Михаил Гольдис: «Семь сорок». К столетию со дня рождения Михaилa Гольдисa

Крутой поворот в позиции подсудимого. Такое случается не раз. Испытываю только досаду, что Ханукович так ведёт себя при совершенной очевидности его вины, и тем вызывает большой огонь на себя. Суд учитывает поведение подсудимого и принимает решение начать судебное рассмотрении с допроса потерпевших. Оба они среднего роста, крепкие, и, глядя на них, я невольно думаю о том, как тщедушный Ханукович мог справиться с двумя такими мужиками. Их показания суду чёткие.

Михаил Гольдис

«СЕМЬ СОРОК». К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ МИХAИЛA ГОЛЬДИСA

В 2024-м году, в американском издательстве «Academic Studies Press», на английском, вышла книга Михаила Гольдиса (1926–2020) «Воспоминания прокурора-еврея из советской Украины» («Memoirs of a Jewish District Attorney from Soviet Ukraine»). Книга была переведена на английский, отредактирована и сопровождена предисловием и комментариями внуком Михаила Гольдиса, Маратом Гринбергом, известным исследователем литературы, кинематографа, профессором русской и сравнительной литературы в СШA, журналистом, переводчиком.

Михаил Бенционович Гольдис родился 13 июля 1926 года в местечке Ялтушков, Винницкой области, в Украине. И дaнную, очередную публикaцию его рaсскaзов нa нaшем сaйте, мы посвящaем его 100-летию.

Прожив долгую, сложную, захватывающую жизнь, сорок лет из неё Михaил Гольдис проработал следователем и прокурором на районном и областном уровнях в Украине, в Хмельницкой области, а после иммиграции в США в 1993 году — написал яркие мемуары, ставшие глубоким и многогранным свидетельством эпохи. Продолжаем знакомить вaс с некоторыми избрaнными глaвaми этой интереснейшей, захватывающей книги.

***

Михaил Гольдис:

«Книга, которую я предваряю этими воспоминаниями, является сборником отдельных рассказов, объединённых одной общей темой. Это — истории и судьбы людей на криминальных судебно-следственных путях-дорогах. Все рассказы — о реальных фактах, событиях, персонaжaх. Почти все истории — на юридическую, криминальную тему, о делах, которыми я занимался в течении сорока лет работы в органах прокуратуры Хмельницкой области в Украине, в ранге следователя и прокурора. Ничего придуманного. Поэтому, написанное мною, по сути, является воспоминаниями об эпизодах моей жизни. Рассказы — не сегодняшние. Они созданы в 1995-2003 годах и сначала были опубликованы в журнальном варианте.»

«СЕМЬ СОРОК»

Много лет тому назад на еврейской свадьбе впервые я услышал и полюбил мелодию танца, которая называется «Семь сорок». Странное название, не правда ли?

В 1974 году я работал помощником прокурора города Каменец-Подольского, старинного украинского города на Подолии, с прекрасной природой и богатой событиями историей.

Одна из моих обязанностей — участие в качестве прокурора в рассмотрении судом уголовных дел. Готовлюсь к очередному судебному процессу. Будет рассматриваться дело о злостном хулиганстве. Банальная история, уместившаяся на 50-60 листах. Молодой человек в пьяном состоянии без всякой причины избил людей в ресторане. Классический случай злостного хулиганства. И доказательства тоже классические: показания потерпевших и свидетелей, заключения судебно-медицинской экспертизы и, наконец, признание обвиняемым своей вины под тяжестью неопровержимых улик. Всё мне понятно в этом деле. Непонятно только одно…

Я ещё раз обращаюсь к анкетным данным обвиняемого. Ханукович Михаил, 21 год, уроженец и житель…, студент — заочник Каменец — Подольского строительного техникума, и знаменитая пятая графа — еврей. Вот тебе и раз! На своём веку я видал разных хулиганов, в основном, примитивных, тупых людей. И вот впервые передо мной еврейский парень в роли тупоголового хулигана. И на кого руку поднял! Потерпевшие — известные, уважаемые люди. Один из них — Фараонов — заведующий районным отделом культуры, второй — Казимирчук — заведующий районной аптекой. Оба, конечно, члены партии.

Дело слушается выездным заседанием суда в клубе таксомоторного парка. Главная цель выездных заседаний — профилактика, чтоб другим неповадно было. И наказание на выездных сессиях суда определяется посуровей. Так что Хануковичу, как злостному хулигану, грозит 4-5 лет лишения свободы.

В зале собралось много людей. Хануковича защищает высокопрофессиональный адвокат, один из лучших в области, мой давний добрый знакомый. В зал под конвоем вводят подсудимого, и судебный процесс начинается. Его ведёт опытный судья, я нахожусь с ним в нормальных служебных и личных отношениях. Судья зачитывает обвинительное заключение — документ, в котором в сжатой форме изложены суть дела, и спрашивает подсудимого, признает ли он себя виновным. Ханукович отвечает, что виновным себя не признает.

Крутой поворот в позиции подсудимого. Такое случается не раз. Испытываю только досаду, что Ханукович так ведёт себя при совершенной очевидности его вины, и тем вызывает большой огонь на себя. Суд учитывает поведение подсудимого и принимает решение начать судебное рассмотрении с допроса потерпевших. Оба они среднего роста, крепкие, и, глядя на них, я невольно думаю о том, как тщедушный Ханукович мог справиться с двумя такими мужиками. Их показания суду чёткие. Они рассказывают о случившемся с чувством собственного достоинства, ведут себя степенно, как и положено солидным и уважаемым людям. После дневных трудов и хлопот, которых у обоих заведующих по горло, они зашли в ресторан, чтобы отдохнуть, развеяться. Выпили по 100 граммов водки, закурили. Фараонов подошёл к руководителю ресторанного оркестра, чтобы решить с ним вопрос о поездке оркестра в колхоз, и в это время к ним подбежал пьяный Ханукович и без всякой причины ударил Фараонова в лицо кулаком, сбил его с ног, а затем ударил подбежавшего Казимирчука. Вызвали милицию, и буяна забрали.

Суд приступил к допросу подсудимого. Судья делает попытку образумить Хануковича и предлагает ему раскаяться в содеянном. Но тот не соглашается и дает свои показания суду. Он с несколькими студентами отмечал в ресторане окончание экзаменационной сессии. Подошёл к руководителю оркестра и попросил сыграть «семь сорок» Судья прерывает подсудимого, в его голосе лёгкое раздражение. Он не понимает, что значит «семь сорок». Ханукович объясняет и продолжает свои показания. Он подошёл к руководителю оркестра и попросил сыграть этот самый танец. Тогда стоявший рядом Фараонов сказал ему: «Ты, жидёнок, езжай в Израиль и там заказывай жидовский танец». После этого, он ударил Фараонова, а затем и подбежавшего тому на помощь Казимирчука.

Тихо в зале. Так тихо, что мне слышно, как застучало барабанной дробью моё сердце, а в ушах звучит знакомая любимая мелодия.

Но идёт судебный процесс, и я прокурор на нём. Задаю вопрос потерпевшим, что они могут сказать по поводу объяснений подсудимого. Оба они смотрят на меня с нескрываемым удивлением. Разве непонятно гражданину прокурору, что такого не было и не могло быть, что подсудимый придумал эту хитрую версию, чтобы выгородить себя. Таким же образом отвечают потерпевшие и на вопросы адвоката.

Судья напоминает Хануковичу, что на предварительном следствии он признавал себя виновным, не говорил о том, что заявляет в суде. Подсудимый объясняет, что не говорил на следствии всей правды, так как не верил в объективность следователя, а суду рассказывает, как всё было.

Суд приступает к допросу свидетелей. Среди них — музыканты ресторана, официанты, посетители. По — разному они рассказывали на следствии о случившемся, но никто из них не говорил, какой разговор состоялся между Хануковичем и Фараоновым. Да их и не спрашивали. Вероятнее всего, каждый из них теперь скажет, что был занят своим делом и не слыхал разговора. Вполне возможно, что так оно и было. Но есть один свидетель, который не может утверждать, что не слышал и не видел. Свидетель этот — руководитель оркестра. Ведь это с ним разговаривал Фараонов, когда подошёл Ханукович и нанёс удар. Он может сказать только «да» или «нет», было или не было.

Судья, как и остальные участники процесса, хорошо понимает значение показаний такого свидетеля для дела. Поэтому он озабочен. Никогда мы с ним не затрагивали еврейскую тему. Я мог только догадываться о его личном отношении к антисемитизму, но догадки не в счёт. Отношение же государства к этому вопросу я знал достоверно. Оно было однозначным — антисемитизма в стране нет. Разговоры о нём — козни империалистов и сионистов. На самом себе, на опыте других, познал я этот принцип: факты проявления антисемитизма не должны фигурировать нигде. Озабоченность судьи мне понятна. Он — государственный человек и мыслить, поступать должен по — государственному, поэтому допрос важнейшего свидетеля он берёт на себя.

Перед судом стоит руководитель ресторанного оркестра. Его фамилия Украинец. Он и есть украинец, ему за тридцать, рабочий автоагрегатного завода, музыкант — любитель, сколотил небольшой оркестр, который по вечерам играет в ресторане. Судья доброжелательно смотрит на Украинца и говорит: «Вы добросовестно работаете, а по вечерам помогаете отдохнуть другим?»

Свидетель одобрительно кивает головой, смущенно улыбаясь, — он польщен похвалой. Судья выясняет, знает ли свидетель подсудимого и потерпевших. Подсудимого он до случившегося не знал, а что касается потерпевших… Он знает потерпевших хорошо и находится с ними в самых добрых отношениях, особенно с Фараоновым. Ведь Фараонов организует выступления оркестра в колхозах. Вот и тогда, в ресторане, Фараонов подошёл к нему, чтобы договориться об очередном выезде в колхоз. Судья спрашивает Украинца, видел ли он, как Ханукович ударил Фараонова и Казимирчука. Украинец отвечает, что всё видел, так как стоял рядом.

— Очень хорошо, — заключает судья, — тогда подробно расскажите, как хулиганил подсудимый.

И свидетель рассказывает.

— Оркестр играл. Подошёл Фараонов и начал договариваться о поездке оркестра в колхоз. В это же время подошёл Ханукович.

Дал пять рублей и попросил сыграть «Семь сорок». Фараонов положил руку на плечо Хануковича и сказал: «Ты, жидёнок, езжай в Израиль и там заказывай этот жидовский танец». Тогда Ханукович ударил Фараонова кулаком в лицо, и тот упал. Затем Ханукович ударил подбежавшего Казимирчука.

О, святая простота, искренность души человеческой! Не понял важный свидетель или не захотел понять, что хотел от него высокочтимый судья.

Тишина в зале. А во мне неведомый оркестр играет любимую мелодию. Нет злостного хулигана Хануковича. А есть отличный еврейский парень, с честью защитивший своё человеческое достоинство. Теперь я понимаю, почему он, такой тщедушный, справился с такими мужиками. Он знал, за что бьёт.

Ну, а я? Сколько раз мне плевали в душу, унижали только потому, что я еврей. А кому я дал в морду? Кому сказал: «Не смейте!» Спасибо тебе, парень, за преподанный урок.

Медленно я возвращаюсь домой с судебного процесса. Не переставая, звучит в моих ушах мелодия танца «Семь сорок». Какой это чудесный танец! Правда, я так и не знаю, почему он называется «Семь сорок», но разве это тaк важно?!

Автор Михаил Гольдис

Из книги «Воспоминания прокурора-еврея из советской Украины»