Лика Кнубовец: Герда Вайссман Кляйн

Герду отвезли в больницу. Врачи не были уверены, что она выживет. Её тело отказывало, но Курт продолжал верить в лучшее, приходить к ней и поддерживать. Он приносил еду, разговаривал, слушал. И постепенно Герда начала выздоравливать. А вместе с силами возвращалось и нечто большее.

Лика Кнубовец

ГЕРДА ВАЙССМАН КЛЯЙН

К Международному дню освобождения узников фашистских лагерей

Герда Вайссман Кляйн родилась в Бельско (Польша). Когда нацисты пришли за ее семьей, отец Юлиус Вайссман заставил ее надеть лыжные ботинки, несмотря на лето. Это решение спасло ей жизнь во время марша смерти в 1945 году, когда тысячи женщин погибли от обморожения. Последними словами отца были: «Обещай мне, что ты не сдашься».

Портреты отца Юлиуса, матери Хелены и брата Артура прошли с Гердой через годы рабского труда и марш смерти. Лыжные ботинки, на которых настоял отец, спасли её тело от обморожения, а спрятанные в них снимки близких спасли её душу, напоминая об обещании не сдаваться.

После вторжения нацистской Германии в Польшу в сентябре 1939 года жизнь семьи Герды изменилась мгновенно. Немецкие власти конфисковали их уютный дом, но вместо того, чтобы сразу выселить семью, их заставили жить в собственном подвале. Там, в сырости и тесноте, они провели около трех лет.

Она весила всего около 30 килограммов. Её волосы побелели от голода, а дух был почти сломлен. И всё же один простой жест американского солдата изменил её жизнь навсегда.

Герда Вайссман Кляйн больше не могла идти. После более чем шести лет преследований — гетто, лагерей принудительного труда и марша смерти протяжённостью более 300 миль — её тело окончательно сдалось. На земле всё ещё лежал снег. Она обматывала ноги тряпками, потому что обувь давно развалилась.

Каждый шаг был как нож по костям.

Ей было всего 20 лет, но выглядела она намного старше. Недоедание лишило её кожу цвета, а тёмные волосы стали совершенно белыми. Её тело держалось из последних сил.

Но ломал её не только голод и холод.

Её ломала утрата.

Родители исчезли. Брат исчез. Друзья из родного города, девушки, с которыми она работала бок о бок, — исчезли. Один за другим. Их расстреливали, они умирали от голода, от побоев или оставались лежать в снегу. Герда выжила, когда почти никто не выжил — и она уже не знала, было ли это благословением.

Марш смерти начался в январе 1945 года. Сотни измождённых женщин гнали по зимним дорогам без ясной цели — только к истощению. Тех, кто отставал, расстреливали. Тела оставляли позади как предупреждение.

К маю в живых осталось около 120 женщин.

Освобождение пришло тогда, когда Герда уже ничего не чувствовала. Она стояла у входа в пустую фабрику едва в сознании, едва держась на ногах.

Остановился джип, из которого вышли американские солдаты.

Один из них направился к ней. Его звали Курт Кляйн.

Он увидел хрупкую девушку — белые волосы, пустой взгляд, тряпки вместо обуви. Девушка едва держалась на ногах. И в этот момент что-то изменилось. Курт подошёл к двери.

Он не торопил её. Не приказывал. Он просто держал дверь открытой и позволил ей пройти первой.

Шесть лет её толкали через двери — в поезда, в лагеря, к смерти. Никто не относился к ней как к человеку.

Позже она сказала:

«Он был первым человеком за шесть лет, который открыл для меня дверь».

Этот простой жест вернул то, что война пыталась уничтожить — достоинство.

«…Я стояла у входа в ту старую фабрику. Помню, как увидела этот странный автомобиль — это был джип, но я тогда не знала такого слова. Из него вышли двое мужчин. На них была форма, которую я никогда раньше не видела, и на их шлемах не было этих ужасных эмблем, к которым мы привыкли.

Один из них направился прямо ко мне.

Я была в ужасе. Моим первым инстинктом было сжаться, спрятаться, хотя бежать было некуда. Но он шел не так, как ходили немцы. В его походке не было той пугающей тяжести.

Он подошел ко мне и заговорил по-немецки. Очень вежливо. Он спросил:

— Могу я видеть остальных дам?

Это слово — «дамы» (ladies) — оно пронзило меня. Мы были грязными, мы не мылись месяцами, от нас пахло смертью, мы были в лохмотьях. Никто не называл нас «дамами» последние шесть лет.

Я посмотрела на него и поняла, что должна сказать ему правду. Я знала, что некоторые люди боялись или ненавидели нас за то, кто мы есть. Я сказала:

— Мы еврейки.

Наступила тишина. Он просто смотрел на меня. А потом он сделал то, чего я никогда не забуду. Он поправил свои очки, его взгляд стал невероятно теплым, и он сказал:

— Я тоже.

Это было невероятно. Это было как вспышка света в полной темноте.

Затем он сделал то, что окончательно вернуло меня к жизни. Он подошел к двери фабрики, открыл её и отступил в сторону. Он ждал, пока я пройду первой.

Понимаете, в тот момент он не просто открыл дверь в здание. Он открыл для меня дверь обратно в мир людей. Он обращался со мной не как с номером, не как с узницей, а как с женщиной. В тот момент, благодаря этому простому жесту — тому, что он придержал для меня дверь, — я снова почувствовала себя человеком», — интервью Герды Вайссман Кляйн (Shoah Foundation) для Фонда Шоа (интервью №10111)

Фотография, которую Курт подарил Герде во время её восстановления в госпитале. На обороте он написал по-немецки: «Моей Герде, от всего сердца. Курт». Этот снимок стал для неё символом возвращения к жизни и начала их 57-летней истории любви.

Курт служил в корпусе разведки США и сам был немецким евреем, бежавшим в США в 1937 году (его родители остались и погибли в Освенциме).

Его знание немецкого позволило ему не просто освобождать лагеря, но и общаться с выжившими, возвращая им человеческое достоинство через язык. В момент их встречи он был в шоке от состояния женщин, но, по его словам, его поразило «сочетание достоинства и крайней хрупкости» Герды.

«Я посмотрела в осколок зеркала впервые за долгое время. На меня смотрело лицо старухи. Мои волосы, когда-то темные, стали бесцветными и хрупкими, как сухая трава. Мои руки были похожи на когти. Я не чувствовала себя двадцатилетней девушкой; я была существом, которое просто забыло, как умирать», — All But My Life» (Все, кроме моей жизни) из автобиографии Герды Вайссман Кляйн.

Герду отвезли в больницу. Врачи не были уверены, что она выживет. Её тело отказывало, но Курт продолжал верить в лучшее, приходить к ней и поддерживать.

Он приносил еду, разговаривал, слушал.

И постепенно Герда начала выздоравливать.

А вместе с силами возвращалось и нечто большее.

«Приближался мой 21-й день рождения — 8 мая 1945 года, день официальной победы в Европе. Я была так слаба, что едва могла поднять руку. Курт пришел ко мне и принес подарок. Это был не сахар и не хлеб. Это был крошечный флакон духов и горсть полевых цветов.

Я заплакала. Это были первые слезы не от боли или страха, а от осознания того, что в мире снова есть место для красоты и праздника. Он смотрел на меня не как на выжившую жертву Холокоста, а как на девушку, у которой сегодня праздник. В тот день я поняла, что война действительно закончилась. Не потому, что замолчали пушки, а потому, что кто-то снова подарил мне цветы».

В 1946 году Герда и Курт поженились.

Герда и Курт поженились в 1946 году и переехали в Соединенные Штаты, где воспитали троих детей.

Герда больше не была узницей. Она сама выбирала свою жизнь, последовав за Куртом.

«Когда Курту пришло время возвращаться в Соединенные Штаты, мы оба понимали, что не можем просто попрощаться. Он сделал мне предложение, когда я еще была в Германии, восстанавливаясь после всего пережитого.

Многие спрашивали меня потом: «Как ты могла так быстро довериться человеку, выйти замуж и уехать в чужую страну?».

Но для меня это не было поспешным решением. Курт был тем, кто буквально держал мою руку, когда я возвращалась с того света. Он знал о моей боли всё и он не боялся этой боли. В сентябре 1946 года мы поженились в Париже. На мне было простое платье, но в тот момент я чувствовала себя самой богатой женщиной в мире, потому что у меня снова была семья.

Я никогда не забуду тот момент, когда наш корабль входил в гавань Нью-Йорка и я увидела Статую Свободы. Это клише для многих, но не для того, кто видел колючую проволоку в течение шести лет.

Курт стоял рядом со мной на палубе, он обнимал меня за плечи и сказал: «Теперь ты дома».

Я смотрела на этот огромный город и чувствовала невероятный страх и невероятный восторг одновременно.

У нас не было ничего, кроме пары чемоданов и нашей любви, но у нас было то, чего я была лишена всю свою юность — право проснуться завтра утром и не бояться, что за тобой придут.

В Америке я впервые за долгие годы начала спать всю ночь без кошмаров, потому что знала: Курт рядом и дверь в нашу спальню закрыта не на засов охранника, а нами самими для нашего покоя.

Мы поселились в Буффало, штат Нью-Йорк. Мы создали жизнь, которая была полна обычных, чудесных вещей: дети, работа, воскресные обеды. Но мы дали друг другу обещание: никогда не позволить миру забыть тех, кто не дошел. Наша жизнь в США стала ответом той тьме, через которую мы прошли. Каждый раз, когда Курт открывал для меня дверь — а он продолжал делать это всю нашу жизнь — это было напоминанием о том, что доброта победила».

Брак Герды и Курта длился 57 лет, у них родилось трое детей: сын Джим и две дочери, Вивиан и Лесли. Впоследствии у них также появилось восемь внуков и правнуки.

«Когда я держала своих детей на руках, я думала о том, что Гитлер проиграл. Он хотел, чтобы меня не было, чтобы не было моего народа. Но вот они — мои дети, наше продолжение. Каждая их улыбка, каждый успех был моим личным ответом на ту тьму».

Герда Вайссман Кляйн с портретом своего мужа Курта, который скончался в 2002 году во время поездки в Гватемалу, где он должен был выступать с речью. Герда в интервью признавалась, что после его смерти часть её души ушла вместе с ним.

Спустя десятилетия Герда продолжала хранить ту самую фотографию, которую молодой американский солдат подарил ей в освобожденном госпитале. Для неё этот снимок всегда оставался символом того момента, когда мир снова стал человечным.

Герда всегда подчёркивала, что Курт всю жизнь оставался тем же человеком, который открыл ей дверь в 1945-м:

«Он был моим якорем. Когда ко мне возвращались ночные кошмары — а они возвращались, — он просто был рядом. Он не пытался заставить меня «забыть», он помогал мне нести эту ношу. Он продолжал открывать для меня двери — в буквальном и переносном смысле — все 57 лет нашего брака».

Герда Вайссман Кляйн стала выдающимся общественным деятелем и писателем. В 2011 году награждена президентской медалью Свободы — высшей гражданской наградой США.

Герда скончалась в 2022 году в возрасте 97 лет.