Лика Кнубовец: Из жизни ушёл большой друг Израиля Владимир Молчанов

Свое расследование трагедии Холокоста Молчанов, не имеющий еврейских корней, начал, когда ему ещё не было и 30.

Лика Кнубовец

ИЗ ЖИЗНИ УШЁЛ БОЛЬШОЙ ДРУГ ИЗРАИЛЯ ВЛАДИМИР МОЛЧАНОВ

С антисемитизмом Владимир Молчанов впервые столкнулся в 13-летнем возрасте, когда узнал, что чиновники потребовали заменить персонаж еврейской девушки на партизанку в опере его отца «Ромео, Джульетта и тьма» по знаменитой повести Яна Отченашека.

13-летний Владимир присутствовал на репетициях и видел, как отец боролся за сохранение оригинального замысла. В конечном итоге Кириллу Молчанову удалось отстоять героиню (она осталась Эстер) и на премьеру в Ленинграде выстроились огромные очереди — люди шли именно «на запретную еврейскую тему».

Этот случай заставил юного Молчанова задуматься, почему само упоминание еврейства вызывает у власти такое сопротивление. Как он сам признавался позже:

«Тогда я впервые понял, что такое государственный антисемитизм, и начал собирать информацию, читать всё, что мог найти о Холокосте».

Опера Кирилла Молчанова «Ромео, Джульетта и тьма» (1963) — произведение редкой судьбы. Несмотря на успех премьеры в Ленинграде, записи этой оперы в открытом доступе встречаются крайне редко, в отличие от его знаменитых «Зорь здесь тихие». Иногда фрагменты этой оперы можно встретить в документальных передачах о жизни Владимира Молчанова или его отца. Мне удалось найти лишь современную постановку на YouTube от 19 июня 2014 года.

Чешский юноша Павел прячет в своей каморке еврейскую девушку Эстер.

Действие спектакля разворачивается в Праге в 1942 году. Эстер — молодая девушка, еврейка, родившаяся не в то время и не в том месте, но волею судьбы повстречавшая свою первую любовь, когда, казалось бы, всё было потеряно. Павел — чех, «почти ариец», человечность которого не позволяет ему пройти мимо одинокой девушки, бросив её на произвол судьбы. Он спасает её… Сколько времени было отпущено им? Несколько дней, недель? В общем-то, достаточно, чтобы понять, что они — единственные друг для друга. И так мало, чтобы вдоволь насладиться своим счастьем, таким хрупким и таким настоящим. Нет зверя страшнее геноцида, страшнее убийства человека человеком. Нет повести печальнее на свете…

История с цензурой «еврейского персонажа» стала личной драмой для семьи Молчановых. Советские чиновники действительно пытались «универсализировать» трагедию, заменяя национальный подтекст (Холокост) на общепартизанский героизм, что лишало произведение его изначальной силы и правды.

Это произвело на него неизгладимое впечатление. Он стал понимать, что это такое, собирать информацию и много об этом читать. Узнал, что большинство его друзей — евреи. Владимир Молчанов также понял, с какими проблемами они сталкиваются в своей жизни и через что проходят.

Позже углубиться в тему антисемитизма ему помог голландский язык, который он изучал в университете. В те времена евреи уезжали в Израиль через Голландское посольство. Он получил доступ ко многим материалам, связанным с этим, и узнавал всё из первого источника.

— Помимо рассказов друзей и документов, тебе самому не приходилось наблюдать антисемитизм рядом с собой?

— Да ты что! Сколько я в дискуссии вступал! Где бы я ни выступал, обязательно спрашивали: «Не еврей ли вы?» Я отвечал: «К сожалению, нет». Эту поговорку придумал себе в Израиле на выступлениях. После чего, конечно, следовал вопрос: «Почему «к сожалению»?» Тогда я говорил: «Была бы у меня хоть капля еврейской крови, может, поумнее был бы», — журнал «Лехаим», интервью Владимира Молчанова: «Я думал о вас…», в беседе с Мариной Топаз.

Свое расследование трагедии Холокоста Молчанов, не имеющий еврейских корней, начал, когда ему ещё не было и 30.

В 70-х годах к молодому журналисту, работавшему тогда в Агентстве печати «Новости», обратился голландский журналист Ханс Кнооп и попросил помочь расследовать дело миллионера Питера Ментена, подозреваемого в военных преступлениях. Во многом благодаря расследованиям Молчанова удалось доказать вину преступника и осудить его. Этой историей и рассказом о процессе расследования «Тайны нациста-миллионера» Молчанов открывает свою книгу.

Он сам искал свидетелей, добивался доступа к закрытым архивам, погружался в страшные истории выживших очевидцев. Молчанов был потрясён тем, как многие из тех, кто участвовал в Холокосте, продолжают жить спокойной и благополучной жизнью в Европе и Америке.

Книга структурирована вокруг нескольких знаковых расследований, которые Молчанов вёл на протяжении десятилетий.

 

Дело Питера Ментена (по которому к Молчанову обратился голландский журналист Ханс Кнооп) — это центральная тема книги. Владимир Молчанов подробно описывает, как голландский миллионер, коллекционер предметов искусства и «респектабельный гражданин» оказался причастен к массовым казням в сёлах Подгородцы и Урич. В книге раскрывается кухня международного расследования: как журналисты из разных стран объединились, чтобы заставить правосудие работать.

Молчанов работал с архивами, подтверждающими, что после войны многие коллаборационисты получили убежище в Америке, выдавая себя за жертв коммунистического режима.

Часть книги посвящена его работе в Латвии. Владимир Молчанов описывает процесс поиска свидетелей уничтожения рижского еврейства и то, как неохотно местные власти в советское время (и позже) шли на раскрытие этих данных.

Тема современного антисемитизма особо остро стоит перед автором. В финальных главах Молчанов анализирует «новую волну» ненависти и рассуждает о том, почему человечество так быстро забывает уроки Холокоста, о которых он писал ещё в 70-е годы.

Первая редакция книги под названием «Возмездие должно свершиться» вышла ещё в 1984 году. Но в те годы автор столкнулся с требованием издательства изменить некоторые факты. Так, в книге реальные события, связанные с Холокостом, были подкорректированы по настоянию редакции — вместо слова «евреи» в тексте фигурировали обезличенные «люди». Эта вынужденная правка значительно повлияла на восприятие книги, приглушив трагическую правду о преступлениях нацистов.

Книга была переиздана в январе 2024 года ограниченным тиражом проектом «Линия жизни — Израиль». В неё вошли факты, ранее не опубликованные, а также восстановлены изменённые исторические детали.

Ещё одна знаковая работа Владимира Молчанова — «Мелодии Рижского гетто». Это не просто документальный фильм, а одно из самых пронзительных и честных расследований Владимира Молчанова. Он работал над ним в начале 2000-х, и в 2006 году за этот цикл был удостоен премии «Человек года» от Федерации еврейских общин России.

Фильм рассказывает о трагедии рижского еврейства, которое было практически полностью уничтожено в годы нацистской оккупации (включая печально известные расстрелы в Румбульском лесу).

«Это была мозаика из имён и фамилий: из Адамов, Яковов, Циль и Давидов, из Эмилей, Соломонов, Иосифов, Рахилей. Словом, из евреев. Несколько раз сюда приходила женщина и всё искала на стене своё имя. Мы ей говорили: «Верно, вы ошибаетесь, вы ещё живы». «Нет-нет, — отвечала она, — я тоже должна быть где-то здесь, между Львом и Иосифом»». — «Мелодии Рижского гетто», В. Молчанов.

Молчанов нашёл выживших узников Рижского гетто, которые на тот момент жили в Латвии, Израиле, США и Германии. Их рассказы составляют костяк фильма.

Одной из самых шокирующих тем цикла стало исследование судеб тех, кто осуществлял эти казни. Молчанов поднимает вопрос о том, как многие из пособников нацистов после войны смогли избежать наказания и десятилетиями жили как «добропорядочные граждане» в Европе и Америке. Это перекликается с его знаменитым делом Питера Ментена.

Молчанов получил доступ к документам, которые долгое время были закрыты или не афишировались в советский период (когда трагедию Холокоста часто обобщали под термином «мирные советские граждане», стирая национальную идентичность жертв). Он детально восстановил хронологию того, как уничтожалось гетто.

Благодаря фильму многие имена и истории простых людей из Рижского гетто были спасены от забвения. Молчанов в фильме предупреждал, что корни ненависти живы, и если о них не говорить открыто, они дадут новые всходы.

Через какой ад войны пришлось пройти народу, чтобы обрести ту самую закалённую волю, Молчанов ощутит в современном Израиле во время «двенадцатидневной иранской войны» и скажет в уже прощальном израильском выпуске:

«Всё то, что вы увидели за эти дни и за эти недели, я снимал и монтировал в Тель-Авиве в те дни, когда началась война. Я спускался более двадцати раз в бомбоубежище за эти дни. Я впервые в жизни был в бомбоубежище. И я… я был на войнах. Но то, что я увидел и ощутил здесь, мне никогда не приходилось ощущать.

Мои главные наблюдения связаны с бомбоубежищем. Там каждый раз собиралось человек сто пятьдесят — двести. Через несколько дней мы уже все знали друг друга. Вы знаете, я гораздо больше люблю снимать лица и не слушать то, что говорят. Лица говорят больше, и глаза, чем уста. И я всё время смотрел на эти лица. И я для себя понял несколько очень важных вещей.

Я увидел людей, в которых существует удивительная воля к жизни. Я увидел людей, которые едины. Понимаете, мы привыкли к единству партии и народа, когда партия или власть выгоняла нас на какие-то митинги, манифестации, демонстрации и прочее. Здесь я увидел совсем другое. Никого не надо было выгонять. Люди, которые могли в жизни или как у вас в парламенте, как всегда, дико ругаться, орать друг на друга — они абсолютно были едины.

И вот эта воля к жизни, и их глаза… Конечно, с кем-то случались истерики. Кто-то приходил с маленькими детьми, с младенцами.

Я не забуду девочку — девушку, наверное, — которая среди вот этого вот всего (все лежат, сидят там, собак полно)… вот здесь лежит младенец на каком-то одеяльце, её младенец. И вдруг она встаёт и начинает тихо на иврите что-то петь. Тихо. И люди замолкают. Которые до этого что-то разговаривали с кем-то тихо — они замолкают, они её слушают.

Это была фантастическая сцена.

Всё это для меня был абсолютно новый урок жизни. Один, я думаю, что один из главных уроков жизни, которые я получил за эти дни, когда работал в Тель-Авиве и когда шла эта война. На этом я хочу закончить. Дай бог вам всем жизни.» — Владимир Молчанов, Израиль.