Инна Беленькая: «Благая весть»

От этого разговора у меня осталось впечатление, что после выхода статьи Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» и развязанной антимарристской кампании — с того самого времени (а прошло больше полувека) в лингвистике ничего не изменилось, и она следует курсом, проложенным «великим кормчим» и «корифеем всех наук» в этой программной статье.

Инна Беленькая

«БЛАГАЯ ВЕСТЬ»

Однажды в интернете мне попалась статья лингвиста Натальи Заики «Новояз с типологической точки зрения»[1] Меня она заинтересовала, потому что раньше я писала о новоязе [http://blogs.7iskusstv.com/?p=48930]. У меня возникли некоторые вопросы по поводу статьи. Я написала автору, и она пообещала мне ответить.

И вот Час Икс настал — сбылась вожделенная мечта услышать мнение профессионала. Остановлюсь на наиболее существенных моментах этого разговора.

В своей работе автор ставит вопрос:

«насколько новояз соответствует тому, как устроены естественные языки мира».

Оруэлл отмечает такую особенность грамматики новояза, как «почти полную взаимозаменяемость различных частей речи». Так, любое слово, по Оруэллу, может быть использовано как глагол, существительное, прилагательное или наречие.

Словообразование упрощалось радикально. Между глаголом и существительным в том случае, когда они одного корня, не существует никаких различий. Например, слово think («думать»), выполняя роль одновременно глагола и существительного, заменило слово thought («мысль»). Глагол cut («резать») был заменён глаголосуществительным knife («нож»), т.е. нож-ножить.

По мнению Заики,

«данное явление нехарактерно для языков мира, в которых практически всегда в качестве отдельных частей речи выделяется имя и глагол [Schachter, Shopen 2007: 13]».

Согласно ей,

«данная особенность связана с родным языком писателя: если бы им был не английский, а язык с более богатой морфологией и формально маркированными исходными формами, такой как, например, русский, автору было бы труднее воплотить идею о синкретизме существительных и глаголов».

Но это как раз спорный момент. Оруэлл не был лингвистом. Но, как это ни покажется удивительным, в построении и словообразовании новояза Оруэлл следовал общим закономерностям древнего языкотворчества.

При построении новояза он обращается к самым истокам словообразования, или древнему языкотворчеству с его упрощенной грамматикой, отсутствием различий между частями речи, гнездовым строением словаря. Здесь Оруэлл, надо сказать, прямо воссоздает картину древнего словообразования, когда части речи еще не были дифференцированы, а существовали лишь имена. Это был длинный период, многие эпохи, когда не было категории глаголов, были имена, которые впоследствии стали известны в грамматике под названием имен существительных и прилагательных, раньше также не различавшихся.

Классик теоретического языкознания В. Гумбольдт придавал глаголу основное значение в грамматическом строе языка, считая его «нервом» всякого языка. Недооценка или неполное осознание глагольной функции, писал он, приводит к тому, что в отдельных языках не существует коренного различия между именем и глаголом, вследствие чего

«…одно и то же слово может употребляться в качестве и той и другой части речи, а каждое имя существительное можно превратить в глагол»[2]

В бирманском языке, например, «очень часто такой «корень» без всякого видоизменения имеет также и значение существительного, в котором с большей или меньшей ясностью прослеживается его исходное глагольное значение. Так, mai значит «быть черным, угрожать, пугать» и «растение индиго».

Если оставить в стороне утрированный характер новообразованных слов Оруэлла, то можно сказать, что такой способ словообразования сближает конструирование новояза с древним языкотворчеством.

Для древних архаических языков характерным было «затушевывание границ между именем и глаголом», поскольку все глаголы брали свое происхождение от имен существительных.

Как отражение этого древнего способа языкотворчества, можно рассматривать принцип конструирования глаголов в иврите (как старом, так и современном), в котором глагол и имя существительное образованы от общего корня и сохраняют именной характер.

Например, в иврите общий корень ספר объединяет слова чертить, отмечать, писать, но также книга, писатель, книжник, ученый. Корень זרע связывает слова сеять, производить семя, оплодотворять воспринятое семя, и в то же время посев, семья, потомство, род. Слова ездить верхом на коне, садиться на коня, ехать на колеснице, но и всадник, колесница берут свое происхождение от одного корня רכב

Естественно, прямой параллели между словообразовательными гнездами новояза и структурой корневых гнезд иврита провести нельзя. В новоязе Оруэлл использует лишь общую схему построения, внешне сходную с характером обобщения слов в древних языках.

«Стремится ли язык удалить из глагола всякий признак именных свойств», «придается ли глаголу то обозначение, которое формально выражает его истинную функцию» — по этим характеристикам проводил различие между языками и их сравнение в грамматическом отношении В. фон Гумбольдт.

На это автор мне ответила так:

«Вообще говоря, для доисторических языков это не доказано: это лишь мнение Гумбольдта, приведенное без доказательств (а их и не может быть, потому что у нас нет доступа к репрезентативной выборке доисторических языков). Но вполне возможно, что для иврита это было именно так».

Как видно из этого, для Н. Заики исследования В. фон Гумбольдта не являются доказательством. Но для иврита неожиданно делается исключение. Хотя, противореча себе, Н. Заика ниже пишет:

«Иврит не представляет собой типологической редкости (как и подавляющее большинство языков). И современная лингвистика не считает, что несколько тысяч лет назад языки принципиально отличались от современных».

Но иврит как раз тот язык, на котором говорили несколько тысяч лет назад, и он очень отличается от современных языков.

И заключает наш краткий обмен мнениями (Н. Заика быстро закончила дискуссию, сославшись на нехватку времени) следующие ее слова:

«Современная лингвистика исходит из того, что современные языки устроены приблизительно так же, как и предки современных языков. К сожалению, информации о языках-предках у нас гораздо меньше, чем о языках-потомках, поэтому выводы о сходстве архаических языков и новояза делать довольно затруднительно».

Вот и все. На это можно было бы возразить, что еще Гумбольдт писал, что «древние языки не похожи на современные». Тут следует сделать оговорку, чтобы не было разночтений. Что понимать под определением «древний», когда мы говорим древнее языкотворчество, древнее мышление? По мнению читателей, нужно обязательно указывать хронологические рамки при употреблении этого слова.

Мне кажется, слово древний можно заменить на слово мифический. С учетом того, что, по утверждению Э. Кассирера, для начальной стадии первобытного сознания характерным является структурное тождество языкового и мифического мышления. Поэтому процесс первичного зарождения языковых элементов и мифических образов необходимо рассматривать в их единстве.

Э. Кассирер рассматривал язык и миф в качестве параллельно развивающихся форм, утверждая, что миф и язык неразделимы и взаимообусловливают друг друга. Язык и миф зарождаются в доисторический период одновременно, связываясь друг с другом как форма и содержание. Почти любое слово для древнего человека имело особую мифологическую глубину и сакральный смысл.

В полном с этим согласии, И.Г. Франк-Каменецкий писал, что,

«…игнорируя параллелизм словотворчества и мифотворчества она (господствующая лингвистическая школа, — И.Б.) оставляет без рассмотрения вопрос о происхождении мифа как не подлежащий ведению лингвистики».

Кстати, если говорить об иврите, его словотворчестве, то оно тесно связано с мифотворчеством.

Исследованию древнего архаического мышления и древнего языкотворчества посвящена огромная литература. Перечислю только имена. В западной науке это психиатр и психолог З. Фрейд, психоаналитик и психиатр К.Г. Юнг, французский этнограф и психолог Л. Леви-Брюль, американский антрополог Ф. Боас, немецкий филолог Г. Узенер, немецкий философ и культуролог Э. Кассирер и пр.

В русской науке эти исследования в первую очередь связаны с именами Н.Я. Марра, О.М. Фрейденберг, И.Г. Франк-Каменецкого, Л.С. Выготского.

Эти исследования показали, что древний первобытный человек ничего не воспринимал подобно современному человеку. Для него время, пространство, причинность имели совершенно специфическое значение.

Но особенности первобытного мышления откладывали свой отпечаток и на словотворчество, поскольку мышление и язык неотделимы друг от друга. Первое, что обращает внимание и на что указывал еще Леви-Брюль, это особый характер обобщения — один и тот же корень мог служить для обозначения самых разнородных понятий, связь которых, кажется неуловимой для современного сознания. Это характеризует и древнееврейский язык, семантический разброс которого, издавна озадачивал лингвистов. По словам Франк-Каменецкого, языки, в которых слова, означающие весьма разнородные понятия, сплошь и рядом восходят к одному и тому же корню, дают исключительно богатый материал для изучения своеобразных черт первобытного сознания.

Но, за недостатком времени, мои возражения не были услышаны.

От этого разговора у меня осталось впечатление, что после выхода статьи Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» и развязанной антимарристской кампании — с того самого времени (а прошло больше полувека) в лингвистике ничего не изменилось, и она следует курсом, проложенным «великим кормчим» и «корифеем всех наук» в этой программной статье. Все так же на Марре лежит ярлык шарлатана и по-прежнему лингвистами не востребованы труды Выготского, Фрейденберг и др.

У всех у нас на слуху когда-то была фраза Ленина:

«Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». «Три источника и три составные части марксизма»,

откуда взята эта фраза, острые языки называли «Евангелием от Ильича».

Вот такую же форму «благой вести» принимает и риторика Н. Заики:

«Современная лингвистика исходит из того, что…» «современная лингвистика не считает, что…».

В этих словах чувствуется какая-то монолитная незыблемость лингвистики, сравнимая разве что с окаменелостью взглядов ученых, представляющих ее.

Литература

1. Заика Наталья. «Новояз с типологической точки зрения» https://www.academia.edu/14848255/%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%8F%D0%B7_%D1%81_%D1%82%D0%B8%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BA%D0%B8_%D0%B7%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F
2. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. Москва Издат. Группа «Прогресс», 2000, с. 247