В Афинах — много граффити, но они, в целом, малоинтересные или непонятные для не местных. Есть, правда, и ориентированные прямо на иностранцев, они примитивны и содержат политические лозунги на английском: “Free Palestine!”, “EU is bad for us”, “Return our treasures”.
МАЛЕНЬКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В ГРЕЦИЮ
(продолжение. Начало)
Фрагмент №8
Венецианский остов Ираклиона
Построенная венецианцами крепостная стена делит Ираклион на Старый город и Новый город. Старый, естественно — внутри стены. Огромное фортификационное сооружение защищало город от нападения с суши, а от нападения с моря — цепь отдельных фортов, большинство из которых не сохранилось (зато сохранившиеся выглядят грозно и сейчас). Всё это вместе превращало Ираклион 16–17 веков (называвшийся тогда Кандией) в один из наиболее укреплённых городов. В конце концов Османская империя всё же захватила город в 1669 году, однако — лишь после одной из самых длительных в истории осад, начавшейся на 21 год раньше — в 1648 году.
Сегодня венецианская стена Ираклиона, очевидным образом, не в большом почёте. В Греции, где всё, построенное меньше, чем 20 веков назад, считается новоделом, кому нужна скучноватая военная постройка без всяких украшений? (Написав про 20 веков, не могу удержаться от лирического отступления. На многих станциях Афинского метро в переходах лежат древние камни и фрагменты скульптур, иногда — на мой взгляд — очень красивые, которые были обнаружен в земле при строительстве именно этой, конкретной станции. Лежат себе и лежат, ничем не огороженные и никем не охраняемые. На мой непросвещённый взгляд — ровесники Парфенона. И вот, в последний день уже в Афинах, я поставил ногу на одну из таких колонн, чтобы подтянуть ослабевший шнурок на башмаке. Подтянул, пошёл дальше — и вдруг рассмеялся: настолько поразила меня пришедшая в голову мысль. Ведь если бы, подумал я, эту колонну купил наш бостонский Музей изящных искусств, то она лежала бы за аккуратно натянутыми верёвочками, и я не то что ногу не мог бы на неё поставить, но и пальцем прикоснуться!)
Да, так вот, сегодня стена в Ираклионе скорее транспортная помеха, чем достопримечательность. Она длинная — 4 с лишним километра, по ней проходит тропинка, ираклионцы выгуливают там собак. Много цветов. Но при этом — некоторое привычное запустение, как в провинциальных городских парках в позднесоветское время. Туристы на эту стену мало ходят. Но если не спеша прогуливаться по ней или вдоль неё, то постепенно можно почувствовать её скромную немузейную красоту. И мощь. Как никак она 21 год удерживала турок.
Частичная схема стены. Из 7 бастионов видно 4. Внутри — карта центральных улиц города.
_________________
Береговые фортификации более фотогеничны.
_________________
Крепость Кулес, охраняющая вход в порт.
_________________
Стихии, стили и эпохи гармонично перемешаны.
_________________
Вспомнил слова Мандельштама о чудовищных рёбрах.
_________________
Бездомная кошка, которую Инна слегка подкормила возле бастиона Витурис.
_________________
Нам казалось, что мы уже сошли со стены идём через небольшой сквер. И вдруг осознали: нет, не сошли — вот, внизу — город под стеной.
_________________
И лестница, по которой можно сойти со стены.
_________________
Странный городской тупичок, упирающийся в крепостную стену — без единого дома. Зачем он? Разве что для парковки.
_________________
Граффити в Ираклионе.
В Афинах — много граффити, но они, в целом, малоинтересные или непонятные для не местных. Есть, правда, и ориентированные прямо на иностранцев, они примитивны и содержат политические лозунги на английском: “Free Palestine!”, “EU is bad for us”, “Return our treasures”.
В Ираклионе таких граффити тоже хватает, но есть и очень интересные, на мой взгляд, выполненные людьми, владеющими рисунком и цветом. Сфотографировал я, к сожалению, только три.
В морском порту, рядом со старой крепостью (там — музей, но из-за Пасхи он не работал).
_________________
Тоже — в порту, на стене мола.
_________________
На втором этаже ремонтируемого или брошенного дома, в небогатом районе.
_________________
А вот — стишок о Диогене Синопском, совсем уж древний (не по меркам греческой истории, а по меркам единичной человеческой жизни): ему скоро — 60 лет. Хорошо помню, с каким весёлым, юношеским задором я его придумывал.
ДИОГЕН
На завалинке под солнцем, возле бочки для рассола, Диоген валялся сонно, глядя иногда на лоно. Тучный, с грязными власами, вид имел он неспортивный. Близ него, между камнями, очажок был примитивный, в коем тлел древесный уголь, нагревая днище миски, и готовились в той миске макароны и сосиски.
А за речкой на поляне развернулися фаланги, и блестели шлемы медью, как глаза у Александра. Трубы медные гремели, отвлекая Диогена, Александр войну готовил хладнокровно и умело. Александр Македонский был решительным владыкой, подчинить всю Ойкумену он желал в конце концов, но, устав от восхвалений, от придворных громких криков, захотел услышать мненье беспартийных мудрецов.
У завалинки под солнцем конь по камню бил копытом. Уплетал мудрец сосиски с несомненным аппетитом. Александр сошёл на землю полон юной дерзкой силы, обращаясь к Диогену, вопрошает царь: идти ли по весне ему в атаку на чванливых злобных персов, чтоб потом на диких саков повести свои войска? «Не мешай теченью мысли, отойди от света, кесарь,» — и за новою сосиской потянулася рука.
Вопрошает царь о главном: смысле войн и смысле мира, не сменить ли звон доспехов на весёлый гомон пира? Может, вовсе не для битвы он рождён, а лишь для спорта? Может, счастье не в победах, а в делах другого сорта? Диоген ответил кратко: «Царь, не заслоняй мне солнца».
Диоген готовил пиво из травинок под камнями, понося дела мирские семистопными стихами, пререкаясь со Спинозой, обзывая дураками Иоанна Златоуста, Гегеля и Фейербаха… Александр, с досады сплюнув, на коня вскочил с размаху.
Шла война. Гремели трубы угрожающе и грубо. Кровь лилась, дешевле сока, на полмира пала темень. Александр ушёл от солнца. Солнце светит Диогену.
Другом, жаждущим престола, царь отравлен в час измены. Для него погасло солнце. Солнце светит Диогену.
На завалинках под солнцем — до сих пор без перемены, восседают в тех же позах возле бочек Диогены, восседают без печали, точно так же греют миски, запивают «Цинандали» макароны и сосиски.
(1967)
