Михаэль Верник: Сказания о зависимостях

А теперь скажите, кто вообще отделил группу людей в обществе и делегировал им заботу о здоровье других? Минздрав? А до него? Ответ — «история». Да, да, та, которой служит муза Клио. В общем, я вас прошу окунуться во времена доисторические.

Михаэль Верник

СКАЗАНИЯ О ЗАВИСИМОСТЯХ

(продолжение. Начало)

Беседа вторая

Лечишься или употребляешь?

Сегодня мы поговорим о лечении лекарственными средствами. Начиная разговор, надо понять, что определяется словом лекарство. (Даю высказать мнения.)

Итак, всем спасибо, всех выслушал, каждый из вас снабдил меня кусочком пазла, а я сейчас попробую эти кусочки собрать в единую картину.

Кроме того, я тут самый умный, так как к этой беседе подготовился и сделал домашнее задание (обычно тут смеются). Вот что можно прочитать в толковом словаре о «лекарстве»: Биологическое или химическое средство, предназначенное для:

1. Излечения болезни.
2. Облегчения симптоматики болезни.
3. Замедления развития или отсрочки обострения болезни.
4. Предотвращения болезни.
5. Диагностики болезни.

Излечение болезни.

Наши друзья — антибиотики. Уничтожают микробы, вызвавшие заболевание. Уничтожен патоген (причина) и заболевание сошло на нет. Излечено.

Облегчение симптоматики.

Ой, как же тяжело болеть. Температура, ломоты, головная боль. Пусть я и принимаю антибиотик, который меня вылечит, но, когда это будет? А пока я страдаю. Приму-ка парацетамол. Вылечить — не вылечит, но легче станет.

Замедление развития или отсрочка обострения болезни.

Человеку, не про нас будь сказано, поставили тяжёлый диагноз и, кроме того, поставили перед фактом (люблю тавтологию) неизлечимости заболевания. Но… Есть препараты, замедляющие его развитие и обеспечивающие страдальцу ещё сколько-то времени — месяцев, а то и лет, оптимального состояния и качественной жизни. Вы догадались, о каких болезнях и о каких препаратах я веду речь.

Предотвращение болезни.

Я не болен, но очень не хочу заболеть. А вот этот товарищ, за три стула от меня, уже второй раз чихнул. Что мне сделать, чтобы уменьшить риск заразиться? Правильно! Прививку. Прививка — лекарство для профилактики.

Диагностика заболевания.

Ещё в семидесятые годы мне пришлось пройти рентгеноскопию желудка с использованием контрастного вещества, какой-то меловой эмульсии. А сейчас зачастую делают КТ с радиоактивным йодом. Вот это и есть лекарства для диагностики. Они вводятся в организм с определённой лечебной целью.

Любой ли приём препарата внутрь это лечение или может быть чем-то иным?

Может быть лечением, но может быть употреблением. В чём разница?

Одно и то же средство может быть лекарством, а может и не быть, и даже наоборот, стать угрозой. Средство будет лекарством только в случае, если оно принимается в строгом соответствии со всеми пунктами рекомендации врачебного, скажем, источника. И кто эти источники, что могут дать мне рекомендацию на лечение препаратом? Врач. Фельдшер или медсестра. Фармацевт, озвучивая мне требования к принятию лекарства, выдаваемого на руки в аптеке. А если я купил упаковку безрецептурного средства, взяв его с полки в супере, где тут врачебный источник? Покупая, я вхожу в соглашение с производителем лекарства, обязуясь принимать его по установкам, описанным в прилагаемой к упаковке рекомендации. В этом случае врачебный источник — фирма производитель. Приём средства в нарушение требований врачебного источника это самолечение или употребление — дорога к различным проблемам: повышенной дозировке, угрожающей системам организма, отравлениям, что актуально в нашем кругу — возникновению зависимости и т.п. Я специально не назвал такое средство «лекарством», потому как в этом и есть разница. Как там у К. Пруткова? Зри в корень. А корень тут «лек», «леч». Лекарь. Дано лекарем? Принимаемо как им указано? Лекарственное средство. Сам решил принять, услышав от соседа, что поможет? Просто средство. Врачебная ответственность на него не распространяется. Кстати, эти беседы я провожу на иврите, а здесь их перевожу на русский язык. Так вот, на иврите «наркотик» это «сам». Средство. Как «драг» в английском. Лекарство — «труфа» или «сам марпе». Корень «р» (рейш) и «ф» (фей), тут «пэ» и «фэ» заменяются. «Рофе» на иврите «врач». Нам этот корень знаком по имени Рафаэль — целитель божий. Этот ангел был послан Аврааму, облегчить страдания тому после обрезания. Кстати, в греческом слове «теРаПия» мы встречаем те же корневые буквы. Думаю, неспроста. А принятое в русском языке слово наркотик в применении к психоактивным средствам, вызывающим зависимость, вообще не корректно. Наркотик, если перевести буквально — «оцепенитель». Амфетамин иногда называют «бодрящий наркотик». Бодрящий оцепенитель? Это нонсенс. Оксюморон.

Но почему вдруг о моём здоровье должен заботиться какой-то другой источник? Что, сам я не смогу? Нет. Даже врач себе не врач. Что цементирует программу «Анонимные Зависимые», но мешает отношениям врач — пациент? Соощущение. «Доктор, скорее дай что-нибудь, у меня «ломки»». «Ой, я чувствую, как тебя ломает, на тебе трамадол». И вместо того, чтобы задействовать выученные в университете системы подачи врачебной помощи, впечатлительный доктор сразу суёт больному сильнодействующий препарат из пункта «Д», минуя требуемое протоколом использование перед тем пошагово препаратов от «А» до «Г».

Я не говорю, что врач должен быть бесчувственным чурбаном, но утверждаю, что врачом при принятии профессионального медицинского решения должно руководить не соощущение, а эмпатия — понимание, что испытывает пациент, и знание, какое профессиональное действие должен он предпринять, в связи с этим состоянием.

Даже родному человеку врач не может быть врачом. Я помню случай, поразивший меня лет тридцать пять назад. В отделении терапии, где я работал, был ординатор. Умница-врач. Подающий большие надежды специалист. В тот период, видно, по согласованию с начальством, его тяжелобольную, агонизирующую мать, госпитализировали в наше отделение. Это была чисто паллиативная госпитализация, призванная обеспечить уважительный уход в буквальном и фигуральном смысле не приходившей в сознание женщине. По роковому стечению обстоятельств этот врач дежурил вечером, когда у мамы наметилась крайняя брадикардия и дыхание по типу Чейн-Стокса. Человек в нём страдал, а врач потерялся. Он стал врываться в палату с требованием провести реанимационные мероприятия. Таранил дверь реанимационной тележкой. Тянул сестёр с поста, помогать ему в «оживлении» дорогого ему существа. Пришлось вызвать из дома старшего врача, который заменил страдальца на дежурстве и закрылся с ним в ординаторской на несколько минут, пока монитор не вывел прямую линию и дыхание прекратилось.

Эту прискорбную ситуацию я запомнил навсегда.

А теперь скажите, кто вообще отделил группу людей в обществе и делегировал им заботу о здоровье других? Минздрав? А до него? Ответ — «история». Да, да, та, которой служит муза Клио. В общем, я вас прошу окунуться во времена доисторические. Если в группе, а такое случается сплошь, есть религиозные ребята, для которых сейчас 5786 год со дня сотворения мира, мне тяжело им объяснить, о какой предистории и о каких первобытных людях я толкую. Отделываюсь тем, что отношу это ко временам изгнания из Рая и мытарства потомков Адама и Евы в разных уголках земли. Так сказать, от Адама до Авраама.

Как и кому в голову пришла идея «употребить» что-либо с целью улучшения физического или душевного состояния?

Итак, это результат наблюдения за природой людьми, чьим единственным на то время занятием была добыча пропитания охотой или собирательством. Вот первобытный охотник — всё как положено: космы, шкура, каменный топор. Следит из засады за стадом косуль. Одна из них видится слабой. Походка неустойчивая, за собратьями еле поспевает. Подходит к скале, лижет её поверхность и вдруг поведение её меняется. Она выглядит бодрой, полной сил, трусцой обгоняет стадо и скрывается из виду. Любопытный охотник, улучив минутку, сам находит место на скале, к которому припадала косуля и проводит по нему языком. Очень быстро он чувствует прилив новых сил. Мы-то сейчас понимаем, что скорее всего в этом месте в скале выходил наружу слой соли и охотник восполнил недостаток её в организме. Первый опыт применения лекарственного препарата. И что? А ничего. Через несколько минут охотник был растерзан саблезубым тигром, не успев передать членам племени свои наблюдения и опыт. Продолжительность жизни в те времена была очень короткой. Травматизм на охоте, голод, болезни — до старости практически не доживали. А если кто и доживал до состояния невозможности обеспечить себя порцией еды, то от такого сородича племя или род избавлялись, так как излишков пищи не было. Этот ритуал дошёл и до сравнительно недавних времён. Он показан в японском фильме «Легенда о Нараяме» и описан у польского писателя Генрика Сенкевича. Однако человек существо любопытное, как я уже упоминал. Теперь же добавлю, и креативное. И вот однажды на смену каменному топору креативный член племени придумал копьё. Теперь не нужно было вплотную приближаться к мамонту, чтобы настучать ему в голову до потери им сознания. Охота может вестись на определённом расстоянии, что снижает травматизм и улучшает результаты. Растёт продолжительность жизни, но, вместе с тем, появляются запасы пищи, которые можно выделить состарившемуся члену рода. Сейчас он уже не способен охотиться, но в свои активные годы был знатным добытчиком, много повидал и сделал. Пусть сидит у костра и рассказывает обо всём, чему был свидетель. Так в сообществах появились старейшины. От этих самых стариков и пошла духовность. Они рассказывали племени о славном прошлом, об окружающем мире, объединяли поколения одной принадлежностью, а кроме всего, делились наблюдениями за природой и её влиянием на человека. Тут были рассказы о применённых средствах: соли, растениях, частей животных и т.п. Так, умудрённые старцы стали хранителями духа племени и врачевателями недугов его членов.

Затем человек креативный изобрёл лук. Излишков пищи стало ещё больше. Появилась возможность к мудрецу приставить отрока-ученика. Если раньше у мальчика не было другой дороги как в охотники, то теперь могли выделить из числа сверстников самого умного и приставить в ученики старейшине: шаману, ведуну, жрецу, знахарю. Пусть впитывает знания, чтобы ни одно зерно из них не затерялось. Так зародилось учение, а с возникновением письменности — школа, академия, наука, в том числе врачебная.

Одно из главных достижений науки — последовательность. Она развивается, оставляя позади тупиковые идеи и опыты. Мне не приходится уже лечить гастрит глотанием пилюль, в которых экскременты чёрного пса завёрнуты в сушёную кожу лягушки. Я верю, что и с привыканием случится подобное. Наука, распознав весь вред от применения приводящих к нему препаратов, заменит их чем-то другим, не обрекающим ими пользующихся на страдания зависимого.

12/02/26

(продолжение)