Марк Вейцман: Старый клён

И Маркса конспектировал,
И Энгельсу поддакивал,
И Ленина цитировал,
И Сталина оплакивал…

Марк Вейцман

С Т А Р Ы Й   К Л Ё Н

***
Привычку к труду воловью
И то, что зовут судьбою,
И то, что зовут любовью,
Навек заберу с собою,
Оставив для вас, живущих,
И тех, кто от вас родится,
Лишь несколько строк, могущих
Кому-нибудь пригодиться.

***
Узнать по строчке по одной,
Увидеть на просвет,
Удостовериться — родной!
Нахмуриться — о, нет!

Тем дефицитнее озон,
Чем реже Божий дар.
Навяз в ушах фальшивый звон
Любительских гитар.

Заполоняет сухостой
Цветущие сады.
Дичает Слово под пятой
Зигующей орды.

На разбомблённом пустыре,
Под слоем кирпича
Недорифмованный катрен
Лежит, кровоточа.

СТАРЫЙ КЛЁН

Качаясь за окном,
Приваживал шмелей,
А песенка о нём
Лилась из всех щелей,

На каменный балкон
Расшвыривал пыльцу,
Понятие «влюблён»
Навязывал юнцу.

Задействовав дриад
И душку-соловья,
Внушал неверный взгляд
На сущность бытия.

И повар-грамотей
Голодных не срамил,
И «лучший друг детей»
Безродных не громил,

Двуногие козлы
Не зарились на Крым,
А лидер «Хизбаллы»
Порхал, как серафим.

Какой опасный крен!
А что же наш юнец? —
Его путана N
Сманила под венец.

Нестройное «ура» …
Десантники в тылу…
Ох, кажется пора
Включать бензопилу!

***
Не чувствуя нелепости
Подобной ситуации,
Портрет А.Н. Шелепина*
Таскал на демонстрации

И Маркса конспектировал,
И Энгельсу поддакивал,
И Ленина цитировал,
И Сталина оплакивал,

Проблемы щёлкал трудные,
Как семечки подсолнухов,
Терпя репризы нудные
Невежественных олухов…

И вот в иной реальности,
И новом измерении
Все эти ненормальности
Теперь на рассмотрении.

Созвездия бесхозные
Висят над Нетивотами…
Какими же безмозглыми
Мы были идиотами!

***
Как Суворов, неустанен
И настырен, как О`Нил*,
В мегаполисе крестьянин
Горожанина сменил.

И у арки Колизея,
И у винного ларька
Записного гречкосея
Различишь издалека.

Он и в мэрии, и в бане,
И в профкоме, и в суде,
И в гостях у тёти Мани,
И в системе ГБД**.

Не холоп, но и не барин,
Сердцем чист и не спесив:
Посочувствует, ударив,
Пожалеет, укусив.

Полабает на трёхрядке,
Сразу видно — гармонист,
Поболтает о порядке,
Сразу видно — коммунист.

Рядом с дамочкой проснётся,
Сразу видно — голубок,
А политики коснётся,
Сразу ясно — демагог.

Не сказать, что перл творенья,
Но одна из тех причин,
В силу коих от деревни
Стольный град неотличим.

…А когда грохочут громы
И метелица метёт,
Из берёсты иль соломы
Лапти всё-таки плетёт.

***
Юнец с пером гусиным за` ухом,
Амуром раненный пострел,
Внемли: грядущее за лабухом,
Диктат метафор устарел.

Со смыслом лирика не связана,
Она собрание химер,
Ей рифма противопоказана
И унизителен размер.

Строка — причуда подсознания,
Итог принятия на грудь.
А что до знаков препинания —
Их нет и не было. Забудь!

Вокруг прожжённые прагматики,
Им не до трелей соловья.
Судьба учебников грамматики —
Валяться в кучах вторсырья.

Эрзац-раствору не до шпателя,
Умами правит анекдот.
Не перекармливай читателя —
И он тебя не подведёт!

***
Не ведал Рома Разуваев,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью убивают,
Нахлынут горлом и убьют.

Он знался с музой Пастернака,
Но так как не был с ней на ты,
То, не испытывая страха,
Марал бумажные листы.

И вот лежит на сцене клуба
В гробу, обитом кумачом,
И плачет Щенникова Люба,
Хотя она-то здесь при чём?

И я в прелестных малолеток
Совместно втюхивать готов
И мёд лирических конфеток,
И яд трагических хитов.

ЗАПОРОЖЕЦ ЗА ДУНАЕМ

Жил да был композитор
Артемовский — Гулак,
Не вносил депозитов
И не знал про Гулаг.

Но сварганил подобье
Поминальной свечи
Из реалий недобрых
Задунайской Сечи.

Хоть — и это не диво —
Был не очень-то прав,
Пару свежих мотивов
У коллеги[*] украв.

Но комета пронзала
Тектонический мрак,
И султан, оказалось,
Не такой уж дурак.

И рыдали монархи,
Валерьянки прося,
Когда била Одарка
Своего Карася.

И балдела Оксана
У дружка на груди,
Не умея представить,
Что их ждёт впереди.

НАКАНУНЕ

Ты ноосферы отравитель
И портативный Фантомас,
А я типичный представитель
Эксплуатируемых масс.

Ты промышляешь чёрным налом,
А я грядущее крою,
Ложусь с «Интернационалом»
И с «Варшавянкою» встаю,

Порой теряющей кавычки
Но обретающей зато
Простонародные привычки
Телезвезды-инкогнито

И понимание в потомках
Организованных трудяг,
На самовластия обломках
Предпочитающих Гулаг.

Пускай бушует непогода
И торжествует анекдот, —
Ислам шиитского извода
Нас всех до ручки доведёт,

И зафиксируют поэты,
Закамуфлировав ножи,
Победы КСИР и Моны Греты,
Сокрытой в недрах паранджи.

ДУЭТ

— Дорогая Леокадия Савватьевна,
Я хотел бы, чтоб была у нас кровать одна
И кабинка душевая на двоих
Во владениях твоих-тире-моих
Разногласий при отсутствии по поводу,
Что сбривать мне — бакенбарды или бороду,
А тебе — что надевать и поддевать,
Отправляясь фарцевать и поддавать.

— Ах, какая это, право, безответственность:
Алкоголику сомнительных кровей,
Европейским образцам не соответствуя,
Добиваться благосклонности моей!

— Если б знали вы, красавица бесценная,
Как мне феня Ваша нравится обсценная
И умение мустангов объезжать,
Вы бы, думаю, не стали возражать.

— Не желаю, чтоб тебе моя недвижимость
Создавала респектабельности видимость, —
Неудачнику, что жалок и убог.
Убирайся! Вот он Бог, а вот порог!

— Удавиться, утопиться, застрелиться ли
Иль вступить в ряды хамасовской милиции,
По дороге заскочив в родимый бар?
До свиданья, москвичи! Аллах акбар!

***
Певец духовных ценностей Дундук
Заваливает даму на сундук,
Владелец же лирического дара —
Как минимум на шкуру ягуара.

Виконт, переплывая Геллеспонт
На греческой купеческой фелюге,
Используя два паруса как зонт,
Голубит баронессу на дерюге.

Граф требует соломку подстилать,
Зане не видит проку в поролоне…
А я предпочитаю уделять
Внимание труду и обороне.

***
Полное согласье подтверждая
С казнью, что последует вот-вот,
С песнями борясь и побеждая,
Весело всхожу на эшафот.

И с отменной вежливостью, ибо
Вскорости, сдаётся, замолчу,
Загодя дарю своё «спасибо»
Дюжему миляге-палачу.

И пока, от шеи отделившись,
Катится в корзину голова,
Крикнуть успеваю Шейне Лившиц:
«Радуйся! Отныне ты вдова!»

Примечание

[*] Моцарт. «Похищение из сераля»