Кстати, вспомнил вот интересное… У нас в Дагестане в некоторых горных сёлах женщины носят белые платки, сами себе их вышивают, золотыми нитями, Так вот, эта вышивка у всех разная. По ней можно определить, замужем ли женщина, сколько у неё детей, не в разводе ли, не вдова ли… Чего ты ржёшь?!
ПОЭЗИЯ КАК РУДИМЕНТ
— Смирнов? Он что, послушный и тихий? Нет, нам тут нужен человек с инициативой.
— Кто, Смирнов тихий?! Может, ты о другом Смирнове говоришь?
— А что, есть ещё и другой? Никогда не пойму этого вашего бардака! Ну почему не сделать нормальную сквозную нумерацию, как у нас?
— Да пойми ты, нельзя людей по головам считать, как баранов! Это унижает человека!
— Что унижает? Цифры? В цифре нет ни малейшей эмоции, как она может унизить? Вот ваши клички эти и правда бывают страшно унизительны.
— Не клички. Фамилии. Они не унизительны, потому что имманентны. С какой родился, с той и живёшь.
— Вот-вот. И она на тебя давит с детского сада. Все хорошие, а ты Крысин. За что?
— В детском саду по имени называют.
— Вот-вот, ещё и имя. Вообще полная путаница возникает. Три Кати, два Серёжи…
— А ты как ребёнка к себе зовёшь? У тебя дети есть?
— Сын. М-23-08-315-97.
— М — значит, мальчик?
— Нет, это код страны. 23 — век. 08 — год рождения. У мальчиков нечётные номера, у девочек — чётные.
— А где видно, что он твой сын? Что у вас с ним общего в номерах этих?
— Вот у вас сейчас в паспортах национальность перестали писать? И правильно, нельзя вешать ярлык на человека. А фамилия — тот же ярлык. Может, не хочет он, чтобы знали о нашем родстве. Захочет — сам расскажет, кому надо.
— Ну вот, в семье три мальчика. Отец хочет позвать одного из них — как?
— Кратко. Седьмой. Или, если последние цифры совпадают — двадцать седьмой.
— Да ведь путаница возникает. Говоришь с друзьями о каком-то человеке, назвал номер — никто не помнит, кто это. А за именем сразу образ встаёт.
— Наоборот. За именем может два или три образа встать, а номер уникален. И все его помнят прекрасно, потому что нет в голове этих сотен ваших кличек, только номера. И сразу информацию о человеке получаешь.
— Вот именно. Он, может, хотел бы скрыть эту информацию. Вот, например, женщина не хочет выдавать свой возраст — а он в её имени звучит!
Кстати, вспомнил вот интересное… У нас в Дагестане в некоторых горных сёлах женщины носят белые платки, сами себе их вышивают, золотыми нитями, Так вот, эта вышивка у всех разная. По ней можно определить, замужем ли женщина, сколько у неё детей, не в разводе ли, не вдова ли… Чего ты ржёшь?!
— Вот ты мне с какой целью это рассказал? Всерьёз предлагаешь и нам так?…
— Да ничего я вам не предлагаю. Просто вспомнилось, вот и рассказал.
— Вот-вот, всё у вас просто и крайне нелогично. А по сути твоего вопроса — ну, есть и у нас такие люди, и мужчины, и женщины, что называют третью позицию поменьше лет на пять. Но это глупо — база данных с фотографиями общедоступна, проверить легко.
— Как-то холодно это. Без души.
— А у вас детей в школах дразнят из-за фамилий — это с душой, да?
— А у вас не дразнят?
— У нас только за дело. Ну, или там за внешность.
— Вот-вот. Вам бы ещё внешность всем подравнять, чтобы не было путаницы…
— А мы и так довольно похожи друг на друга. Как ваши китайцы. И это хорошо. Человека надо ценить за другие достоинства, что такое внешность?
— Да пойми, мир тем интереснее, тем прекраснее — чем он сложнее, запутаннее, чем больше в нём всё одно от другого отличается! Нельзя упрощать!
— Надо упрощать, иначе мозгов на всё не хватит!
— А… вот, например, стихи у вас тоже похожи?
— Стихов у нас нет. Зачем?
— …
— И… давно их нет?
— Лет сто назад наши киберсистемы разработали программы имитации любого автора в любом стиле любого периода в любом жанре — хоть Бродского в девятнадцатом веке на китайском языке, хоть Байрона в двадцать первом… Какое-то время в школьной программе эту игрушку дети осваивали, потом заменили более конструктивными дисциплинами.
— Блин… А что вы делаете, когда накатывает… Ну, когда душа просит?
— Сублимируем бессмысленную творческую энергию в осмысленную созидательную. Ну или в сексуальную. Есть специальные препараты. Мы много внимания уделяем защите психического здоровья нашего населения. Это важно для прогресса.
Госпоже Андреевой спасибо за поднятую тему и её увлекательное развитие.
И творчество как рудимент: ему заменой новый властелин дум и страстей — ИИ.
Полный антипод «башни из слоновой кости».
Тому 130-летие!
ЮНОМУ ПОЭТУ
Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее — область поэта.
Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно.
Юноша бледный со взором смущённым!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побеждённым,
Зная, что в мире оставлю поэта.
1896. Валерий Яковлевич Брюсов (1873—1924)
В будущем стихи будет досволено писать только лазерными указками на поверхности специально отведенного поэтического водоема. Плохие стихи будут автоматически отсеиваться, а хорошие — сохраняться.
—————
Интересная идея и, на мой взгляд, не такая уж фантастическая. Если есть определённые человеческие критерии , в которых никуда не делся мудрый, древний посыл: » Errare humanum est» Человеку свойственно ошибаться, то ИИ, сможет стать редактором стихов не менее, а может быть и более надёжым чем человек. Запустил в машину текст и она выдаёт оценку:» Отлично или, скажем, плохо». Со множеством промежуточных стадий. Замена ннтеллектуальной человеческой работы на такую же работу ИИ- это самая большая опасность будущего… Л.М.
А есть ещё поэзия вогонов
«Пленники сидели на СОПах – Стульях Оценки Поэзии. Привязанные. Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же – исключительно садизм.
Холодный пот выступил на челе Форда Префекта и потек по прикрепленным к вискам электродам. Электроды вели к целой батарее электронных устройств – к усилителям образности, модуляторам ритмики, фильтрам аллитерации и прочей аппаратуре для обострения восприятия стихов, дабы не терялся ни единый нюанс мысли автора.
Артур Дент сидел и трясся. Он понятия не имел, что его ждет, но твердо знал: во-первых, все дотоле случившееся ему не нравится, а во-вторых, дела вряд ли пойдут на лад.
– О, захверти хрубком… – начал декламировать вогон.
По телу Форда прошли судороги – это было даже хуже, чем он ожидал.
– …на хлярой холке, охреневаю мразно от маслов с наколкой.
– Ааааа! – вскричал Форд Префект, запрокинув голову. Сквозь застилавший глаза туман он смутно видел извивающегося на стуле Артура.
– Фриклявым шоктом я к тебе припуповею, – продолжал безжалостный вогон, – и уфибрахать ты, курерва, не посмеешь.
Его голос поднялся до невообразимых высот скрипучести.
– А то, блакуда, догоню и так отчермутожу, что до круземных фрагоперов не захбудешь – чтоб мне не быть вогоном, паска!
– Ннннииаааяяяяя! – завизжал Форд Префект и обмяк на ремнях, когда электронное очарование последней строки поразило его в самое сердце.
Теперь, земляне, – заявил вогон (он не знал, что Форд Префект на самом деле родом с маленькой планеты близ Бетельгейзе, да и знал бы – не обратил внимания), – я предоставляю вам выбор! Либо умрите в вакууме космоса, либо… – он выдержал мелодраматическую паузу, – либо скажите: как вам мои стихи?
Форд судорожно вздохнул, провел пересохшим языком по шершавому нёбу и простонал.
– Вообще-то мне понравилось, – бодро сказал Артур. У Форда от удивления отвисла челюсть. До такого подхода к делу он еще не додумался.
Вогон приподнял брови (они надежно прикрывали нос и потому вызывали у зрителя скорее приятные чувства) и с долей растерянности проговорил:
– Вот как?..
– Да-да, – заверил Артур. – Меня просто потрясла их метафизическая образность.
Форд не сводил с него глаз, пытаясь привести в порядок мысли и настроить их на этот совершенно новый, неожиданный лад.
– Ну же, дальше! – нетерпеливо сказал вогон.
– И… э-э… оригинальная ритмика, – продолжал Артур, – которая контрапунктирует… э-э…
Он запнулся, и тут ожил Форд:
– …контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры…
Он тоже запнулся, но Артур уже подхватил эстафету:
– …человечности…
– Вогонечности, – прошипел Форд.
– Да, вогонечности чуткой души поэта, – тут Артур, так сказать, оседлал своего конька, – которая посредством самой структуры стиха сублимирует одно, освобождается от другого и находит общий язык с фундаментальной дихотомией третьего. Приходит глубокое и ясное понимание того… э-э… того…
Форд нанес завершающий удар.
– Того, о чем шла речь в произведении! – воскликнул он и добавил сквозь зубы: – Молодец, Артур, ловко сработано.
Переполненная горечью душа вогона была тронута. Но потом он подумал: «Нет, слишком поздно!» И сказал:
– Итак, вы считаете, что я пишу стихи, потому что под маской черствости скрывается ранимость и желание быть любимым? Да?
Форд издал нервный смешок:
– Все мы в глубине души…
Вогон встал:
– Вы жестоко заблуждаетесь. Я пишу стихи, чтобы дать волю своей черствости. Эй, охранник! Отведи пленников к шлюзу номер три и вышвырни их в космос!»
Адамс Дуглас Ноэль — Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной»
https://www.youtube.com/watch?v=hsvA_3XHEEI
«Автостопом по галактике» — поэзия вогонов
Поэзия, как «поток сознания»
Поэзия, как «поток сознания» может быть разделена на пять уровней:
1. Нет потока сознания. Есть вся эта «муть» используемая классиками — такая, как гиперола, метафора, аллегория и т.д. , требующая ещё и хорошего владения языком, но не для того, чтобы наклеивать марки.
2. Пока ещё нормальное изложение но с элементами «ламинарного» потока сознания. Можно понять дополнительные смыслы, идущие этакими слоями и даже читать приятно.
3. Ламинарный поток сознания в чистом виде. Количество дополнительных смыслов резко возрастает. Их (смыслы) можно толковать по-разному, читать можно (если красиво), но затруднительно — это «на любителя» или ценителя «истинной поэзии». Короче, красиво, но ещё понятно.
4. Смесь «ламинарного» потока сознания с «турбулентным». Тяжёлый случай поскольку частичная «турбулентность» потока сознания слабо поддаётся пониманию. Правда, есть «гурманы», которые считают, что именно такой (нет на них Шекспира, Гёте или на худой конец Пушкина) и должна быть современная поэзия. Если красиво написано и рифма не «хромает» — терпимо.
5. Турбулентный поток сознания в чистом виде. Хрен, что поймёшь. Количество смыслов, о которых сам автор и не думал, стремится к бесконечности. Иногда поток плохо отрифмованный и не «злоупотребляющий» красотой. Тоже если красиво — можно простить автору. «В пианиста не стрелять! Как может — так играет.»
Впрочем, с изобразительным искусством часто та же хрень.
Мне (по непонятной причине) иногда даже нравятся произведения с непонятным смыслом, но приятным для глаза (моего) сочетанием цветов и форм и/или не до конца понятных образов — почему же не может понравиться поэзия с непонятными смыслами, но приятно, например, звучащая?
Поэзию, конечно, нужно классифицировать. Классификация не должна быть слишком заумной. Предлагаю простую и эффективную.
1. Легковесная поэзия (до 50 кг живого веса поэта)
2. Так себе поэзия (от 50 до 65 кг)
3. Поэзия среднего веса (от 65 до 75 кг).
4. Весомая поэзия (от 75 до 200 кг)
5. Гениальная (больше 200 кг.)
В будущем стихи будет досволено писать только лазерными указками на поверхности специально отведенного поэтического водоема. Плохие стихи будут автоматически отсеиваться, а хорошие — сохраняться.
В еще более отдаленном будущем ситуация изменится. Плохие поэты будут писать свои вирши лазерными указками на поверхности бассейна, заполненного серной кислотой. А хорошие поэты будут делать то же самое на поверхности другого бассейна, заполненного вишневым вареньем. В процессе написания стихов поэты обязаны будут стоять на скользких мостках, расположенных над поверхностью соответствующего бассейна. Для извлечения поскользнувшихся хороших поэтов будет создана специальная спасательная служба.
Видите ли, плохих поэтов не существует. У каждого есть по крайней мере один читатель — он сам, а то еще и супруг/а, «если не на базаре…» . Только у него и право уничтожить свое стихосложение. Даже лазерной указкой.
Не только плоххих поэтов не существует, но и вообще никого нигде не существует.