт ответа.
«Вот оно! — Мысленно вскричал писатель. — Именно эти последние тревоги застят мне потолочную информацию! Стреноживают по рукам и ногам!.. («Стреноживают по рукам»… это хорошо, это надо записать.) Да если б не они, давно сумел бы закруглить сюжет. Всё-таки хорошо быть гением.
Завтра, завтра, больше никакой суеты: чего-то там должно быть величаво».
Он осторожно поцеловал спящую жену в плечо: проснётся — хорошо, нет — ещё лучше, обойдёмся… Спит.
Писатель босиком прокрался в кладовку, включил фонарик. Из тайника между стенкой и шкафом вытащил журнал. Плотно прикрыл дверь и начал отдыхать.
Плевать ему на красавицу и её одноклассников, пусть хоть все удавятся. На редакторов с корректорами и даже на читателей.
Ему, наконец, хорошо. И вот-вот станет ещё лучше.
Писатель с улыбкой погладил обложку, ощутив привычное умиротворение; шёпотом, будто пробуя на вкус каждое слово, прочитал: «Мурзилка», тысяча девятьсот пятьдесят седьмой…» И принялся листать бессмертные страницы.
2018-2025
Примечание
Новая авторская редакция.
«Писатель с улыбкой погладил обложку, ощутив привычное умиротворение; шёпотом, будто пробуя на вкус каждое слово, прочитал: «Мурзилка», …
_________________
Попробую слегка подразвить сюжет, оставленный авторкой недоразвитым.
Этот журнал писатель, тогда студент педвуза, сорок лет назад нашёл на чердаке отцовой дачи, куда его папаша Иван Израйлевич Вайс-Попченко, перевозил всякий хлам из городской квартиры. Полистав «Мурзилку» , будущий писатель обнаружил весьма любопытные стихотворные загадки для детей, одгадки на которые помещались на предпоследней страничке. Посмотрев их, начинающий писатель убедился, что ни одной загадки он не одгадал, так ответ на загадку «туда-сюда обратно, тебе и мне приятно» был качели, а на загадку «у какого молодца весной капает с конца?»-сосулька, а совсем не то, что он подумал. Будущий литератор, забрал журнал, который стал образцом и талисманом для его последующего творчества. Ибо из немудрённых стишков писатель извлёк, что у произведения всегда должен быть второй смысл. А ещё лучше, чтобы смысла не было совсем, восторженные читатели отыщут тот смысл, который им надобен.
«У кого что болит — тот о том и говорит». Странно, едва ли не в каждой вашей реплике возникает тема половых признаков… К чему бы это?
Наталия Шайн Ткаченко: 30.01.2026 в 17:12
Уважаемый Барух Герман, Вам, как русскому интеллигенту, наверняка виднее. Спорить не берусь.))
===================================================================
«Уходя — уходи!» Приписывают Цицерону, но он не был ни русским интеллигентом, ни еврейским пролетарием умственного труда, поэтому я с ним не совсем согласен. Нет, конечно, закрывая в последний раз за собой дверь родной квартиры в пятиэтажной хрущевке, я внушал себе: «Все, эта долгая глава твой книги жизни закрыта, живи будущим!» Но в подвале под домом хранились связки толстых журналов времен Твардовского, Бакланова, Дементьева… («Мурзилку» и «Крокодила» не выписывал.) «Уйти» не удалось, звучит в душе и памяти русский язык. Так что я все еще немножечко русский интеллигент. Но, конечно, немножко слукавил: водочку и коньячок за шкафом не прятал, хранил открыто. Как в России, так и в Израиле. Впрочем, как всякий уважающий себя космополит, с удовольствием могу пропустить и стаканчик виски.
Тема «русский интеллигент» глубока и многогранна. А «русский интеллигент в Израиле» неисчерпаема. Можем увязнуть.
Давайте просто хранить в тайнике томик Зощенко, Пастернака, Хармса\Олейникова («…рыбки плавают в кармане…») и далее по личному выбору.
И согласимся, что портвейн «Три семерки», в студенческие времена любовно называемый «Три топорика» ,— та ещё гадость.
תודה רבה מר ברוך
Наталия Шайн Ткаченко: 31.01.2026 в 15:48
תודה רבה מר ברוך
===============================================================
בכבוד רב לגברת נטלי!
Атмосфера таинственности последней сцены и скрытный поход к тайнику между стенкой и шкафом с фонариком навеял мысли на другого рода сокровенный дефицит для советских мужчин, не исключая и творческую интеллигенцию.
«Он осторожно поцеловал спящую жену в плечо: проснётся — хорошо, нет — ещё лучше, обойдёмся… Спит.
Писатель босиком прокрался в кладовку, включил фонарик. Из тайника между стенкой и шкафом вытащил журнал. Плотно прикрыл дверь и начал отдыхать.
Плевать ему на красавицу и её одноклассников, пусть хоть все удавятся. На редакторов с корректорами и даже на читателей.
Ему, наконец, хорошо. И вот-вот станет ещё лучше.
Писатель с улыбкой погладил обложку, ощутив привычное умиротворение; шёпотом, будто пробуя на вкус каждое слово, прочитал: «Playboy », тысяча девятьсот пятьдесят седьмой…» И принялся листать бессмертные страницы.»
Я вот именно изо всех сил старалась обмануть (заинтриговать?).
Другой журнал — другой жанр.
Вроде, получилось 🙂
Ну нет же, милая Наталия! Не «Мурзилка», а «Весёлые картинки» и не пятьдесят седьмой, а шестдесят восьмой.
А остальное всё точно. )))
Как скажете, Михаэль. Просто мне подслушалось так 🙂
Рассказ похож на фотографию автора (авторши, авторки):
привлекательный, хитро улыбчивый, с шаловливыми бесенятами в глазах. Такое рукоделие получается, если не стреножить руки.
Большое спасибо госпоже Шайн-Ткаченко за антидот от болезных мыслей и иранской паранойи. Шабат шалом!
Дорогой Лазарь Израйлевич, Вы меня здорово порадовали таким тёплым отзывом.
Ваши слова тоже отличное лекарство и от мыслей и, увы, от той же паранойи.
И я очень рада, что Вам понравился рассказ.
Шабат шалом.
Если бы это рассказ писал я, то написал бы его так:
Мыслепровод (фант. проза)
Писатель Щ. , убедившись, что его красавица-жена окончательно заснула, подкрался на цыпочках к мыслепроводу и с легкостью подключился. Сразу же мысли внутри его головы потели плавной величавой рекой, не останавливаясь ни на минуту. Они текли, время от времени наталкиваясь друг на друга, как бревна на лесосплаве; какие-то громоздились одна на другую, временно образуя двоемыслие; иные же, теряя плавучесть, уходили на дно и там оставались, обрастая ракушками… В конце концов река мыслей разлилась настолько широко, что затопила прибрежные литературные деревни и небольшие прозо-производительные поселки… До самого горизонта простиралась теперь полноводная мысле-река…
— Неужели я гений, — неуверенно прошептал писатель Щ. – Жаль, что не у кого даже спросить, так ли это… Главное, чтоб не узнала жена…
1. Жена узнает. Мы всегда узнаем, иногда с запозданием.
2. Именно обвинений в двоемыслии, в низкой идейной составляющей и пр. писатель — не Щ., другой – опасался!
3. Гений, гений, никаких сомнений.
Очень приятно, что мой текст ещё раз побудил Вас написать сказку в тему.
Коперник целый век трудился,
Чтоб доказать Земли вращенье.
Дурак, он лучше бы напился,
Тогда бы все пришло в движенье.(с)
Это я к чему? Какой к лешему журнал «Мурзилка»? Уважающий себя русский интеллигент прячет в тайнике за шкафом не затрепанный экземпляр «Мурзилки», а бутылочку портвейна «Три семерки». Вмажешь до дна, глядишь и муза посетит.
Уважаемый Барух Герман, Вам, как русскому интеллигенту, наверняка виднее. Спорить не берусь.))
Кошмар… Уж полночь близится, а пониманья нет… В третий раз перечитываю… Что к чему? Пентхаузы, падения, магнаты…
Штаны, забрызганные кровью… А понимания как нет, так и нет…
В четвёртыый раз свой чтенья путь дойдя до середины — вдруг вскрикнул: ЭВРИКА! «Мурзилка»! Вот стержень притчи сей!
«МУ-РЗИ-ЛКА»!!!!
Мы все родом из детства. Каких бы высот ты в жизни не достиг бы — помни: ты родом из детства…
Живите проще, господа… Держите под подушкой «Мурзилку» как напоминание о безмятежности бытия когда-то…
Вообще-то по логике Мурзилка в кладовке (явке) для… отдыха после неудачи со спящей женой — это «позывной» Playboy.
Это я вам, как самопровозглашённый гений методологии глаза открою.
Позывной «мурзилка» — это намёк на скрытую педофилию писателя, который без непроснувшейся совершеннолетней жены обойдётся.
На самом деле это… эротическая миниатюра с элементами извращения. 😀
Нет, уважаемый Zvi Ben Dov, гений методологии.
(Все- таки хорошо быть гением,- сказал Писатель)
Подвести меня под монастырь не удастся, я вовремя сбежала:
этот рассказ последний в сборнике
«Homo scribens, или Человек пишущий».
Спасибо!
Главное, чтобы заботы о чистоте жанра, грамматике и пр. не стреноживали по рукам. А то и «Мурзилка» не поможет.
Спасибо, Яков.
Яков, ответ угодил не туда. Извините.
Нет, ну а какже без этого? Труп должен выстрелить! Хотя бы «Мурзилкой» по мухе. Иначе это не проза, а какие-то… записки краеведа.
Спасибо, Наталия! Говорю от души, потому что и вами написано от души.
Этот труп бутылки дорогого вина разбивает. Про стреляющего надо еще придумать))
Спасибо!
Ох, Наталья! Как вы можете преобразиться, внедриться и изложить! Преклоняюсь, подруга!
Ничего себе…
Похоже, рассказ получился.
Большое спасибо с неформальным благодарственным полупоклоном ( могу изложить)))