Эдуард Малинский: Какой урок для себя должен извлечь Израиль…

Китайская Народная Республика считает эту автономную территорию своей провинцией, несмотря на то, что Тайвань позиционирует себя, как отдельное независимое государство под названием Китайская Республика.

Эдуард Малинский

КАКОЙ УРОК ДЛЯ СЕБЯ ДОЛЖЕН ИЗВЛЕЧЬ ИЗРАИЛЬ…

Все уже привыкли к тому, что Китай являет собою вторую по мощи экономику мира, что Китай проводит независимую от США политику, так что даже Штатам приходится с этим считаться.

Вспоминается, что сообщения о готовности Пекина отправить свои корабли поближе к арене боевых действий между Израилем и ХАМАСом, были опубликованы рядом мировых СМИ еще в конце октября 2023 и уж очень старательно тиражировались российской прессой.

Это могло вызвать предположения, будто регион уже подошел к грани мировой войны, в которую вступят флоты США и Китая. Однако выглядело это далеко не так: оперативная группа китайского флота, как минимум, с мая 2023 года на постоянной основе находилась в Аденском заливе, откуда есть прямой выход в Красное море и потом через Суэцкий канал — в Средиземное.

А флот КНР просто следил за безопасностью торговых судов, везущих товары из Китая и в Китай.

С этой целью, в середине октября 2023 года, по сообщению South China Morning Post, корабли 44-й оперативной группы флота Народно-Освободительной Армии Китая прибыли в Кувейт, до этого проведя несколько дней близ Маската, столицы Омана.

Да, разумеется, Пекин следил за событиями на ближневосточной арене, но…

Но все же в военной доктрине КНР записано, что главная военная цель Поднебесной — это Тайвань, и если китайцы действительно захотят устроить «маленькую победоносную войну», то скорее всего это произойдёт у своих берегов, чем в Аравийском или Красном морях. И их главный оппонент — это все-таки США.

Даже бесцеремонному Трампу, ПОВЕДЕНИЕ КОТОРОГО В ОБЛАСТИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ; ОБЛАСТИ, ТРЕБУЮЩЕЙ ОСОБО КОРРЕКТНЫХ ДЕЙСТВИЙ; С ЕГО ЭЛЕГАНТНОСТЬЮ, напоминающей ПОВЕДЕНИЕ слона в посудной лавке, в отношении Китая приходится проводить весьма осторожную и сдержанную политику.

Известно, что основным камнем преткновения в этих отношениях двух стран является остров Тайвань.

Политический статус этой страны до сих пор остаётся неопределенным.

Китайская Народная Республика считает эту автономную территорию своей провинцией, несмотря на то, что Тайвань позиционирует себя, как отдельное независимое государство под названием Китайская Республика.

Я хорошо помню то время — 50-е годы прошлого века, — когда этот остров еще назывался Формоза: такое название дали ему португальские мореплаватели в 1544 году, зафиксировав в судовых журналах как Ilha Formosa.

Провозгласив 1 октября 1949 года свою независимость, власти КНР распространили свою юрисдикцию и на острова Хайнань и Тайвань, придав названиям их исконно китайскую транскрипцию.

Но если с первым островом особых проблем с вхождением его в состав материкового Китая не было, то Формоза, он же Тайвань, на котором укрылись сбежавшие с материка гоминдановские власти, оказался куда более крепким орешком, орешком и по сей день не по зубам КНР.

Итак, руководство Гоминьдана и около 1,2 млн эмигрантов бежали на Тайвань (коренное население острова в то время насчитывало около 7 млн чел, по состоянию же на октябрь 2024 года численность населения Тайваня достигает 23,4 млн человек) и близлежащие — Пескадорские — острова, учредили там правительство в изгнании и провозгласили Китайскую Республику (КР), которая до 1971 года представляла Китай в ООН.

Согласно опросам, большинство населения острова (67%) идентифицирует себя в первую очередь как тайваньцы, 28% считают себя тайваньцами и китайцами и только 3% — чистыми китайцами.

Официальный язык Тайваня — китайский, в повседневном обиходе широко распространен — южноминьский диалект китайского языка, иногда именуемый тайваньским языком.

Благодаря американской финансовой помощи и успешным аграрным реформам остров пережил так называемое тайваньское экономическое чудо, но с 1963 года именно электронная промышленность стала ведущей отраслью экономики Тайваня.

После того как в 1971 году право представительства Китая в ООН перешло к Пекину, международная поддержка гоминдановского правительства постепенно ослабевала. После смерти в 1975-м лидера Гоминдана Чан Кайши последовали демократические реформы, в 1987 году было отменено военное положение, еще через два года была разрешена деятельность оппозиционных партий.

Вооруженные силы островитян насчитывают 169 тыс. человек, в том числе сухопутные войска — 94 тыс., флот — 40 тыс. и ВВС — 35 тыс. В резерве — 1 млн 657 тыс. человек. Комплектуются по призыву, призывной возраст — 19–40 лет. Срок службы родившихся до 1993 года составляет 12 месяцев, для остальных сокращен до четырех месяцев. На военные нужды Тайвань выделяет около 2,5% ВВП.

Согласно опросу общественного мнения, проведенному в мае 2024-го, чуть больше половины жителей Тайваня — 53,9% — уверены в способности вооруженных сил защитить остров от внешней агрессии. Думаю, что уверенность эта на 90% основана на уверенности, что в трудную для них минуту можно будет опереться на плечо поддержки США.

После этого краткого обозрения мы убеждаемся в том, что, разумеется, несмотря на то, Пекин внимательно следит за событиями на ближневосточной арене, все же главная цель Поднебесной — это Тайвань.

Впрочем, имеет смысл разобраться, совпадают ли желания Пекина с его возможностями. Но сначала рассмотрим

Отношения Тайваня с Китаем

Эти отношения за последние десятилетия претерпели ряд коренных изменений.

Еще в 1949–1950 годах руководство КНР планировало вернуть остров силовым путем, но попытка была сорвана вмешательством США, которые отправили на защиту территории свой Седьмой флот.

В середине октября 1954 года вспыхнул первый вооруженный конфликт вокруг принадлежности архипелагов Дачэнь, Ицзяншань и Мацзу и Цзиньмэнь (Куэмой) поблизости от материка: обе стороны рассматривали их как плацдарм для высадки на территорию друг друга. По итогам конфликта Дачэнь и Ицзяншань в начале 1955-го перешли под контроль КНР.

В декабре 1978-го китайские власти вступили в переговоры с США, и после нормализации отношений США и КНР в 1979-м Пекин отказался от военного решения тайваньского вопроса.

В 1988 году позиции Тайваня и Китая по вопросу урегулирования отношений начали сближаться, стороны начали переговоры. В 1991-м тайваньские власти разрешили гражданам вести торговлю и совершать поездки в материковый Китай. Это помогло наладить дипломатические, торговые и транспортные отношения.

В ходе переговоров КНР предложила Тайваню объединение по принципу «одна страна — две системы» (статус административного района и самоуправление), но он отказался и в ответ выдвинул свою формулу: «одна страна — две территории» (то есть статус-кво с сохранением суверенитета).

В 1992 году КНР и Тайвань договорились о признании формулы «одного Китая», однако оставили за собой право по-разному интерпретировать этот принцип. Дискуссии по вопросу суверенитета продолжаются до сих пор.

Но в годы председательства Си Цзиньпина риторика КНР в отношении Тайваня начала ужесточаться. В 2021 году адмирал Филип Дэвидсон, тогдашний глава Индо-Тихоокеанского командования США, заявил на слушаниях в конгрессе, что Си Цзиньпин поручил НОАК быть готовой к захвату Тайваня к 2027 году, когда будет отмечаться столетие Народно-освободительной армии Китая.

Впоследствии эта дата неоднократно повторялась в выступлениях и докладах других американских чиновников.

В апреле 2024 года глава индо-тихоокеанского командования вооруженных сил США адмирал Джон Акуилино подтвердил этот прогноз. Вместе с тем летом 2023 года директор ЦРУ Уильям Бернс предположил, что китайское руководство сомневается, что сможет осуществить

«успешное полномасштабное вторжение на Тайвань с приемлемыми для него затратами».

Тем не менее, в марте 2025 года и Министерство обороны Тайваня, вслед за прогнозом американцев, тоже впервые официально обозначило 2027 год как вероятный срок начала агрессии со стороны КНР.

Возможно, что у островитян есть свои причины для такой перспективы, потому что официальный Пекин последовательно придерживается принципа «одного Китая», согласно которому Тайвань является его неотъемлемой частью.

Китайские власти считают «сепаратистами» сторонников независимости острова и допускают силовое решение этой ситуации.

В подтверждение такой версии КНР возле острова регулярно проводит военные учения. В частности, после того как в октябре 2024-го армия КНР провела рядом с островом масштабные учения, председатель республики Си Цзиньпин призвал «всесторонне усилить подготовку к войне», а в Госсовете Китая предупредили, что Пекин «никогда не возьмет на себя обязательство отказаться от применения силы» в адрес Тайбэя, если тот «пойдет на риск».

В ответ тайваньские власти тоже наращивают подготовку к возможному китайскому вторжению. В частности, в июле 2025-го Тайвань провел крупнейшие в истории военные учения «Ханьгуан», на которых отработал вторжение НОАК и блокаду острова.

В августе 2025 года президент США Дональд Трамп заявил о том, что в разговоре с ним председатель КНР Си Цзиньпин пообещал ему не атаковать остров, пока… Трамп находится в должности, что является еще одним подтверждением того факта, что в геополитике, исповедуемой Трампом, главное — это личный престиж, а не реакция международного сообщества.

Но буквально на днях, 16 февраля с.г. Трамп заявил, что скоро примет решение о возможной поставке оружия на Тайвань на фоне растущей напряженности в отношениях с Китаем, который утверждает, что остров принадлежит ему.

По словам Трампа, этот вопрос он обсудил с председателем КНР Си Цзиньпинем во время телефонного разговора. «У нас состоялся хороший разговор, и мы очень скоро примем решение», — отметил президент на борту самолета Air Force One, общаясь с журналистами.

Такая ситуация с необходимостью давать логичный комментарий нелогичным заявлениям американского президента, думаю, знакома не только мне.

…Вместе с тем Китай является главным импортером и экспортером для Тайваня: военные угрозы — это одно, но жить — то надо.

По итогам 2023 года объем экспорта составил $121 млн, импорта — $84 млн. После нормализации отношений в начале 1990-х Тайвань стал одним из крупнейших инвесторов в экономику КНР.

Согласно опросу Тайваньского фонда общественного мнения в мае 2024 года, 47% респондентов высказались за независимость острова, 12,4% — за объединение с КНР, 28,5% — за сохранение статус-кво.

Сотрудничество США с Тайванем и мнение Китая об этом союзе

У США нет официальных дипломатических отношений с Тайванем. Вашингтон официально поддерживает принцип «одного Китая», однако американские власти считают статус острова неурегулированным и обещают ему защиту в случае попытки КНР восстановить над ним контроль силовым путем.

Первый договор о военном сотрудничестве действовал с 1954 по 1979 год, когда США установили дипломатические отношения с КНР. Однако Вашингтон продолжил снабжать Тайбэй оружием. По оценке китайского МИДа, сумма этих поставок за прошедшие годы превысила $70 млрд.

Ответственность за неофициальные двусторонние отношения несет некоммерческая организация — Американский институт на Тайване. Остров периодически посещают делегации из США. Среди самых высокопоставленных американских чиновников, посещавших остров, стали спикеры палаты представителей Ньют Гингрич (в 1997-м) и Нэнси Пелоси (в августе 2022-го).

Целью поездки Пелоси назвала подтверждение приверженности Вашингтона поддержке Тайбэя и «динамично развивающейся «тайваньской демократии».

И буквально на днях, 16 февраля с.г. Президент США Дональд Трамп заявил, что скоро примет решение о возможной поставке оружия на Тайвань на фоне растущей напряженности в отношениях с Китаем, который утверждает, что остров принадлежит ему.

Решение о поставках оружия станет ключевым элементом американо-тайваньских отношений и будет учитываться на фоне усиливающейся военной активности Китая в регионе. Оно также может повлиять на стратегический баланс в Восточной Азии и реакцию международного сообщества.

Трамп планирует в апреле визит в Китай, где встретится с Си Цзиньпином в Пекине, чтобы обсудить широкий спектр вопросов, включая торговлю, безопасность и региональные конфликты. Этот визит станет важным шагом в двусторонних переговорах и позволит сторонам уточнить позиции по ключевым международным вопросам.

Китай считает тайваньский вопрос ключевым направлением своей внешней политики и главным предметом споров с США. В частности, Пекин неоднократно просил американские власти четко выступить против независимости острова. В ответ на поставки оружия Пекин систематически вводил санкции против американских компаний и проводил военные учения рядом с островом.

Отношения к Тайваню у мирового сообщества

Независимость Тайваня признают шесть стран Центральной Америки и Карибского бассейна (Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Люсия, Сент-Китс и Невис, Гаити, Гватемала и Белиз), три государства Океании (Тувалу, Палау и Маршалловы Острова), Парагвай (в Южной Америке), Эсватини (королевство на юге Африки) и Ватикан.

Конечно, не бог весть! — какая поддержка! Но все-таки…

Большая же часть ООН ( свыше 170 государств, в том числе и Россия), считают остров частью КНР.

Поэтому, вполне естественно, что, ощущая эту враждебность мирового сообщества, в июле 2025-го Тайвань провел крупнейшие в истории военные учения «Ханьгуан», на которых отработал вторжение НОАК и блокаду острова.

Попытаемся и мы определить, насколько же вероятным это виртуальное вторжение Китая на остров может стать реальностью?

Для этого необходимо оценить потенциал Народно-Освободительной Армии Китая.

Чем же вооружен Китай…?

Народно-освободительная армия Китая (НОАК) — крупнейшие в мире вооруженные силы. По данным Military Balance, на действительной службе там состоят 2 миллиона человек. Пентагон на днях выпустил 212-страничный отчет, освещающий прогресс, которого достигла КНР в военной сфере.

Там сказано, в частности, что по количеству кораблей НОАК на сегодняшний день обладает самым крупным в мире военно-морским флотом.

Китайцы стремятся создать и полноценный авианосный флот. В его составе уже есть два авианосца: один был куплен у Украины и достроен в Китае, другой построен собственными силами и может нести до 70 самолетов, включая истребители J-15 и противолодочные вертолеты Z-9C. Сейчас ведется постройка третьего авианосца.

НОАК обладает гигантским парком боевой техники: около 5 тысяч одних только основных боевых танков, не считая легких VT-15, плавающих и проч. Испытания беспилотных танков Type-59 были начаты еще в 2018 году.

У Китая около 600 боевых самолетов — относительно новых.

Между тем ВВС НОАК считаются крупнейшими в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Китай стремительными темпами развивает свою авиапромышленность, в чем добился впечатляющих успехов.

Удалось наладить производство собственных двигателей для самолетов четвертого поколения, есть данные, что там уже производят двигатели и для пятого поколения. В принципе, Китай освоил производство всей линейки самолетов, от топливозаправщиков до истребителей и стратегических бомбардировщиков.

Разрабатывается бомбардировщик-невидимка H-20.

Правда, значительная часть наземной техники пока еще, как считается, представлена устаревшими копиями советских бронемашин, да и по поводу «современности» самолетов многие эксперты выражают сомнения. Это либо копии советских моделей, либо собственные разработки, но из-за чрезвычайной секретности трудно оценить их боевой потенциал. При этом с 2018 года китайцы начали реализовывать программу полной модернизации вооруженных сил.

Ракетное вооружение Китая тоже весьма разнообразно — от крылатых до баллистических ракет разной дальности. Ракеты классов «земля-воздух» и «воздух-воздух», в том числе наводимые на цель за пределами видимости, не уступают иностранным аналогам. В разработке гиперзвуковых крылатых ракет Китай, как отмечают в Вашингтоне, за последние 20 лет продвинулся весьма сильно и имеет арсенал, способный нести как конвенциональный, так и ядерный боезаряд.

Очень важное значение Пекин придает развитию разного рода средств электронной борьбы, войне в киберпространстве, психологической войне. Для этого в Главном штабе НОАК есть отдельный департамент.

Развивается и космическое направление: завершив в 2022 году модульную комплектацию околоземной орбитальной станции «Тьянгун», Китай намерен продолжить ее расширение. В 2020 году на орбиту были выведены спутники для обеспечения интернет-покрытия IoT («интернет вещей»).

Официальный военный бюджет Китая все время растет и в 2022 году составил 229 миллиардов долларов, почти удвоившись за последние десять лет. Для сравнения: военный бюджет Тайваня — 16,8 миллиарда, Южной Кореи — 42,5 миллиарда, России — 90,9 миллиарда долларов.

Однако необходимо также учитывать, что НОАК давно, со времен вторжения во Вьетнам, не проводила крупных общевойсковых операций и практически не участвовала в крупных конфликтах.

Остров раздора

Для того чтобы решить «тайваньскую проблему» (а такое военное решение уже давно записано в китайской военной доктрине), КНР нужно провести гигантскую десантную операцию, сопоставимую по своим масштабам с операцией «Оверлорд» — высадкой союзников на побережье Франции в 1944 году, которая считается крупнейшей высадкой десанта до сих пор в мировой истории.

Для этого китайцам придется выполнить несколько условий, каждое из которых обусловливает выполнение следующего.

• Первое. Китаю нужен колоссальных размеров десантный флот, но таковым НОАК пока не обладает. Правда, в Китае есть специальная судостроительная программа именно для десантных кораблей.Например, страна собирается построить восемь крупных кораблей-вертолетоносцев Type-075 для высадки десанта. Пока построены три, в процессе строительства еще один. Все это нужно, чтобы доставить в первой волне две, или даже три бригады морской пехоты для захвата плацдармов и их удержания до подхода второй волны;

• Второе. Для того чтобы вся эта армада смогла пересечь Тайваньский пролив, Китаю нужен полный контроль над акваторией, а, значит, отсюда вытекает и следующее условие:
• Третье. Полное господство в воздухе.

Насколько же все это реально?

Сомнений в том, будут ли США защищать Тайвань нет: Вашингтон ясно дал понять, что будут. Из этого и следует исходить.

Собственные вооруженные силы Тайваня, которые считаются вполне боеспособными, относительно немногочисленны: 165 тысяч человек на действительной службе.

Есть ВВС и ВМФ, тоже весьма небольшие по сравнению с НОАК.

Например, в авиации Тайваня 145 самолетов F-16, но есть и другие модели. Собственно, вся военная доктрина острова подчинена единственной задаче — отражению вероятной высадки китайской армии.

Другое дело — американцы. В случае необходимости Тайвань могут защищать силы Седьмого флота, при необходимости их поддержат силы Третьего (Тихоокеанского) флота США. В этом районе постоянно находится минимум одна авианосная ударная группа, в случае обострения к ней довольно быстро может присоединиться вторая и даже третья, образуя самое мощную на планете авианосную ударную группировку.

Кроме того, в случае войны над Тайванем сможет действовать американская авиация с баз в Японии (Окинава) и, возможно, ВВС Японии, тоже крупные и боеспособные.

В отличие от Китая, американцы обладают огромным опытом проведения крупномасштабных воздушных и морских операций с участием разных стран (взять хотя бы ту же войну в Заливе). Это требует высочайшего уровня командования и координации.

Впрочем, в Штатах совершенно не обольщаются перспективой быстрой победы. Моделирование конфликта, проведенное в Пентагоне, в наихудшем его варианте показало, что ВМС США понесут крупные потери (потопление двух авианосцев), но китайская армада вторжения будет разгромлена с ужасающими потерями. Данные этих виртуальных игр были опубликованы в различных профильных изданиях.

В Пекине тоже должны понимать, что провал такой операции будет означать, что Китай сможет вернуться к идее вернуть Тайвань военным путем только лет через 50 в лучшем случае.

Американская военная доктрина времен холодной войны гласила: вооруженные силы Соединенных Штатов должны быть способны вести два конфликта одновременно в разных концах земного шара и поддерживать глобальное противостояние с Советским Союзом.

Однако после двух изнурительных войн (в Ираке и Афганистане) стало понятно, что участвовать в таких конфликтах десятилетиями проблематично и бессмысленно.

Поэтому современная военная доктрина США утверждает, что война должна вестись быстро, противнику нужно нанести удар ужасающей силы в первые же часы, чтобы лишить его возможности продолжать боевые действия.

С экономической точки зрения, Штаты в состоянии обеспечить свою обороноспособность, даже одновременно оказывая помощь Израилю и Украине.

В военном плане, обладая огромной военной мощью, США способны провести несколько быстротечных кампаний в разных уголках земного шара. Все в итоге будет зависеть от глобальности события, от того, насколько масштабным и продолжительным будет конфликт.

Ну, а сейчас продолжим оценку военного потенциала Китая.

Эксперты считают, что значительная часть наземной техники пока еще представлена устаревшими копиями советских бронемашин, да и по поводу «современности» самолетов существуют сомнения. Это либо копии советских моделей, либо собственные разработки, но из-за чрезвычайной секретности трудно оценить их боевой потенциал. При этом с 2018 года китайцы начали реализовывать программу полной модернизации вооруженных сил.

Ракетное вооружение Китая тоже весьма разнообразно — от крылатых до баллистических ракет разной дальности. Ракеты классов «земля-воздух» и «воздух-воздух», в том числе наводимые на цель за пределами видимости, не уступают иностранным аналогам. В разработке гиперзвуковых крылатых ракет Китай, как отмечают в Вашингтоне, за последние 20 лет продвинулся весьма сильно и имеет арсенал, способный нести как конвенциональный, так и ядерный боезаряд.

Официальный военный бюджет Китая все время растет и в 2022 году составил 229 миллиардов долларов, почти удвоившись за последние десять лет. Для сравнения: военный бюджет Тайваня — 16,8 миллиарда, Южной Кореи — 42,5 миллиарда, России — 90,9 миллиарда долларов.

Однако необходимо также учитывать, что НОАК давно, со времен вторжения во Вьетнам, не проводила крупных общевойсковых операций и практически не участвовала в крупных конфликтах.

Тут надо оговориться: сомнений в том, будут ли США защищать Тайвань, нет:

Вашингтон ясно дал понять, что будут. Из этого и будем исходить.

Собственно говоря, сравнение военных потенциалов двух супердержав ничего нового для нас не открывает, а вот что представляет собою Тайвань в военном отношении? Нет ли здесь какого-либо сюрприза, так сказать, «вещи в себе»?

Впрочем, в Штатах совершенно не обольщаются перспективой быстрой победы. Моделирование конфликта, проведенное в Пентагоне, в наихудшем его варианте показало, что ВМС США понесут крупные потери (потопление двух авианосцев), но китайская армада вторжения будет разгромлена с ужасающими потерями. Данные этих виртуальных ситуаций были опубликованы в различных профильных изданиях.

В Пекине тоже должны понимать, что провал такой операции будет означать, что Китай сможет вернуться к идее вернуть Тайвань военным путем только лет через 50 в лучшем случае.

И еще один вопрос: потянет ли Америка сразу две войны, плюс помощь Украине?

Американская военная доктрина времен холодной войны гласила: вооруженные силы Соединенных Штатов должны быть способны вести два конфликта одновременно в разных концах земного шара и поддерживать глобальное противостояние с Советским Союзом.

После двух изнурительных войн (в Ираке и Афганистане) стало понятно, что участвовать в таких конфликтах десятилетиями проблематично и бессмысленно. Война должна вестись быстро, противнику нужно нанести удар ужасающей силы в первые часы, чтобы лишить его возможности продолжать боевые действия.

С экономической точки зрения, Штаты в состоянии потянуть и помощь Израилю и Украине, и обеспечить свою обороноспособность. В военном плане тоже: обладая огромной военной мощью, США способны провести несколько быстротечных кампаний в разных уголках земного шара. Все в итоге будет зависеть от глобальности события, и от того, насколько масштабным и продолжительным будет конфликт.

Но мы, кажется, уж чересчур увлеклись военной составляющей возможного конфликта КНР и США, который, очень возможно, разожжёт новый мировой пожар:

«Китай вторгнется на Тайвань, и после этого покатится снежная лавина противостояния».

Но гораздо более реальная правда заключается в том, что миру не понадобятся ракетные залпы, чтобы понести невосполнимые потери.

Дело в том, что международное значение Тайваня все же больше всего определяется не его стратегическим противостоянием, а ролью его в мировой экономике.

Потому что остров является крупнейшим мировым производителем полупроводников и играет заметную роль в производстве электроники, вычислительных систем, станков и оборудования.

На Тайване расположена крупнейшая в мире компания-производитель полупроводников и микросхем Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC).

По оценке Bloomberg, вероятная война за Тайвань может обойтись миру в $10 трлн, что соответствует примерно 10% мирового ВВП. Уже одно это обстоятельство защищает островитян от возможной агрессии лучше всякого авианосного прикрытия.

Так что объективность требует от потенциального агрессора очень внимательно взвесить все нюансы последствия нападения на остров.

Достаточно остановки работы одного завода на Тайване — TSMC в эпоху, когда около 90% передовых микросхем в мире производится на острове размером примерно с половину Израиля, и…следующая мировая война может начаться не на поле боя, а на сборочных конвейерах.

А по-настоящему мировое сообщество пугает не то, что может случиться с самим Тайванем, а осознание последствий того, что может случиться в международном сообществе после агрессии на Тайвань.

Потому что Тайвань — это не просто повод для конфликта между Пекином и Вашингтоном, это прежде всего цифровой перекресток мировой экономики. Если ему будет нанесен ущерб,— это обесточит заводы в Калифорнии, Южной Корее и Германии.

Позволим себе небольшое отступление от основной темы.

Почему мы столько внимания удаляем проблеме, которая, казалось бы, угрожает стабильности в местах, столь географически удаленных от Израиля?

Действительно, мы ведь сейчас ведем разговор о Тайване, а проживаем-то мы в Израиле, но нам необходимо осознать итог того противостояния, который можно применить к оценке положения Израиля.

Кстати говоря, Израиль, о котором в мире меньше говорят, тоже стал похожим на перекрёсток: его кибериндустрия защищает мировые финансовые системы, его оборонные системы лежат в основе альянсов по безопасности, а его технологии искусственного интеллекта питают разведывательный и боевой потенциал многих стран.

То, что принято называть «страной стартапов», на деле является критически важным инфраструктурным каркасом, на который опирается Запад.

Как и на Тайване, в Израиле сила больше не заключается исключительно в танках и самолётах, а в том, что международная система не может позволить себе потерять.

Тайвань защищён не своими вооружёнными силами, а глобальной ценностью, которую он создаёт: если TSMC исчезнет, мир вступит в глубокую цифровую рецессию.

Если же Израиль исчезнет, мир потеряет значительную часть своих оборонных, кибернетических и инновационных систем.

Это истина, о которой мало говорят: сдерживание в XXI веке основано не на страхе перед силой, а на страхе перебоев в обслуживании. Страна становится неуязвимой, когда мир не может позволить себе её отсутствие.

В этом и заключается важный урок, который Тайвань преподносит Израилю: инфраструктурная ценность защищает лучше современных систем вооружения. Это заставляет противника учитывать не только стоимость войны, но и цену краха всей системы.

Но Израиль, в отличие от Тайваня, ещё не в полной мере использовал эту силу стратегически. Он склонен рассматривать себя как небольшую страну на неспокойном Ближнем Востоке, а не как инфраструктурный центр, от которого зависит существование Запада. Такое восприятие мешает ему создать настоящий инфраструктурный фактор сдерживания, — такой, что страны будут защищать его не только по моральным или политическим причинам, но и из холодных глобальных интересов.

На практике Израиль обладает активами, незаменимыми в краткосрочной и среднесрочной перспективе: системами активной обороны, технологиями алгоритмической войны, оперативными киберплатформами и разведывательными данными, на которые значительная часть Запада ежедневно полагается. Но он ещё не закрепил эти активы в долгосрочных альянсах и не сделал их «очевидной истиной на международной арене, как это сделал для себя Тайвань.

Сила в новом мире измеряется не числом солдат, которых страна может собрать, а числом систем, которые рухнут, если она исчезнет. Суверенитет XXI века будет определяться не картами, а контрактами, оптоволоконными сетями, искусственным интеллектом и цепочками поставок.

Выживут те, у кого есть легковосполняемые активы.

Поэтому главный вопрос заключается не в том, похож ли Израиль на Тайвань, а в том, как ему следует использовать это сходство в нынешнем геополитическом климате: как превратить свои технологические активы в основу национальной безопасности, как создать взаимозависимости, укрепляющие его позиции, и как разработать стратегию, которая ясно покажет миру — и ему самому — что он гораздо важнее, чем кажется на карте.

И это то, чему Тайвань учит Израиль в вопросе о реальной силе в XXI веке.

Казалось бы, выше были приведены нормальные рассуждения нормальных людей, но живем-то мы в ненормальном мире, где ненависть к еврейскому государству зашкаливает в такой степени, что самому мировому сообществу приходится пожинать плоды своего необъективного отношения к Израилю.

Нет необходимости, уже в который раз, вскрывать причины этого ненормального явления, но оно имеет место быть. И это является причиной того, что человечество, руководствуясь политическими, религиозными и идеологическими принципами, насильственно изгоняло из своих рядов еврейский сегмент населения в прошлом, начиная с библейских времен, продолжая поздним средневековьем — массовой депортацией из Испании и других европейских стран, и, кончая новейшей историей: ситуация в нацистской Германии и послевоенной Польше, — или создавало условия для добровольно-принудительной эмиграции евреев из страны, к примеру, в последние годы существования СССР.

Но это уже тема для другого разговора, и поэтому немного изменим наш угол зрения на проблему.

И не в последнюю очередь потому, что тут очень легко перегнуть палку и впасть в другую крайность: доказать, что могущество государства, зависит только от выдающихся способностей «тончайшего слоя» представителей определенной национальной элиты.

Поэтому придерживаться концепции, которая просматривается на примере России, что

«Супердержава, выталкивавшая из своей среды самую талантливую часть своего населения, утратила свой статус и опустилась в ничтожество», —

тоже не выдерживает критики, так как нельзя при этом забывать о том, что в «лихие 90е» Россию покинуло множество видных представителей науки и искусства, культуры и спорта не только еврейской, но и других национальностей.

А потому стоит поучиться объективному отношению к ситуации у наших предков, подлинных патриотов России.

Вспомним, что об этом писал почти 200 лет назад, в 1827 году Пётр Андреевич Вяземский в своих «Письмах из Парижа», опубликованных в журнале «Московский телеграф»:

«Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что своё. У нас можно было бы его назвать квасным патриотизмом»

И современная трактовка этого термина мало чем отличается от той, вяземской: безудержное восхваление всего своего, в т.ч. и национального… Впрочем, это, может быть, и патриотизм, но патриотизм квасной.

А отсюда всего два шага и до национализма, т.е. идеологии, в основе которой лежит идея национальной исключительности какого-либо народа.

Ну, что это как как не проповедь идей об избранности отдельно взятой нации.

Во всем нужно знать меру, а за деревьями обязательно видеть лес, т.е. делать правильные выводы на основе анализа окружающей действительности.