Что мы имеем в Ганновере спустя 30 лет? Постановщик — приглашённый известный театральный режиссёр, похоже, не очень разбирающийся в музыке, хотя и начал ставить оперы уже 20 лет назад, сделал то, что сейчас является общим местом — перенёс действие в другое время. Для постановки иной оперы эта игра с анахронизмами сошла бы с рук.
КАВАЛЕР РОЗЫ
Кому может быть интересна новая постановка „Der Rosenkavalier“ в Ганноверской опере? Но если есть такие чудаки, то вот, пожалуйста.
Последний раз я видел «Кавалера розы» в том же театре лет 30 назад и это было восхитительно. Гуго фон Гофмансталь и Рихард Штраус сочинили оммаж моцартовым «Свадьбе Фигаро» и „Cosí fan tutte“ плюс «Летучей мыши» Иоганна Штрауса. Сюжет и антураж были взяты из венского рококо, жанр из венского романтизма, в то время как музыка — изысканный экспрессионизм, облегчённый вальсами, ставшими за прошедшие сто с небольшим лет классическими хитами. Именно такая комбинация и создала эти «брызги шампанского», самую популярную оперу Рихарда Штрауса, блистательную лирическую комедию положений.
Что мы имеем в Ганновере спустя 30 лет? Постановщик — приглашённый известный театральный режиссёр, похоже, не очень разбирающийся в музыке, хотя и начал ставить оперы уже 20 лет назад, сделал то, что сейчас является общим местом — перенёс действие в другое время. Для постановки иной оперы эта игра с анахронизмами сошла бы с рук. Однако авторы — либреттист и композитор — уже поиграли в эту игру, уже сюжет из 18 века сопровождён опереточным венским диалектом и вальсами из 19-го и пряной гармонией из 20-го. Дальнейший анахронизм эту изящную игру и все связанные с ней аллюзии убил бы. Что и произошло.
События на сцене сопровождены сценографией, переносящей действие, по замыслу режиссёра, в эпоху жизни авторов — Гофмансталя и Штрауса, во всяком случае, в начало 20 в., когда опера была написана и впервые поставлена. На сцене отель с огромной «развратной» кроватью. Обслуга в униформе à la фильм «Отель Гранд Будапешт». Горничные, разодетые под сексуальные игры «мечты пeдoфила». Обе главные героини появляются по очереди в одном и том же банном халате, под которым у одной эротическое боди, у второй закрытый купальник, она только что из бассейна, которому тоже место на сцене. Полицейский, похожий на бравого солдата Швейка. Однако и тут не оказалось чистоты жанра. Доносчики, которые должны подглядывать за влюблёнными, снимают их на телефон. Горничная выносит из спальни розовый презерватив, брезгливо держа его двумя пальцами и демонстрируя участникам событий и зрительному залу. Сексуально озабоченный жених пытается положить руку невесты к себе на ширинку. Дети, которые должны были скомпрометировать жениха криками «папа! папа!» (подобно написанному почти за полвека до этой оперы рассказу Марка Твена «Как меня выбирали в губернаторы»), все почему-то в современных ночных пижамах, делать им на сцене сверх этого нечего, и они развлекают себя, как умеют — плюшевыми мишками и т.п., у режиссёра на большее фантазии не хватило. 17-летний граф, долженствующий напоминать нам о Керубино, герое Бомарше-Моцарта, и похожий на него по замыслу авторов, в оригинале вступается за честь невесты и ранит её наглого жениха, как и положено, шпагой. В современной ганноверской постановке он проявляет иные знания и вполне бандитскую практическую сноровку — хватает со стола бутылку, бьёт ею по столешнице и атакует с зажатой в руке получившейся «розочкой».
Режиссёр не доверяет тонкой комедийности сюжета и очевидно понуждает артистов «хлопотать лицами» и переигрывать, чтобы рассмешить публику в зале. В постановке 1990-х публика действительно смеялась в голос, и аз грешный тоже, а нынче номер не удался. В итоге получился довольно унылый пошловатый анекдот. Пишу эту quasi-рецензию не для того, чтобы отвратить от посещения спектакля читателя, случайно забредшего на мою страницу, но с сожалением о том, что постановка не удалась, несмотря на превосходных певцов, на давно любимый мной оркестр и огромную проделанную артистами и музыкантами довольно сложную работу. Когда на поклоны вышел дирижёр Stephan Zilias, я от души покричал ему «браво». Я всё равно не пожалел, что сходил на это представление — из третьего ряда партера всё было прекрасно слышно, а музыку лучше слушать вживую, тем более так нечасто исполняемую.
Апропо, немецкая критика доброжелательная, характеризует инсценировку как „filmreif, farbig und publikumsnah“, хотя режиссёра местами слегка поклёвывает. Впрочем, музыкальную часть однозначно хвалит и относит успех постановки в первую очередь к её музыкальной части („Die Produktion stieß auf begeisterte und jubelnde Zustimmung, was vor allem dem musikalischen Bereich zugeschrieben wurde“).
