Михаэль Верник: Сказания о зависимостях

Курить постоянно я стал с пятнадцати лет. Были в жизни два периода: один — когда я знал, что без сигареты не обойдусь. Он длился двадцать лет с короткими перерывами, в которые я пытался бросить курить, второй — когда я решил, что так как курить я люблю, то бросить — не брошу, но отныне я контролирую этот процесс — курю только в исключительных случаях: на вечеринках, когда даже лёгкое охмеление размывает силу воли или при стрессе. С тех пор я стал искать стресс.

Михаэль Верник

СКАЗАНИЯ О ЗАВИСИМОСТЯХ

(продолжение. Начало)

Беседа седьмая

Дело табак

В наши дни написать информативный текст на любую тему — дело плёвое. Ставишь задачу ИИ и вуаля! Но сейчас я сам действую по заданию и не хочется отделываться ИИ-товским клише. Буду делиться с вами собственным опытом табакокурильщика, перемежая откровения с информативными ИИ вставками.

Итак, глянем на табак:

ИИ. Никотин — один из самых быстродействующих психоактивных веществ. Он достигает мозга примерно за 10–20 секунд, вызывая выброс дофамина. Это создаёт очень чёткую связь «затянулся → стало легче», что и формирует устойчивую привычку.

Я. Тут мой опыт противоречит. Первая попытка курения лет в семь под руководством «старших товарищей». Помню, что сигарета кубинская, кажется, «Рейс». После ритуального: «И-и, мамка идёт», — упражнения учившего курить затягиваясь, чувство, что грудь взорвалась.

ИИ. Со временем мозг привыкает к этому «подкреплению» и требует всё больше. Подростки и молодые люди привыкают быстрее, иногда — ещё до того, как начинают курить ежедневно.

Я. Помню, как лет в четырнадцать решился стрельнуть сигаретку у прохожего, очень захотелось покурить. Тот дал мне вожделенный продукт с напутствием: «Никогда не проси. Купи. Нет денег — укради.»

Курить постоянно я стал с пятнадцати лет. Были в жизни два периода: один — когда я знал, что без сигареты не обойдусь. Он длился двадцать лет с короткими перерывами, в которые я пытался бросить курить, второй — когда я решил, что так как курить я люблю, то бросить — не брошу, но отныне я контролирую этот процесс — курю только в исключительных случаях: на вечеринках, когда даже лёгкое охмеление размывает силу воли или при стрессе. С тех пор я стал искать стресс. «Ох, какая смена выматывающая, хавер, я вообще-то не курю, но дай сигаретку.» Многие из друзей и товарищей уже стали сами мне предлагать закурить, не дожидаясь моей просьбы. Тут уж я чувствовал, что иду им навстречу и жертвенно соглашался перекурить с ними. Но в обществе и даже в семье я считался некурящим. Лишь со временем я понял, что нахожусь в состоянии тотального отрицания, а само отрицание, это инструмент защиты для психологической зависимости.

ИИ. Вот здесь мы выходим на очень интересную и тонкую территорию — отрицание как психологический защитный механизм, который особенно часто проявляется в психологической зависимости. Это не просто «не хочу признавать», а целая внутренняя система, которая удерживает человека в болезненном состоянии, создавая иллюзию безопасности. Отрицание — это механизм, при котором человек не признаёт факты, чувства или последствия, потому что они слишком болезненны или угрожают привычной картине мира. Когда мы переносим разговор об отрицании в сферу никотиновой зависимости, механизм становится ещё более наглядным. Никотин — одна из самых «коварных» зависимостей именно потому, что отрицание в ней работает почти идеально: оно тихое, рационализированное и социально приемлемое. Никотин действует быстро, снимает напряжение, улучшает концентрацию — и при этом не вызывает резких социальных осуждений, как, например, алкоголь или наркотики. Поэтому психике проще «не замечать» проблему.

1. Минимизация вреда

Самая распространённая форма отрицания:

«Я курю мало.»

«Это не так вредно, как говорят.»

«Мой дед курил всю жизнь и прожил до 90.»

Это позволяет не сталкиваться с тревогой о здоровье и не менять привычку.

2. Рационализация

Человек придумывает логичные, но ложные объяснения:

«Мне нужно, чтобы успокоиться.»

«Без сигареты я не могу сосредоточиться.»

«Сейчас слишком стрессовый период, потом брошу.»

Рационализация — это способ сохранить зависимость, не чувствуя вины.

Я. Всё сказанное моим ИИ-помощником в точку. Мой дед дожил до 85, курил пачку крепчайших сигарет без фильтра в день и умер от последствий рокового падения с переломом шейки бедра. Кроме причин, «мне нужно успокоиться или сосредоточиться», у меня была особая личная причина, я наградил свою привычку курения словом «люблю». «Люблю курить». Я по жизни однолюб, во всех проявлениях, если люблю, то верно и неотвратимо. Это «люблю», припечатанное подсознанием к сигарете, не давало мне критически посмотреть на свою зависимость.

Так случилось, что я стал работать с зависимыми людьми. Пришлось окунуться в программы борьбы с самыми различными зависимостями. Есть пошаговые программы, самая известная так и называется «12 шагов», где первый шаг — преодоление отрицания. Вот тут моё отрицание и дало трещину. Воистину, вода камень точит. Однако этого ещё было недостаточно, чтобы свыкнуться с мыслью: «Всё! Больше никогда!»

Помогла, как это ни абсурдно звучит, «корона». Опасность смерти в муках удушья стала ощущаться в ту пору физически. Медиа пестрели заголовками: «Правительство срочно ищет аппараты искусственного дыхания.» Уже умерли несколько моих личных знакомых, а счёт смертей знакомых моих личных знакомых шёл на десятки. И тут меня посещает мысль: «А если заражусь я, то будет ли справедливо, что меня, курильщика, поддержат искусственным дыханием, в то время как кому-то не из никогда не куривших, а значит никогда не издевавшихся по собственной инициативе над своей дыхательной системой, эта привилегия, «искусственное дыхание», не достанется?» Озадаченный этой шальной мыслью, я впервые отказался воспользоваться по-товарищески протянутой мне сигаретой. И тут же Судьба позаботилась перевести меня в другое отделение, наше закрыли на период «короны». Там у меня не было друзей по курению и слыл я некурящим. Занимаясь работой и поменьше проводя времени с персоналом, я прошёл период физического отвыкания относительно легко, но такое со мной случалось. Задача была не упасть вновь в «объятия» первой сигареты.

Эта задача стоит передо мной и сейчас, по прошествии стольких чистых лет. Я рад каждому дню, проведённому без «любимой». Иногда во сне я закуриваю, тут же слёзно укоряю себя: «Как ты мог, после стольких лет?» И, просыпаясь, ликую, что это был только сон.

17/03/2026

(продолжение)