Бен-Эф: Овчарка Овчинникова

…все телефоны в голове,
державший как шпион —
кто на поклон придет к тебе
в день похорон?

Бен-Эф

ОВЧАРКА ОВЧИННИКОВА

(или воспоминание о Второй)

I
Ты помнишь овчарку Овчинникова?
Она охраняла нас,
пока мы — овечки, не чинные,
щипали науки grass.

Учителя — не пастыри
и даже не пастухи —
давно уже не были красными
и нам отпускали грехи.

Особенно Жоре Пасторе,
который тогда был Мильграм,
хоть он не силен был в Торе
и отчеством был не Абрам-

ыч, но в коммунизьм не верил,
лишь в «кузькину мать» Хруща —
в Италию пионерил,
не схлопотав леща.

…Как вспомнить их всех в беспорядке
живой суматохи дней,
не репой сидевших на грядке, —
на озере том лебедей?

Овчарка, овечки да лебеди —
почти царскосельский пейзаж,
затянут меня эти заводи —
блажь юности, в рифму коллаж:

две рыбки там удят Чуканьчика,
рыбак наш клюет на одну —
Елена Сергевна Танечку
спасет, откусив блесну

…а с Леночкой, помню, Ивановной,
до Физики — всякой — Земли,
раскапывали «Яму»,
но дальше потом не пошли:

— постой ты там с сочетаньями,
под эту комбинаторику
с толстовскими (юнкер?) —метаньями
влетим мы с тобою в историйку…

О правде-ситце

Тинейджера безумие —
Весна, 10-й класс! —
дымком сквозь зубы
окутывало нас…

— Заврался ты, как очевидец, —
все сочиняешь на ходу?
Сотки лучше правды ситец!
Я лапти без тебя сплету.

III
Покончив с несчастной любовью,
мне лампочки не крути,
не поведя даже бровью…
Снэпшаты у нас впереди:

за первым столом два Сережи:
хитрюга один — донжуан,
фотограф второй, с даром Б-жим,
всех линий — станков Великан!

…вот Толик — купец Куприянов,
с ним Костя, покойный Байков,
по морю плывут океану
Ландсберга без берегов.

Два мира — всегда два Шапира:
нам розочкой Алка цвела…
Барашек, скажи, до ОВИРа
ты так ведь и не дошла?

…там Борька летит Макаревич,
зашоренный вундеркинд,
а следом за ним Саня Бунич,
геометр — неевклид.

…из леса фигурок Миша
соорудил мне мат —
Ботвинник наш, Карпов и Фишер,
все бросив, пошел на физ-мат.

…с гитарою под Высоцкого
нам песенки Колька поет,
программы писал не под Слуцкого, —
в двухтысячном рано уйдет.

…в разведчики Амфилохиев —
не через букву «у» —
пойдет и не будет лохом…
я вам по секрету скажу.

Все были немножко гениями
в «16 девических лет» —
мозги перепачканы Лениным:
— Берешь «Кукурузника» след?

IV

О ритмах — брохах и досье c Зейделем

Затрахал тебя амфибрахий,
хромающий с тросточкой ритм?
Хореем сложить эту «броху»
под ложечкой так и горит:

Картина: Три богатыря —
посередке Жучка —
физику зубрят не зря
(мне б так — недоучке…)

Станут Капицами все
звездочки Физтеха?
— Жора, одолжи досье,
в памяти прореха.

+ физика от Лерочки,
совсем еще ведь девочки
с законами Кирхгофа:
где ты, моя Голгофа?
* * *
Мотик, милый Марианчик,
Зейделя налей стаканчик
с Гауссом мне поскорей:
— Он, что тоже был еврей?

… до меня не достучаться:
в облаках каких витал?
И не думал целоваться —
уравнения решал!

V
Теперь всё в прошедшем времени
без рода и падежа —
не мучились мы от бремени,
с грамматикой членов дружа

того предложения школьного,
с не лежащими уже подлежащими,
такими прикольными,
в ушах до сих пор звенящими

словечками вводными,
с работавшими сказуемыми,
тогда еще годными…
Сказать как — что несказуемо?!

VI
Под «Исповедь» Левы Толстого
все сдвинуты в угол столы
и музами Музылёва
отдраены в классе полы:

О бедном гусаре
1
Гусарик, только не гусарь,
— откуда этот дед Щукарь
— подд…патлатый с беломориной?
— …навеки в «Одноклассниках» забыт —
и Розенталем, насмерть заморенного,
диктантом двоечным знобит.

Откликнись из Загорянки, —
я верю, что ты ещё жив!
Профукавшись спозаранку,
скажи нам, что все это — миф.
2
Мистифицировавший всех,
так веривших в тебя,
где в «воплях — соплях» твой успех,
твоя судьба?

Так, где же все твои статьи,
и мыслей умных ряд?
…где спутались твои пути —
стоит бутылок ряд.

Не написавший ни строки,
учивший нас писать,
идем к тебе мы — старики,
чтобы понять:

Студент филфака —
к нам на «Вы»:
морской волны глаза
…или осеннего ручья?
Казался Гением! Увы,
нам пить с тобой нельзя.

…стремясь к пределу,
все губя,
ты сам себе — Судья.

…на задворках в флигельке,
уходя в своё пике.

…все телефоны в голове,
державший как шпион —
кто на поклон придет к тебе
в день похорон?

3
Русские степи,
Совковые цепи
в рысьих — кошачьих глазах…
Мы промахнулись с тобой мимо цели
в топких, застойных потьмах.

Нету ни шкалика,
в старые валенки,
даже в июле обут.
Ангелы тихо поют,
хоть угощает — не пьют.
…с ними не пить бы — Петь,
Чтобы живьем не сгореть
в адском огне
пьесы «…на дне».
4
Гений заброшенный,
в валенках сношенных,
что у тебя там в глазах?
Паспорт, просроченный
смерти отсроченной,
крестик могильный в ногах…

Где твои барышни —
чистое золотце?
Новое как там житьё?
С кем ты там паришься,
и во Спасенье твоё
кто там молится?..
5
Табличка желтая…молва:
гусарский кончен век…
Желто-зеленая трава
полуопухших век

…тревожно: новая беда —
налей, гусарик, нам вина —
усы, Толстова борода:
«Проснется ль Крымская Война,
Князь Музылевъ, корнетъ?»

«Война и Миръ» …чья в том вина,
там Мiра больше нет!
6
…Кто там стучится в твою дверь?
Взяв посох, встань не эсэссэрь —
…Болконский князь, с ним графъ Толстой:
«Князь Музылевъ? Вот Вы какой…
Число вернулось: ЗвѢрь!..»
7
Раздуй гусарские усы
и бѢсов всех раздуй,
чтоб не совали к нам носы,
где ты там есть, Ратуй!
* * *
Пунктуационно — пунктуальный,
Тьютор был из рода Королей —
Розентальный (вежливо — кинжальный) —
Самых бессеребренных кровей.

VII
…за окнами школы
Орешина растет расцветает любовь
…сквозь памяти старой проплешины,
забыв все, вдруг вспомнишь вновь:
сентябрьский дым крематория
все графики — страшный! — смешал,
принес нам memento mori:
— в пенсне, где, скажи, Танатар?
…осиротели «зешки»
и «жешки» твои в слезах:
—Пройдут ли в Ферзи наши пешки?..
— Ответь, патриарх Исаак.

VIII
…уже подмерзала оттепель
и к ночи очнулись сычи —
на улочке узенькой, Фотиевой,
звенеть продолжали ручьи,

и волки завыли в горкоме,
под носом узрев Луну:
лицей сионистский в… «Хевроне»
поставили Шефу в вину,

овчарню загрызли и голову —
овчарка гулять ушла:
кабак там был рядом «Молодость» —
никто не шепнул ей: «Шма!..»

IX
…мы пели: «Союз нерушимый»
в конце с удареньем на Русь,
но все проржавели пружины —
прощай, мой украинский гусь!

Мечта отцвела и увяла:
болтливый, пустой управдом —
партийная челядь развала
в куски распилила дом.

Х
Ты вспомнил овчарку Овчинникова?
Она защищала нас:
тебя, и меня, и Раскольникова,
Филиппыча — про запас.

Кенгирский степлаг — «география»,
не контурной карты раскрас —
Гэбэшная чертова мафия —
Овчарка была в самый раз!

ХI
Эпилог за эпилогом
Печальный
Рождаются гении редко —
Дурдому они не нужны:
сломают привычную клетку,
свалившиеся с Луны, —

и снова завоют волки,
нам новую мастеря —
как старой им склеить осколки,
всех умников матеря?!

Почти смешной
Звезда загорится иль свечка —
в их детках Природа спит:
ученье им горше, чем редька,
мед школы ее подсластит?

…Но нужен всегда подлесок,
чтоб в небо ушла Сосна —
на ней всех волков бы подвесить
за… «х…вост» — чтоб смеялась Луна!

На круги своя
Что сказать тебе, как другу?
Жизнь — она идет по кругу:
доставай свой партбилет —
тот, что прятал столько лет.

Не достроив коммунизм,
возведем капитализм,
по-простому говоря,
нет России — без Царя!

и Выпускной
«Вернемся мы к нашим баранам»?
Овечки давно разбрелись —
(пастух — он с утра был пьяным)-
не в Мистеры вышли, так в Мисс:

наш Заяц сбежал на Запад
и Милка за ней Ойгенблик —
я с горя тогда чуть не запил —
спас Ту в ту минуту —мой МиГ!

XII
Залает …и сердце забьётся,
науки всей вспомню grass:
— Неправда! — все это вернется:
Овчарка и Шеф и мой класс…

2014–2015

Вместо послесловия

…иных уж нет, а те далече.

Начнем, пожалуй, с выпускной фотографии моего класса 11ж/е, весна 1965 г.:

Как молоды мы были

Первый ряд: Дина Длугач, Лена Кудашова (наша староста). Александр Владимирович Музылев — учитель литературы, Алла Ивановна Даурова — учительница английского языка, Владимир Федорович Овчинников — директор, Наталья Васильевна Тугова (1928–2006) — завуч, Борис Васильевич Орешин — учитель истории, наш класрук, Лена Суетнова, Таня Шлякова,
Второй ряд: Лена Рубцова, Лариса Дашкова, Таня Алексеева, Аня Розенберг, Наташа Северина, Ия Окунева, Таня Карпова, Таня Заяц, Толя Куприянов, Саша Амфилохиев,
Третий ряд: Алла Шапиро, Оля Трушина, Коля Гурин, Саша Чеботарев, Боря Дугинов, Костя Байков, Зоя Гусева, Таня Ситник. Мила Ойгенблик,
Четвертый ряд: Миша Лесов, Володя Жуков, Жора Пасторе, Иосиф Коган (автор), Вова (Боб) Федоров, Сережа Васильев и Сережа Чуканов.

(окончание)