В одном случае государство распоряжается своими гражданами как ресурсом — мобилизует, подавляет, закрывает рты. В другом — граждане остаются субъектом: они спорят, протестуют, влияют, ограничивают власть. Парадокс в том, что именно эта открытость и подотчётность делают бой труднее. Демократия — это не только сила, но и ограничение: необходимость убеждать, объяснять, учитывать, терпеть несогласие. В краткосрочной перспективе это выглядит как слабость. В долгосрочной — это источник устойчивости.
ПОБЕДИТЕЛЬ БЕЗ ПЬЕДЕСТАЛА
После седера
На ринге двое. Один обязан следовать всем правилам бокса. Для второго правил нет: он бьёт ниже пояса, наносит удары головой, а когда первый оказывается на полу — норовит добить его ногами. Судья не вмешивается. Публика правил не знает или не хочет знать; ей главное — зрелищность. Она радостно аплодирует каждому «эффективному» удару и улюлюкает на каждый пропущенный. Поэтому большинство аплодисментов достаётся второму.
Есть ли у первого шансы победить? Небольшие — но есть. Он может, конечно, тоже начать нарушать правила. Но ему, увы, нельзя: его сразу дисквалифицируют. Значит, он должен быть намного сильнее и… не обращать внимания на реакцию публики. Выстоять несколько раундов в глухой защите и, подловив нужный момент, нанести решающий, победный удар. В глазах публики героем он не будет — победа его не зрелищна. Но он должен стиснуть зубы и не слушать улюлюканье толпы. Ибо главное — это победа.
Не похож ли этот неравный бой на то, что происходит сегодня в мире — на столкновение демократий и авторитарных режимов, где правила соблюдает лишь одна сторона?
Этот ринг сегодня растянулся на тысячи километров: на одном его краю — киевские подстанции под градом ракет, на другом — кибуцы, ставшие мишенью для тех, кто воюет, прячась за мирными. И везде — одна и та же гримаса толпы: она требует от жертвы «сдержанности» в тот момент, когда её бьют без правил.
На Ближнем Востоке — там, где Иран действует через прокси, бьёт по городам и прячется за мирными жителями, а другая вынуждена отвечать, зная, что любой её шаг будет рассматриваться под увеличительным стеклом. В войне России против Украины — когда удары по инфраструктуре и городам становятся инструментом давления, а от обороняющейся стороны ожидают безупречного соблюдения всех норм даже в условиях угрозы выживанию.
Асимметрия проходит не только по линии фронта — она проходит и через отношение к собственным гражданам.
В одних странах протест — это риск. Разгон, аресты, цензура, уголовные дела за слова, расстрелы мирных демонстраций. В других — это норма жизни: многотысячные и даже миллионные акции, лозунги против действующей власти и её политики, в том числе против войны. Там власть может подавлять несогласие, не считаясь ни с потерями, ни с репутацией. Здесь она вынуждена постоянно оглядываться: на общественное мнение, на независимые медиа, на суды, на предстоящие выборы, на риск импичмента или поражения на следующем голосовании.
В одном случае государство распоряжается своими гражданами как ресурсом — мобилизует, подавляет, закрывает рты. В другом — граждане остаются субъектом: они спорят, протестуют, влияют, ограничивают власть. Парадокс в том, что именно эта открытость и подотчётность делают бой труднее. Демократия — это не только сила, но и ограничение: необходимость убеждать, объяснять, учитывать, терпеть несогласие. В краткосрочной перспективе это выглядит как слабость. В долгосрочной — это источник устойчивости.
Что делать первому боксёру? Соблазн снять перчатки велик. Но цена слишком высока: потерять себя, свои правила, ту самую разницу, ради которой этот бой и ведётся. Его задача — не только победить, но и не превратиться во второго.
Значит, остаётся единственное: продолжать. Прежде всего — быть сильнее. Стиснув зубы. Игнорируя шум трибун. Делать свою работу точнее и жёстче — но не переходя границы. И помнить, что в этом бою победа — не только в нокауте, но и в том, чтобы, выйдя с ринга, остаться тем, кем ты был до начала поединка.
Но остаётся вопрос: стоит ли всё это — боль, несправедливость, одиночество на этом проклятом ринге? Стоит ли победа того, чтобы стоять, отплёвываясь кровью, под улюлюканье толпы?
Стоит.
Ибо мы помним: «Рабами мы были в Египте».
Этот опыт дан не для жалости, а для памяти. Нет ничего выше свободы. Рабство — это не только цепи. Это согласие принять правила того, кто бьёт ниже пояса. Это готовность жить, пока тебе позволяют.
Тот, кто выбирает правила в мире без правил, делает это не из слабости, а из силы. Потому что в случае поражения возврата не будет. Второй раз Красное море не расступится.
Benny B
— 2026-04-16 03:16:14(389)
Так вот главный урок для украинцев это не сильная армия, не Моссад, не хайтек, не Железный купол, а принятие факта, что никто за вас воевать не будет, и даже помощь союзников это вовсе не само собой разумеется, и даже если вaс вообще не oстaнeтся на свете до пoследнегo человека, мир пoплачeт и yспокоится.
========================
Пример Израиля 2022 года не пример для Украины 2022 года. Да и Израиль не был только сам за себя, но получал помощь извне. Конечно, он развивал свои силы. На это ушло время. Вот и Украина развивала свои силы. Но сравнение высе-еще не реально на 100%, хотя уже в дронах «впереди планеты всей». И до сих пор, Запад не оставляет ее. Все-таки он еще не развалился. Все-таки он еще противостоит диктатурам, хотя и не монолитно. И не хочется думать, как будет воевать Израиль, если Америка повернется к нему спиной, да и связи с Европой закроются. David Gendelman’s верный, но абстрактный без учета времени . Отстоит себя Украина (с помощью Запада!), вот и должна будет следовать ему. Впрочем и многие на Западе понимают, что победа Украины будет служитьбезопасности Запада. Так что совет должен быть понят как совет Украине+Западу вместе! Тогда он будет звучать сегодня не абстрактно.
Именно! Спасибо!
Легитимность на войне — понятие относительное. Бомбежки мирного населения — это фактически акты террора. Его впервые применил Гитлер в 1940-м в надежде запугать англичан, сломить их дух сопротивления. Но не добился своего. Союзники ответили ему тем же (Гамбург, Дрезден, Кёльн, Токио) и тоже без особого успеха. Однако до сих пор общественное мнение не осуждает союзников. А атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, сломившие таки дух сопротивления нации, тоже считаются оправданными. Действительно, то ожесточенное сопротивление, которое японцы оказали американцам на Окинаве, доказывало, что реальное устрашение этого народа возможно только через давление на императора.
Михаил, по большому счёту согласен с Вами. Но оставаясь приверженным к своему крохоборству и незначительным (?) фактам замечу, что обвинение Гитлера, в добавок ко всем его действительным страшным преступлениям, «Его впервые применил Гитлер в 1940-м в надежде запугать англичан, сломить их дух сопротивления» не совсем точно. На первом этапе «Битвы За Британию», начавшейся в июле 1940 года, вскоре после выхода Франции из войны, задачей Luftwaffe был разгром RAF, без которого нельзя было осуществить высадку в Англии. Но в конце августа немецкие бомбардировщики по ошибке сбросили бомбы на жилые кварталы Лондона, в ответ Черчилль приказал бомбить Берлин и уже в ответ Геринг приказал бомбить британские города, действительно обещая Гитлеру сломить этим британцев. Во время знаменитого «Блитца» погибли многие десятки тысяч мирных граждан, но Британия не капитулировала. Многие военный историки утверждают, что не смени Геринг стратегию, Битва За Британию могла бы кончиться совсем иначе.
Что касается стратегических бомбардировок Германии американцами днём, британцами ночью, то и это не привело, несмотря на уверенность «мясника Харриса», к её капитуляции, но сильно ослабило фронт: большая часть истребительной авиации защищало небо Германии, и там же использовалась зенитки, которые являлись очень эффективным противотанковым оружием.
Я согласен, что правильнее было бы написать вместо «Гитлер» — гитлеровская Германия.
Уважаемый АВ! Авторитарная власть нелегитимна для для демократического мира. Ведь и нацисты действовали в соответствии с нюрнбергскими законами, но их все равно повесили. Шариатские законы иранских аятолл и хамасников преступны для нас.
» … Тот, кто выбирает правила в мире без правил, делает это не из слабости, а из силы. …»
======
Чьи правила: правила злодеев или свои правила?
Злодеи тут это НЕ только боксёр без правил (Россия, Иран, ХАМАС и т.д.), но и судьи и публики в этом поединке (лево-либералы Запада).
Для Израиля лево-либеральные правила требуют воевать только по лево-радикальной трактовке Женевской конвенции. Это самоубийство.
Для Украины лево-либеральные правила требуют полагаться на то, что Запад поможет Украине победить. Это как полагаться на Путина.
=======
David Gendelman, 24 февраля 2024:
«Повторю то, что я сказал год назад.
Я не даю непрошеных советов, но это совет прошеный. За этот год украинцы часто спрашивали меня про израильский пример, что из него могло бы быть полезно Украине. Так вот главный урок для украинцев это не сильная армия, не Моссад, не хайтек, не Железный купол, а принятие факта, что никто за вас воевать не будет, и даже помощь союзников это вовсе не само собой разумеется, и даже если вaс вообще не oстaнeтся на свете до пoследнегo человека, мир пoплачeт и yспокоится. И вот после реального принятия этого факта уже может появиться всё остальное. Но и это не гарантировано.
Рассчитывать можно только на себя. Надежда в Бозе, а сила в руце.»
Хорошо написано. Однако сравнение двух нынешних войн с поединком двух боксеров на ринге (поединка, в котором один из боксеров обязан следовать всем правилам бокса, а для второго правил нет) мягко говоря неубедительно. Неубедительно хотя бы потому, что уж больно сильно оторвано от реальности — в войне в нашем регионе на ринге не два, а четыре боксера, причем двое из них супер тяжеловесы, третий-середнячок, а четвертый вообще легковес. Началась война с того, что два супер тяжеловеса неожиданно набросились на середнячка и бьют его вместе и согласованно по правилам, которые они написали для себя и которые постоянно изменяют. Да в разгар поединка на ринг выскочил ещё какой-то легковес и начал беспокоить одного из супер тяжеловесов. Второй супер тяжеловес предложил напарнику договориться с легковесом и не мешать основному бою. После окончания первого раунда и супер тяжеловесы, и середнячок объясняют своим болельщикам что они безоговорочно победили и что если соперник это признает, то можно будет обойтись и без второго раунда.
Война — это не рыцарский турнир, и вести её (надо) жестко.
Специально бить по населению, поддерживающему врага — это напрасная трата ресурсов, а в качестве «сопутствующих», «случайных» жертв — приемлемо.
И врать во время войны и «переводить стрелки» — это «святое дело».
Это называется «информационная война», когда реакция на событие важнее самого события.
Красиво, но упрощённо.
Когда в один момент было уничтожено руководство страны — ужасной, но легитимной, — кто каким был боксером? Жаль, что это не решило проблему.