Валерий Брайнин: Лоэнгрин

Впрочем, оркестр, хор, солисты превосходны. Немецкий критик высказал претензию литовской исполнительнице роли Эльзы за её якобы невнятную дикцию. Но кого волнует дикция в современной опере?

Валерий Брайнин

ЛОЭНГРИН

В Ганноверской опере премьера — «Лоэнгрин», который последний раз обновлялся здесь 37 лет назад, а не ставился 25 лет. Пошёл с дочкой и внуками. Младшего подготовил — смотрели на видео дрезденскую постановку 2018 «в исторических костюмах», с Нетребко в роли Эльзы, с немецкими субтитрами и с Тилеманом во главе оркестра. Хороший спектакль. Кроме того, выучили несколько лейтмотивов. Эта подготовка помогла внуку адекватно воспринимать ганноверскую премьеру.

Как сейчас принято, действие перенесено из Средневековья во времена, похоже,1-й мировой войны с соответствующим антуражем, с политическими аллюзиями на современность и т.п. Был, как положено, скромный мужской стриптиз — солдаты переодевались из гражданского в обмундирование, иногда меняясь штанами. Это не беда, привык уже. Но для подростка, впервые увидевшего «Лоэнгрина», ничего не было бы понятно — постановщик так изменил сюжет, что и я с трудом разобрался.

Для начала Ортруда душит братика Эльзы подушкой, т.е. насмерть, так что вся интрига с колдовским превращением его в лебедя и затем назад в мальчика отменена. Мальчик или его призрак типа «мальчика кровавого в глазах» после не раз появляется и что-то символизирует.

Сцена свадьбы во втором акте заменена всеобщим воодушевлением в связи с предстоящей войной. Король показывает Эльзе сначала на глобусе, затем на карте, как он собирается ударить по Венгрии. Народ ликует. Ни одного слова либретто не изменено, но постановщик вполне остроумно использовал оригинальный текст для другой по смыслу сцены.

И финал третьего акта не имеет ничего общего с оригинальным сценарием. Лоэнгрин после того, как Эльза вынудила его себя назвать, превращается во что-то вроде полуощипанного петуха или, скорее, лебедя (на одежду наклеены редкие белые перья). Он не возвращается охранять Святой Грааль, поскольку Ортруда зарезала его то ли кинжалом, то ли кухонным ножом (именно кухонным ножом Лоэнгрин ранее зарезал её мужа, а до того они стрелялись на пистолетах).

Впрочем, оркестр, хор, солисты превосходны. Немецкий критик высказал претензию литовской исполнительнице роли Эльзы за её якобы невнятную дикцию. Но кого волнует дикция в современной опере? Среди солистов был один немец с безупречной дикцией (Лоэнгрин). Ещё и малолетний брат Эльзы, но он молчал. Остальные — грузин (король Генрих Птицелов), полька (стервозная Ортруда) и хорват (её подкаблучник-муж Фридрих Тельрамунд). А для тех, кому был важен текст, по обеим сторонам сцены высвечивались субтитры на немецком и английском.

Там много чего было любопытного и местами впечатляющего. Но вот подгонка придуманного французским режиссёром сюжета под авторский текст и есть самое главное. Видимо, для интриги — чтобы всё было, как в далёкие прежние времена, когда публика, идя на премьеру, не знала, о чём будет спектакль.

Немецкая критика хвалит эту инсценировку, слегка попеняв на некоторые невнятности сюжета. А для детей посещение оперного театра давно уже неактуально. Если не показывать детям аутентичные постановки, например, в виде «фильмов-опер», то они и не узнают «как оно было на самом деле».

Нынешняя публика (в основном, 60+) знает первоисточники, и для неё режиссёрские фантазии могут быть изысканным развлечением. Но эта публика уйдёт в небытие естественным образом. А новой публике откуда взяться? Режиссёр нынче — и это общее место — не ставит целью сделать то, на что в партитуре указал композитор, но использует оперу как палитру для собственной картинки. Впрочем, и это уже вчерашний день.

А по существу — мне скучно не было. Но местами смешно, хотя постановщик наверняка не намеревался рассмешить. В местной газете написали, что на премьере было «забукивание». Я такого не слышал — по завершении была овация.