Михаил Евгеньев: Забавные истории…

Недавно ездил с женой на свадьбу дочери её друзей (провинциальных врачей из Дедовска). Было забавно. Жених-англичанин, вернее ирландец. На свадьбу приехало около десятка его друзей и родственников, включая престарелых и, по-видимому, очень больных родителей.

Михаил Евгеньев

ЗАБАВНЫЕ ИСТОРИИ…

История с крокодилом или «седьмой»

История эта произошла в глубоко советское время, когда денег не то что бы не было, а просто мы все точно знали сколько у нас осталось до зарплаты, знали также у кого из добрых людей в случае одолжить трёшку или пятёрку, если ожидались гости или выпивка. Так вот в один из таких предзарплатных, унылых дней к нам в комнату заглянул сотрудник из соседней лаборатории Серёжа Мурашов, который был как-то связан с зоопарком. Сергей вбежал к нам и спросил: «Кто хочет заработать за вечер пять рублей?». Нас было в комнате трое сотрудников и все мы выразили горячий интерес к этому предложению. «А что надо делать?» осторожно спросил я. «Мы сейчас поедем в зоопарк и там перетащим самку крокодила в другой вольер, потому что самец её всё время обижает и отнимает пищу…». Я отказался ехать сразу, вспомнив, что мне надо срочно закончить статью, а двое других сотрудников быстро собрались и уехали с Сергеем. Через несколько часов один из сотрудников вернулся в лабораторию и рассказал о своих приключениях с крокодилами. Когда семеро научных работников, соблазненных лёгкими деньгами, пришли в зоопарк их провели в довольно мрачное и тёмное здание, где жили крокодилы и другие крупные рептилии. Самец и самка крокодилов были примерно одного размера и этот размер показался ребятам очень большим. К ним вышла толстая тётка в синем, засаленном на животе халате, которая кормила крокодилов и чистила клетку. Она и изложила план операции. «Я первая вхожу в вольер, объясняла она «…и сую крокодилихе швабру в пасть, челюсти сжимаются и увязают в тряпке, а вы в это время бросаетесь дружно на неё, поднимаете и переносите в соседний пустующий вольер». «Причём, продолжала тётка, вам надо заранее распределиться кто за что отвечает». «Трое держат хвост, она им может ноги переломать, а другие бросаются на лапы-каждый на определённую лапу, как договоритесь». «А самец за свою самку не вступится?» осторожно спросил один из ребят. «Да, нет, ему на неё наплевать…» ответила тётка. Она говорила очень уверенно, было видно, что она и раньше проводила такие операции. Всё получилось как по нотам, точно как она и предсказывала. Тётка вошла в вольер, сунула крокодилихе в морду швабру, а в это время ребята дружно бросились на крокодилиху и быстро перенесли её в соседний пустовавший вольер. Тётка вытащила из засаленного кармана и раздала ребятам по пятёрке и вдруг заметила у самого выхода из первого вольера, в котором остался крокодил самец, пару деревянных сабо, которые сбросил один из ребят, чтобы ловчее прыгать на крокодилиху. Тётка озадаченно помолчала, а потом с тревогой в голосе спросила «Ребята, а где ваш седьмой-то?»…

Дурацкая история

В период моей извилистой жизни, когда я подолгу работал в Штатах, мне понадобилось получить визу для поездки во Францию. Ближайшее консульство находилось в Лос-Анжелосе, куда я и отправился на роскошном, арендованном мной для этой цели красном форде «Мустанге». В Лос-Анжелосе я планировал повидать своего близкого друга Алекса и, естественно, переночевать в его большом доме, что я обычно и делал, когда по делам приезжал в этот город. Так получилось и в этот раз, Алекс и его жена ждали меня, мы замечательно провели время, поедая знаменитые чебуреки, изготовленные женой моего друга. В конце вечера Алекс отозвал меня в сторону и смущенно сказал, что в гостевой комнате, где я обычно поселялся, ремонтируют туалет и пользоваться им там нельзя, но я могу пользоваться туалетом в спальне, где проводят ночь хозяева. Спальня представляла собой большую комнату, наполовину занятую громадной кроватью под балдахином и надо было пройти мимо этой кровати, чтобы попасть в уборную. Я сразу про себя решил, что ни в коем случае этого делать не буду, а как-нибудь обойдусь иначе…Ночью, как и ожидалось после двух бутылок вина, я проснулся и начал метаться по дому ища выход. Выход я нашёл, даже целых два, но на дверях были наклеены морды тигров и рядом с каждой дверью мигали красными и зелёными индикаторными лампами два табло и было ясно, что дом поставлен на охрану. Я представил себе как я открою дверь, заревёт сирена и прибегут испуганные хозяева и решил этого не делать. Пометавшись по дому ещё минут 15, я понял, что медлить нельзя и тут обнаружил под раковиной в кухне пачку чёрных пластиковых пакетов для мусора. Всё, проблема была мгновенно решена-я помочился в один пакет, завязал его узлом, потом положил пакет с мочой в другой мешок, снова завязал и сунул всё это хозяйство себе в сумку. И… забыл об этом. Утром мы позавтракали с хозяевами и я отправился во Французское Консульство. Ориентируюсь я плохо, навигаторов в то время не было, и я ворвался в Консульство за 10 минут до закрытия. Толстый, нелюбезный полицейский не хотел меня пускать, но я с трудом умолил его, объяснив, что специально приехал издалека… Внутри Консульства была длинная, медленно двигающаяся очередь, в самый конец которой я покорно встал. Через пару часов этой толчеи и нервотрёпки, я оказался в комнате в конце которой был, очевидно, вход к самому Консулу, при этом надо было пройти через рамки с металлоискателем. И вот тут-то я, по-настоящему, испугался. Дело в том, что в моей сумке лежал страшного вида кинжал в ножнах, который привёз мой друг Алекс откуда-то издалека мне в подарок. Я представил себе как меня задерживают в консульстве с этим холодным оружием и начинается выяснение откуда да зачем я принёс его к консулу. Я заметался как заяц по комнате, присел на скамейку, стоящую у стены, вытащил из сумки паспорт, а сумку с кинжалом швырнул под скамью. И о ужас-когда я отрыл сумку я обнаружил, что подаренный нож выскочил из ножен и проколол мой мешок с мочой…Делать нечего, я схватил мой гордый, российский, слегка обгаженный паспорт и ворвался к Консулу. Консул брезгливо взял паспорт и спросил: «Почему у Вас паспорт влажный, сэр?» «Кока-кола разлилась в сумке, сэр, извините…» нашёлся я. Консул брезгливо, держа двумя пальцами, положил паспорт на стол и поставил мне визу, куда положено, а через два дня я уже гулял по Парижу и любовался Эйфелевой башней и Монмартром…

Свадьба

Недавно ездил с женой на свадьбу дочери её друзей (провинциальных врачей из Дедовска). Было забавно. Жених-англичанин, вернее ирландец. На свадьбу приехало около десятка его друзей и родственников, включая престарелых и, по-видимому, очень больных родителей. Познакомились молодые в школе г. Дедовск, куда английский жених почему-то приехал на год преподавать английский язык (русского он совсем так и не выучил), а невеста вполне взрослая, толстая, как печь и очень некрасивая девушка повышала там свой языковый уровень. Жених небольшого роста, рыжий с едва заметными, как бы лишь намеченными чертами лица поразительно был похож на жареного поросёнка, который стоял на праздничном столе. Вспомнилась карикатура, где пастор, венчая двух очень некрасивых молодожёнов говорит: «Любите друг друга, дорогие мои, иначе кто же ещё Вас сможет полюбить?» Впрочем, отвлекаясь от злословия, отмечу, что жених был крайне симпатичный и компанейский парень, а невеста всё время плакала от счастья, размазывая чёрную тушь по жирному лицу. Ещё бы-она уезжала в Англию навсегда из города Дедовска Тульской области. Я сидел среди англичан (специально посадили, как связь между двумя цивилизациями), пил виски (с собой привезли 40 бутылок дешёвого), замечательный местный самогон (хреновуху) и с удовольствием общаясь с англичанами, которым очень понравилась Россия, а особенно наше метро и Красная площадь, всё время думал как же они кардинально отличаются от других, местных гостей свадьбы. Англичане этого, впрочем, не замечали и никогда не узнают, слава Богу, а метро у нас, действительно, красивое. Особенно станция Маяковская…

Старички

Они были очень похожи, и их часто принимали за братьев, да и отчество у них было одинаковое. «Ильич». Сергей Ильич и Александр Ильич. Одевались они тоже одинаково. Те же светлые чесучовые пиджаки в любую погоду, соломенные шляпы, сандалии на босу ногу… Они медленно шли по Судакскому пляжу, держа друг друга под руку, и о чём-то тихо говорили. Шли они всегда к небольшому скверику в конце набережной, где садились на одну и туже скамейку под старой туей, вынимали из авоськи потертую шахматную доску и начинали игру. Играли хорошо, почти профессионально, оба в своё время прочитали одну и ту же книжку с шахматными дебютами и разбором партий. …Играли всегда одну партию в день, при этом долго думали и партия как раз занимала три-четыре часа до обеда. Результаты партий аккуратно записывали в старую захватанную тетрадь, причём счёт по партиям был всегда почти равным… На пляже иногда пили кофе, но обедать всегда шли домой. Сергей Ильич жил далеко, в отдельном домике, который достался ему по наследству от родителей, а Александр Ильич жил поблизости от пляжа в хорошем, «сталинском» доме, где жили всякие знатные в прошлом судакские люди…Оба старичка были здешние, родом из Судака, родились тут и ходили в одну гимназию. Оба хорошо учились и дружили с первого класса. Оба влюбились в одну и ту же милую Наташеньку Гордееву, у которой как у Бунинской героини было лёгкое дыхание и тонкие щиколотки…Соперничество не поссорило ребят, Наташенька не отказала ни тому ни другому. Правда, во время революции судьба у ребят сложилась по разному-Сергей уехал в Питер, там поступил в медицинский институт, ещё студентом послужил врачом у в армии Буденого, потом окончил этот Институт и вернулся в родной Судак, где и проработал детским врачом всю жизнь до пенсии. Поэтому и кланялись ему во время прогулки почти все встречные прохожие, его бывшие пациенты…

Александр после революции же сразу вступил в партию большевиков, уехал в Москву и поступил на службу в Чека, там ему дали кожаную куртку и он не снимал её много лет. В команде зловещей Землячки он приехал в Крым, где занимался поимкой и казнями не успевших убежать белых офицеров, уничтожением их семейств и всякого другого нежелательного элемента. Прославился на этот поприще он своим изобретением. В Судаке также как и в других крымских местечках накопилось очень много этого бежавшего из центральной России вредного элемента и остро встала проблема захоронения после казни. Александр нашёл остроумный способ. Под его руководством толпы белых офицеров и других буржуев а также их семей загоняли с криком и стрельбой в местные карстовые пещеры, входы минировали и взрывали…Так была успешно решена проблема и казней и захоронения…Потом Александра побросало по всей России, он успел и сам отсидеть свой срок после ареста Ежова и повоевать, несколько раз женился и в конце концов вернулся в свой родной Судак, где получил персональную пенсию и квартиру в «райкомовском» доме за свои заслуги…

Оба Ильича похоронили своих жён, дети их разъехались кто куда и не навещали стариков. Они оба прекрасно знали о судьбе друг друга, но никогда не обсуждали и не спорили о своей прожитой жизни. Воспоминания о гимназии и Наташеньке Гордеевой были им теперь важнее и об этом они могли поговорить только друг с другом…

«Трофейные часы»

После войны Володя жил в Магадане в небольшом городке Онюйске вдвоём с матерью. Отца Володи убили во время финской войны и он его никогда не видел. Мать звали как героиню Достоевского Анастасия Филипповна. Володя любил и боялся мать. Она, как ему казалось, была очень красивая. Не портил её и стальной передний зуб и то, что она непрестанно курил Беломор.

Её неулыбчивые серые глаза глядели пристально и от матери исходила необычная сила и уверенность, которая заставляла разных людей слушать и слушаться её. Мать работала в Онюйске Заведующей маленького отделения Банка и Вовка помнит её с пистолетом в кабуре и в потёртой на спине меховой шубе. Однажды, когда он зашёл к матери в банк, туда же забрёл и вдребезги пьяный мужик, весь в наколках, явно из уголовных, который стал шататься по комнате и задирать посетителей. Его особо не боялись, просто никто не хотел с ним связываться. Через какое-то время из-за своей канторки вышла мать подошла к пьяному мужику и держа папиросу в руках не повышая голоса и глядя ему прямо в глаза сказала: «Чтобы я тебя здесь больше не видела…» Ко всеобщему удивлению, мужик ничего не сказал, повернулся и вышел из банка.

До Онюйска Володя с матерью жили в Могилёве, куда их занесло после войны. В Могилёве мать после смерти мужа вышла замуж за Гришу Каца или «папу Гришу», как называл его Володя. С ним они прижили ещё одного сына, Кольку, с которым Володе приходилось много возиться так как мать всё время работала и училась на бухгалтерских курсах. Папа Гриша тоже работал и дома только ночевал. Работал он постовым в милиции и на службу выезжал в служебном синем мотоцикле с коляской, в котором он иногда возил Володю и даже давал ему порулить, когда был в хорошем настроении… Папа Гриша был из весьма разветвлённой еврейской московской династии Кацов и родился он в Москве. Был он, что называется, «белой вороной» в этой семье, глубоко внедрённой в городской общепит. Образование он не получил, зато получил по пьяной драке три года и в Москву уже не вернулся, работал до войны шофёром в Могилёве. Был он, как помнит Володя, вообще хорошим и добрым человеком, обладавшим к тому же колоссальной физической силой. Во дворе их могилёвского дома лежала двухпудовая гиря, которую дядя Гриша ловко подбрасывал одной рукой и ловил или подставлял под неё свою необъятную грудь с синим орлом.

Он прошёл всю войну шофёром, возил полковника, а потом и генерала «Степаныча» как он его любовно называл.

Когда он приехал в Москву героем, с полной грудью орденов, его московская торговая родня встрепенулась и устроила торжественную встречу родственнику. После первых объятий и тостов Гришу осторожно спросили, где он держит привезённые из Германии на машине трофеи и как он собирается их реализовывать…В то время из Германии возвращались победители, как правило, тяжело нагруженные трофейным добром. Особенно ценились наручные часы, губные гармошки и аккордеоны, впрочем победители тащили всё, что находили в опустевших, а порой и вполне населённых немецких домах. Уже вдрызг пьяный Гриша захохотал и сказал, что он в Германию не за барахлом ездил. А впрочем одну вещь я оттуда привёз, сказал он и вытащил из сумки длинный чёрный кожаный хлыст со свинцовым шариком на конце. ”Ну кому по харе?” неожиданно заорал он, размахивая хлыстом. После этой встречи интерес у родни к Грише как-то ослаб и он вернулся в свой Могилёв, где и повстречал вскоре Анастасию Филипповну с сыном Вовкой.

Разрушила их брак в конце концов неистребимая привязанность папы Гриши к алкоголю. Пил он каждый день, пил много и один и в компании. Важно было ему в конце дня получить свою «дозу» и обычно ему это удовалось. Володя помнит, как обычно вечером он прислушивался и ждал папу Гришу. Вот подъехал мотоцикл и тишина. За рулём как всегда сидит и спит, упершись головой в руль, папа-Гриша. Он всегда сам доезжал до дома и тут отключался и засыпал, а дальше Володя и мать затаскивали его большое, чугунное тело в дом…

Наконец, Анастасии Филипповне это надоело, она закончила бухгалтерские курсы, развелась с папой Гришей и отправилась с обоими детьми по назначению в г. Онюйск, Магадан.

Поселились они в маленьком отдельном доме, где было электричество, но его часто выключали и поэтому соседские ребята, собиравшиеся обычно у Володи, сидели часто вечерами за столом при керосиновой лампе. Так было и в этот злосчастный вечер. Мать Володи была на работе, а ребята наигравшись в дурака, сидели и рассматривали серебрянные часы-луковицу, которую вместе с другим добром притащил из Германии отец Лёньки Климова, оставив там, правда, взамен левую ногу.

Часы были, очевидно, старинные, цифры и название фирмы были выполнены тонким готическим шрифтом, но сильно запылились и были даже плохо видны. «А давай почистим циферблат?» предложил один из ребят. Сказано, сделано. Тонким ножичком подцепили и сколупнули стёклышко, смочили ватку чистым спиртом, который был в то время в Онюйске в каждом доме, и стали протирать циферблат… Пыль, действительно, хорошо сходила, но о ужас, начали расплываться и цифры. На Лёньку было страшно смотреть. «Отец убьёт меня за эти часы» сказал он. Да брось ты, не ссы, успокоил его Серёжка, ща мы цифры снова нарисуем, у Володьки почерк хороший.

Ребята тщательно смыли оставшиеся цифры на циферблате и взяв тушь и перо Володя начал, высунув язык, аккуратно писать на желтоватом от старости циферблате 1, 2, 3… Циферблат, естественно, забыли разметить и поэтому сначала между первыми цифрами были большие промежутки, а потом чтобы всё уместилось всё меньше и меньше а на 11 и 12 часов вообще места не хватило… Лёнька заплакал, молча схватил часы и убежал. Чем всё кончилось Володя никогда не узнал, Лёнька остался жив, но избегал говорить на эту тему…