Помню мысль, крутившуюся в голове до операции: «Господи, как хочется кофе, ради глотка напитка готов, чтобы меня зарезали. А проснусь, продолжу ли думать о кофе?» Проснувшись, первый вопрос задал себе, хочу ли я кофе. Уже не хотел. А чего хочу? Отмотать всё назад. Боль сносная, но чувство беспомощности унизительное и горькое. Дрены, капельницы, швы, повязки. Геволт!
ПОРОЖЕК
Не хотел этого писать, но уж очень часто один из коллег, призывая ко всеобщему замирению, стал ссылаться на мнение больных, находящихся во время бомбёжек в «укреплённых» отделениях.
Что же, расскажу о своём опыте пребывания в подобной ситуации и роли, в этом, пожалуй, уже и не репортаже, а мемуаре.
Итак, ровно через неделю после начала Второй Иранской пришлось обследоваться в приёмном покое, откуда был послан домой на больничный с рекомендацией о проведении со мной некоего оперативного вмешательства в короткий срок. «Будет хуже». Не дожидаясь «хуже», сдался в руки опытного хирурга, профессора. Он араб-христианин. Это так, информация к пониманию, что тут мы все израильтяне. Операцию назначили на 25.03.26, а на госпитализацию должен был поступить накануне, по звонку из отделения. Ожидаемый звонок принёс противным женским голосом неожиданное известие — госпитализация, как и операция, отменены руководством больницы до следующих распоряжений ввиду мер безопасности. В голове затикало «будет хуже». Через несколько часов с того же номера тот же голос, ангельский и полный эмпатии, заявил: «За тебя воевали.» «И кто победил?» «Наши.» Меня пригласили явиться в отделение завтра с утра, приготовившись к операции. Профессор сумел отстоять своё мнение перед руководством больницы, за что ему низкий поклон.
В указанное время в указанном месте я оформил свой статус сдавшегося в руки медицины и понеслась. «Я» это условно. Мы. Моя жена была при мне, а в оперблоке я, тая от удовольствия, видел, как относятся к ней, опытной и знающей операционной сестре, все работники: санитары, техники, медсёстры и медбратья, хирурги и анестезиологи. Каждый стремился подойти, ободрить, предложить помощь. Накануне жена просила не соглашаться на спинальную анестезию. А тут миляга анестезиолог её и предлагает. Я в отказ, но взвесив за и против именно в такой ситуации — угроза обстрелов, решил согласиться с анестезиологом. С шутками и прибаутками меня вкатили в операционную. Анестезиолог, посадив меня на операционный стол, тоже пошутил: «Спокойно, сейчас укольчик в поясницу. Не волноваться, это ещё не наркоз.» Я-то знал, что это уже наркоз. Ноги стали ватными и нечувствительными через несколько мгновений. «Я пошутил. Это уже был наркоз.» Смешно. С этим и заснул. Должен сказать, что медикаментозный сон это был бонус. Жест приязни от анестезиолога. При таком обезболивании он необязателен. Напомнило старый медицинский анекдот: «Кредо анестезиолога — хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается!» Проснувшись, спросил анестезиолога: «Пропофол?» Интонация была, верно, никулинская: «Спирт?» «Пропофол»,— ответил добрейший анестезиолог. «Пусть для некоторых я и Майкл, но не Джексон же», — пошутил я, имея в виду, что легендарный певец умер от передозировки этого препарата. «Потому и проснувшись», — отшутился анестезиолог.
Помню мысль, крутившуюся в голове до операции: «Господи, как хочется кофе, ради глотка напитка готов, чтобы меня зарезали. А проснусь, продолжу ли думать о кофе?» Проснувшись, первый вопрос задал себе, хочу ли я кофе. Уже не хотел. А чего хочу? Отмотать всё назад. Боль сносная, но чувство беспомощности унизительное и горькое. Дрены, капельницы, швы, повязки. Геволт!
Хорошо, что пропофол продолжал действовать — вновь забылся сном. Проснулся в палате. Попытаться встать велели только на следующий день, но пришлось это сделать намного раньше и не раз. Налёты. Первый раз пришлось выдирать себя из койки с помощью жены ещё вечером. Моя комната находилась в двадцати шагах от убежища, но преодолевать эти шаги было мучительно. Больничные штаны (любые другие были тяжелы и давили в нежных местах) норовили с меня соскользнуть и приходилось поддерживать их одной из моих рук. Второй я держал или держался за стойку капельницы. С ней в руке я чувствовал себя знаменоносцем. Это по пути к убежищу, отделённому от остального «небезопасного» пространства порожком. Этот порожек и был моим минным полем. Перед ним гордо реющее до сих пор знамя наклонялось и грозилось пасть. Поднять стойку, обременённую литрами жидкости, мне было тяжело. Прокатить колёсики стойки по наклонной, ведущей к порожку, одной рукой я не справлялся. Выбор: или стойка, или штаны. Я выбирал штаны. И не зря. В суматохе «эвакуации» всегда находились люди, останавливающиеся, чтобы помочь мне пересечь порог. Конечно, все помогали мне со стойкой, хотя, казалось бы, физически им было легче поддержать мне штаны, а уж со стойкой я двумя руками и сам бы как-нибудь.
Должен сказать, что у моей жены был больничный по уходу за мной, но ситуация требовала иногда её присутствия на работе. На ночь я после долгих уговоров отсылал её отдохнуть домой.
Первую ночь я оставался вдвоём с товарищем, то есть с собой. А что? Мне понравилось. Давно нам не было так хорошо и это при противной тупой боли, спазмах и чёртовой обездвиженности. На следующий день ко мне в палату подселили Шая (Шай, популярное имя — «подарок» на иврите). Пятидесятилетний люмпен с прокуренным голосом и противной сиреноподобной мелодией, оглашавшей палату каждые несколько минут из его мобилки. Наши койки были разделены занавеской. Иногда из-за занавески Шая доносился запах табака. В палате. Снабжённой системой кислорода. Мне не доставало сил одёрнуть занавеску и убедиться, что обоняние меня не обманывает, а значит: не пойман — не вор. Эх, попался бы мне этот Шай два дня назад… Одно спасало, Шай был более автономным, чем я, и часто надолго отлучался из палаты. Но вечером я не выдержал и в полдесятого потребовал от шумных посетителей Шая прервать визит. Они ушли, но взгляд, брошенный в меня Шаем не сулил ничего хорошего. Через час сирена. Я принялся собирать себя со всем своим приданным к походу в убежище. Шай уже проследовал на выход из палаты. Буквально через пару секунд в проёме выхода появилась тень. Шай. Вернулся. «Брат, тебе помочь?»
10/04/2026
Я в эти дни тоже попал в госпиталь — Ха-Эмек в Афуле. После пары дней в миюне (в приемном покое) меня перевели в отделение, находившееся в подземной автомобильной стоянке. Во время тревог никуда уходить было не надо. Там находились не только койки, но все необходимое оборудование. Так что с медицинской точки зрения все было в порядке. Но общая обстановка очень напоминала советскую больницу: большие помещения с множеством пациентов, общая уборная, «одна на всех». Правда между койками стояли ширмы. Больше всего раздражали шумные толпы посетителей-арабов. К счастью через несколько дней меня выписали.
Michael Polyak: 22.04.2026 в 22:57
Я в эти дни тоже попал в госпиталь.
————————————
Так будем же здоровы!
Конечно, все помогали мне со стойкой, хотя, казалось бы, физически им было легче поддержать мне штаны, а уж со стойкой я двумя руками и сам бы как-нибудь.
Замечательное у вас чувство юмора, не покидает вас даже в трудные минуты. А это чувство — залог здоровья. Поправляйтесь, дорогой Михаэль!
Victor Blokh: 22.04.2026 в 22:09
Поправляйтесь, дорогой Михаэль!
———————————————
Есть поправляться, уважаемый Victor Blokh!
Спасибо, уважаемый Михаэль, за Ваш постоянный, в любой ситуации, оптимизм.
Но «один из коллег», то бишь я, писал немного о другом — о постоянном и многодневном пребывании в оборудованной на месте подземной автомобильной парковки, палате.
Такое есть в больнице в Нахарии, в хайфском Рамбаме,, куда перевели пациентов из других хайфских больниц и в какой-то, не помню именно в какой, больнице в Тель Авиве.
А Вам — полного и скорейшего выздоровления
P.S.
Почему Ваша супруга была против спинальной анестезии?
Сэм: 22.04.2026 в 13:43
Спасибо, уважаемый Михаэль, за Ваш постоянный, в любой ситуации, оптимизм.
————————————————————————————
А что делать?
С праздником, уважаемый Сэм!
А по поводу спинальной анестезии — не сейчас и не здесь. 🙂
У меня к Вам ещё вопрос: в мамад Вы шли при сигнале атраи, или под сирены?
Сэм: 22.04.2026 в 16:32
…в мамад Вы шли при сигнале атраи, или под сирены?…
—————————
При предварительном сигнале.
При сирене не успел бы.
Уважаемый Михаэль, скорейшего и полного выздоровления! Еще и месяца не прошло, а вы уже шуточки шутите. Дай Бог Вам здоровья.
И родной Сороке тоже: через год после прямого попадания корпус напротив Вашего отделения далек от восстановления. Ужасно и тревожно.
А из нашего окна вертолетная видна. (Январь 2026.)
И 4 бойца бежали с носилками, накрытыми чем-то серебряным (алюминиевым), очень мягким на вид…
С Днем Независимости!
Наталия Шайн-Ткаченко: 22.04.2026 в 13:32
А из нашего окна вертолетная видна.
——————————————————————-
С праздником, Наталия!
Всем выздоровления! Все мы ранены этой долгой, два с половиной года, войной.
В девяностые прямо перед окнами отделения где я работал была лужайка, на которую садились вертолёты. Иногда из их брюх выпростались знакомые фигуры. То Рабин, то Шарон.
Михаэлю Вернику:
полного выздоровления,
мои поздравления с 78-летием нашего государства,
моя читательская благодарность за превосходный репортаж/мемуар и мастерский фотоснимок.
Лазарь Беренсон: 22.04.2026 в 13:18
С Праздником, уважаемый Лазарь Израйлевич!
Спасибо за отзыв!
С определённого возраста тема «болячек» занимает одно из центральных мест в нашем мировосприятии, но я, к сожалению (или к счастью), почти ничем не могу поделиться на эту актуальнейшую тему — разве о том как мне вырезали полип из прямой кишки во время рутинной проверки.
Наибольше впечатление на меня призвёл не сам прцесс, а подготовка к нему.
Мне дали лошадиную дозу слабительного и я в течении пары дней с**л «дальше, чем видел.
Также мне должны были проверить желудок с помощью эндоскопа через рот и я «соизволил» пошутить, попросив начать с этой проверки — типа… не знал, что оптические инструменты разные.
Сначала мне вставили иглу в руку, через кторую перед самой операцией влили какой-тo наркотик.
Жена, которая меня сопровождала, сказала, что после «операции» я был «high» и нёс полную хрень — но это для меня обычное дело и без всяких наркотиков.
Потом мы с женй сразу (не подумав) пошли в какое-то «вкусное» кафе, о чём мне потм было больно вспоминать — в том числе и из-за порчи съеденных продуктов, выходящих одновременно с двух сторон.
В принципе Портал мог бы стать этакой виртуальной лавочкой перед виртуальным подъездом, где бы бабки и дедки обсуждали свои «болячки».
Можно даже отдельную рубрику создать — многим есть, чем подлиться 😉
Zvi Ben-Dov: 22.04.2026 в 11:28
В принципе Портал мог бы стать этакой виртуальной лавочкой перед виртуальным подъездом, где бы бабки и дедки обсуждали свои «болячки».
———————————————
Главное, чтобы вы нам были здоровы.
С праздником!
«Главное, чтобы вы нам были здоровы.»
_______________
Спасибо. Лучше вы будьте нам здоровы.
Вы этого, судя по всему хотите, а я, как оказалось, не хочу — мне скучно…
Я не лукавлю…
С праздником! 😀
Михаэль, во-первых, скорейшего вам полного выздоровления. Во-вторых, с нашим общим праздником! В-третьих, вот умеете вы так блестяще написать на любую тему, что при чтении невозможно оторваться. Написать так, что …просто блеск!
Vladimir U: 22.04.2026 в 10:56
Михаэль, во-первых, скорейшего вам полного выздоровления. Во-вторых, с нашим общим праздником!
—————————————-
Спасибо большое, уважаемый Vladimir U!
С Праздником! И чтобы мы много лет были живы-здоровы под мирным небом!