Ольга Андреева: …да не судимы будете

— Конституция? Библия — вот конституция. И я с ней ни на минуту не расстаюсь, всегда на столе, с закладками в нужных местах. Потому что всё сложнее на самом деле, жизнь другая, в ней другие идеалы, мы говорим одно, а думаем и делаем другое, это философия бытия.

Ольга Андреева

…ДА НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ

Лет двадцать назад Вика и Яна были подругами и сидели за одной партой. Потом разъехались по вузам, общение в соцсетях свелось к поздравлениям да лайкам, лайковая такая дружба.

Но когда всплыла эта поездка в Липецк, на торги, Яну охватил внезапный порыв — повидать подругу, поболтать, пооткровенничать, как это было раньше — ведь у Вики всегда и на всё был свой взгляд — живой, заинтересованный, а сколько у неё юмора, а сколько в ней обаяния… Яна уже ощущала радостное волнение в предвкушении встречи.

Вика охотно поддержала идею:

— Приезжай! У меня и остановишься, мои в Тай улетели, а я пока не в отпуске.

Работа у Вики была серьёзная — важный стратегический пост в госучреждении, четвертый срок депутатства, номенклатура ЕР… После педа она работала в школе всего несколько лет, а потом друзья мужа устроили её в районную администрацию.

Встреча была такой искренней, будто расстались вчера. После беглого осмотра удобной современной квартиры расположились на огромной кухне, подняли бокалы, вспомнили по очереди родных и знакомых — и неизбежно перешли к обсуждению работы.

Яна привычно пожаловалась на обилие проектов, вечную срочность, ненадёжных подрядчиков. Вика тоже стала изливать душу:

— В управе стало невмоготу, в этом году впервые оппозиция вошла в состав муниципального совета, ваши блокируют всю работу.

— Наши?

— Ну я же читаю соцсети твои, вижу, на чьей ты стороне.

— Так мы с тобой вроде на одной стороне всегда были? Разве нет?

— Вот если честно, это я по наивности раньше так всё представляла, а сейчас немного иначе на мир гляжу…

— Профдеформация? — лукаво глянула на подругу Яна. — Ну ладно, шучу, прости меня, правдорубку. Так ты говоришь, яблочники работу блокируют? А что именно они делают?

— Ну вот, например, требуют бухгалтерской отчетности по всем стандартным инициативам, по районным праздникам, например, везде находят нецелевое использование, перерасход — и голосуют против.

— Иначе говоря, препятствуют распилу бюджета? Ну так молодцы, одобряю.

— Конечно, одобряешь, их популизм на всех действует, любят покрасоваться! Заседания у нас сроду по столько часов не проводились, раньше проголосовали — разошлись, а теперь по шесть часов споры… Зачем я только согласилась на депутатство, это меня глава управы упросила, говорит, иначе гудковцы с яблочниками не дадут району жить и развиваться.

— Ну, раз за тебя опять голосуют, значит, ты действительно на своём месте, — решила Яна подсластить пилюлю подруге. Что ни говори, а работа у Вики всё же непростая, и вид довольно измотанный.

— Да конечно, голосуют… Затравили меня на предвыборной кампании, называли номенклатурщицей, интересовались, откуда недвижимость да какие марки автомобилей у меня и у Дениса, припоминали мою «скромную гуманную профессию»…

— Ну не огорчайся, ты же победила в итоге. В целом это хорошо, что есть такая прозрачность доходов, контроль… Значит, у вас настоящие выборы были, можете этим гордиться.

— Да-да, расскажи мне ещё про равенство, про демократию…

— А разве это плохо? — Яна отставила в сторону бокал, подпёрла щёки кулаками и смешливо снизу вверх глядела на подругу. Вот так они сцеплялись по разным поводам ещё в детстве.

— Вот послушай, Яночка, что я тебе скажу. Я это знание, можно сказать, выстрадала — так что не перебивай. Равенство — это иллюзия. Демократия — это хаос. Всякая власть от Бога, и если ей без ропота подчиняться, только тогда порядок будет. — Вика с вызовом и со значением глядела на подругу. Не улыбалась.

— Вик, погоди… Библия — это, конечно, хорошо — но в основе вашей работы не Библия ведь, а конституция… Я правильно понимаю?

— Конституция? Библия — вот конституция. И я с ней ни на минуту не расстаюсь, всегда на столе, с закладками в нужных местах. Потому что всё сложнее на самом деле, жизнь другая, в ней другие идеалы, мы говорим одно, а думаем и делаем другое, это философия бытия.

— Ну хорошо… Ну вот «не укради» — это же из Библии? А ещё — не обмани, не делай другому того, что не пожелал бы себе…

— Да о каком воровстве речь? Взяток у нас никто не берёт. Но есть законный процент из бюджета любого уровня на разные мероприятия, или перекладку асфальта, или строительство центра какого-нибудь… И это справедливо. И что плохого, если у человека, скажем, ребенок за границей учится, и человек о своей семье заботится, а всем подряд не может быть одинаково хорошо. Бог кого захочет, того накажет или наградит, не нам судить.

— Ага… А наказывает в основном тех, кто на митинги ходит, правильно? Я, кстати, хожу.

— Вот и зря. Слушаешь разных провокаторов, а они души и судьбы людям калечат. И правильно их сажают. Наказания надо смиренно принимать и больше не грешить.

Яна не знала, смеяться или плакать. Жесть, подруга не лицемерила, в её голосе звучало искреннее убеждение, она верила в свою оправдательную демагогию.