Русский писатель Борис Житков написал яркий роман «Виктор Вавич» с бередящими душу сценами кровавого еврейского погрома. Роман увидел свет в 1999 году — шесть десятилетий до того литература переваривала его.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СТАЛИНА
16.07.2026
Я родился через два года после окончания чудовищной войны, самой страшной в истории. От станции «Кудиново», где мы жили, до Москвы паровой поезд вёз нас больше часа, хотя расстояние-то было всего 37 км. По дороге мы проезжали станцию «Железнодорожная» — до 1939 года звавшуюся «Обираловка». На ней, в романе Льва Толстого, под поезд бросилась Анна Каренина. Хотя событие вымышленное, драма над дорогой витала.
В мои дни первых путешествий до Москвы были омрачено сценами пострашнее, чем самоубийство покинутой Анны. По вагонам на фанерках, прикреплённых к подшипникам, передвигались человеческие обрубки. Часто слепые, и дурно пахнувшие, они пели песни и просили милостыню. Стих Исаковского про такого героя, под музыку Матвея Блантера, годы позже пелся патетической фразой: «и на груди его светилась медаль за город Будапешт». Что инвалиду, отвергнутому родиной, был город Будапешт, стоивший ему конечностей?
Осталось в памяти странное наблюдение, что в одно утро все эти герои куда-то исчезли. Я оказывался свидетелем чудовищной драмы. Было ли ещё в истории, чтобы тысячи героев, потерявших, защищая родину, руки и ноги, после войны были собраны спасенной ими родиной и вывезены, чтобы облагородить пейзажи победы, неведомо куда?
Впрочем, жизнь представлялась мне не трагедией, а праздником. Я жил в лучшей стране мира, под руководством «гения всех времён и народов», как меня учило радио. Правивший красавец с орлиным взором, с пышными усами, знал и понимал всё; остальные вожди были пигмеи рядом с ним. Такая мне выпала удача! А мог бы родиться в другой стране…
Когда мне исполнилось 6 лет — «гений всех времён» отбросил копыта. Родители отнеслись к этому спокойно. Более того — Берия сразу отменил аферу дела «врачей-отравителей», и смертельная опасность, витавшая над нами, как над всеми евреями, миновала. Я почувствовал это по настроению родителей.
В 1956 году — мне 9 лет — папа возвратился с «закрытого партсобрания» крайне возбуждённым. Им зачитали доклад Хрущёва о «культе личности». Мне «культ», после папиного объяснения, представился не проблемой, а отговоркой. Разоблачённый Хрущёвым Сталин был злодеем. «Культ» рядом с его злодеяниями выглядел пустяком, попыткой замылить реальные преступления банды. А вожди, сменившие Сталина, получались его подручными.
В то же время марксизм — правящая идеология страны, представлялся мне в то время вполне логичным; плановое хозяйство — рациональным. Незаслуженных богачей, всяких Мистеров-Твистеров — в стране нет. Все равны. От каждого по способностям.
Стройного политического образа страны не выстраивалось. Сменщик Сталина Хрущёв походил на наглого деревенщину. И для него, как для всего их Политбюро, антисемитизм выглядел так же естественно, как для мальчишек, обижавших меня на улице. Может быть, следующее поколение вождей вырастет лучше?
Редким достижением советской цивилизации, превосходящим отсутствовавший соответствующий объект в западных странах, была система «Домов пионеров» в главных городах страны. В них энтузиасты за крошечные зарплаты занимались с детьми разными премудростями. Например — шахматами. В начале 1959 года мы перебрались поближе к Москве, и я стал ездить в дом пионеров играть в шахматы. В СССР престиж шахмат был высок: любителями их были создатели СССР Ленин, Троцкий, Свердлов. Сталин играл плохо, но уважал увлечение столпов системы, поверженных им.
В чём Хрущёв был дошлым — так это в политических кампаниях. То колхозница Завада бросала клич — иметь совесть. И вся страна обсуждала, что надо бы иметь совесть. То работница Гаганова переходила в отстающую бригаду, и всю страну уговаривали переходить в отстающие бригады.
Но кампанией, заглушившей все остальные, ещё глубже погрузившей крупнейшую супердержаву мира в маразм, была кампания травли поэта Бориса Пастернака за публикацию им романа «Доктор Живаго» в Италии без разрешения властей. Случались в истории СССР другие знаковые события: войны с тысячами жертв, вроде десятилетней афганской; землетрясения, как разрушившее в 1966 году город Ташкент. Был августовский путч 1991 года; случился расстрел Белого дома в Москве в 1993 году.
Но ничто не поразило столь глубоко крупнейшую супердержаву мира, как публикация Пастернаком его романа. Случилось это в 1957 году. Роман перевели на английский, превратили в фильм и наградили писателя Нобелевской премией. Страна, покрывавшая шестую часть суши, встала на уши. На всех предприятиях страны, в шахтах, в ВУЗах, в воинских частях, везде шло надрывное осуждение поэта с рефреном: «Я роман не читал, но Пастернака осуждаю».
Глава СССР Хрущёв заявил: «Пастернак хуже свиньи», будто свинья может написать роман. Затем эту формулу повторил за Хрущёвым глава комсомола, а позже КГБ Семичастный.
Я полагал, что эта книга, поставившая на дыбы огромную страну, должна иметь небывалую мощь и, чтобы понять наш мир, необходимо прочесть её. В 1966 году я играл за советскую команду на студенческой шахматной олимпиаде в Швеции, и шведский студент-славист Редик Энд отвёл меня в магазин, в котором я купил оба тома романа, напечатанные на папиросной бумаге.
Вернувшись в Москву, я прочёл роман. Это редкое явление, когда история романа значительнее и содержательнее самой книги. Я догадывался, что держу в руках что-то ценное, но в чём ценность эта — не понимал. Осознал её годами. Пастернак решился поступить, как свободный человек — напечатать по своей воле книгу. В то смутное время в той смутной стране это было подвигом ценою почти в жизнь.
Хотя, я думаю, корень подвига Пастернака содержался в иной истории. В ноябре 1933 года Осип Мандельштам написал короткое гениальное стихотворение:
Мы живём, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Я-то полагал — это хорошо, когда речи мои не подслушаны властью. А у Мандельштама — желание быть услышанным, бунт против насильственного молчания, лишавшего его голоса.
Он поминает монопольного владельца голоса, слова которого неподъёмны:
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища
И сияют его голенища.
Поэт прочёл свой стих нескольким друзьям, и кто-то донёс. Пастернак, прослушав стих, заявил: «Я ничего не слышал». Но, тем не менее, получил звонок от Сталина.
Сталин был поэтом. Несколько его стихов включены в хрестоматию грузинской поэзии. Семён Израилевич Липкин состоял в группе поэтов, которым поручили перевести на русский стихи «гения всех времён и народов». «Как были стихи?» — приставал я к поэту? «Стихи как стихи», пожал он плечами. Ни одной строчки на русском напечатано не было. Поэты побоялись выполнить заказ.
Пастернак переживал катастрофу своей беседы со Сталиным. Мандельштам предстал перед миром героем античного масштаба. А он, Пастернак? “Если бы я был поэтом и мой друг-поэт попал в беду, я бы на стены лез, чтобы ему помочь…” — поучал Сталин Пастернака. Тот с определением «друг» относительно Мандельштама, предложенный Сталиным, не соглашался. Стих, понятно, пугал его. Предложенная Сталиным «дружба с Мандельштамом» — не смертный ли приговор? Сталин прервал его вопросом: “Но ведь он же мастер, мастер?” Пастернак ответил: “Да дело не в этом…” Признать «мастером» автора «Душегуба и мужикоборца» тоже наводило ужас…
— “А в чем же?” — логично спросил Сталин. Сталин стоял перед лицом вечности, и, видно, допускал, что войдёт в историю как новый убийца Пушкина. Пастернак не успокоил его. Второго шанса спасти Мандельштама жизнь Пастернаку не представила.
И вот, в 1957 году, уже в новом СССР, у Пастернака появляется возможность войти в историю как свободный человек, по своему решению, под собственной фамилией, издать роман. В то время это был подвиг. И его поэт совершил.
Всё же, чтобы оценить этот подвиг, необходимо вернуться к роману. Очевидная первая тема его — «роман». То есть: с кем спит автор, где он путешествует, в какие передряги попадает.
Блекла личная жизнь поэта: с какими-то женщинами он спал, каких-то любил. Вокруг случались революция, гражданская война. Материи той жизни были не очевидны. И ординарный человек Живаго не понимал их. Как, похоже, и автор романа. Немного примечательного во всей этой истории.
Теме любви мужчины и женщины посвящена великая французская литература: Мопассан; Бальзак. Что может добавить к тому скучный московский врач «Живаго»?
Когда я дочитывал книгу, вдруг выяснилось, что автор её ещё и поэт. И стихи, составляющие последнюю часть романа — самая совершенная любовная лирика в российской и в существующей на русском языке словесности. 60 лет назад я прочёл их, и до сих пор очарован.
Вторая тема романа — одна из самых болезненных в русской литературе — еврейская. Блестяще она живёт в рассказах Бабеля, особенно в «Конармии» — вершине русской прозы. Оценив это — персональный смертный приговор Бабелю Сталин выписал лично.
Русский писатель Борис Житков написал яркий роман «Виктор Вавич» с бередящими душу сценами кровавого еврейского погрома. Роман увидел свет в 1999 году — шесть десятилетий до того литература переваривала его.
Страшна встреча двух гениев: «Сказание о погроме» про кишинёвский погром 1903 года Хаима Нахмана Бялика, переведённое на русский Зеевом Жаботинским. Есть ли в русской литературе «сказание» страшнее?
Иосиф Бродский, прилетев в Стокгольм получать Нобелевскую премию, отвечал на вопрос американского журналиста: «Вот вы американский гражданин, живете в Америке, и в то же время вы русский поэт и премию получаете за русские стихи. Кто же вы — американец? Русский?». — «Я еврей», — ответил Бродский. Позже добавит: «Быть евреем больше, чем я, уже нельзя».
Бродский однажды попытался доказать своё «сверх-еврейство», написав безнадёжно-длинную поэму «Исаак и Авраам». Но поднять эту сложнейшую в иудаизме тему на одной гениальности Бродскому не удалось. Поэма осталась тяжёлой неудачей поэта.
Впрочем, скрывать своё еврейство многочисленным российским поэтам-евреям всё равно приходилось. В светловской «Гренаде», одном из ярких стихов 1926 года:
Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
— Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь —
Гренадская волость
В Испании есть!
Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные!
Прощайте, семья!
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»
Конечно, тот парень — ещё тот «хохол»! С чего бы мечтать украинцу о неведомой Гренаде, когда у него есть Украина! Словами Гоголя: «Очаровательная ночь! И вдруг все ожило: и леса, и пруды, и степи. Сыплется величественный гром украинского соловья, и чудится, что и месяц заслушался его посереди неба…»; Божественная ночь! Украина!
Понятно, о Гренаде мечтает еврей! Самые счастливые 600 лет средневековья мы прожили под испанским небом. И через 10 лет после написания «Гренады» сотни европейских евреев ринутся в сталинских ли, в отрядах ли троцкистов помогать испанским анархистам сражаться за счастье народов…
Не зря, когда тело странного парня, бившегося в украинской степи за землю в Гренаде, «на землю сползло» — отряд «не заметил потери бойца»…
Родители Бориса Пастернака академик живописи Ицхок Иосиевич Постернак и пианистка Райце Срулевна Кауфман, профессор музыкальных классов Императорского Русского музыкального общества, согласились переехать в Москву только, когда им гарантировали при этом сохранение еврейства (то было время «черты оседлости»). На сэкономленные 200 рублей мать отправила сына Бориса в Германию на летний семестр к крупнейшему еврейскому философу-кантианцу Герману Когену. Но… на курс записался «Борис Исаакович, иудей»; в Москву вернулся «Борис Леонидович, православный». Была ли в том вина лекций — не знаю. По ходу курса, Борису Пастернаку отказала в браке дочь чайно-промышленника Высоцкого Ида. Если кто как я ходил в Московский городской Дом пионеров в переулке Стопани в какой-либо кружок — они посещали экспроприированный советской властью прелестный дворец Высоцких.
Итак — «Доктор Живаго». Начиная работу над романом, 13 октября 1946 года, поэт сообщил своей корреспондентке: “Я свожу в нем счеты с еврейством”. Это странно — создавая главную книгу своей жизни, своих лучших стихов, писатель перво-наперво отменяет свою национальность. В книге «Живаго» — русский.
Во время странствования по Сибири во время войны, за старика-еврея, над которым издевался казак, заступается «русский» Живаго. Его просвещает друг-еврей Гордон:
«О каких народах может быть речь в христианское время? Ведь это не просто народы, а обращенные, претворенные народы, и все дело именно в превращении, а не в верности старым основаниям.
Вспомним Евангелие. Что оно говорило на эту тему? … Оно предлагало: хотите существовать по-новому, как не бывало, хотите блаженства духа? И все приняли предложение, захваченные на тысячелетия».
Отныне «нет народов, есть личности».
А что же еврейство?
«Национальной мыслью возложена на него мертвящая необходимость быть и оставаться народом, и только народом, в течение веков, в которые силою, вышедшей некогда из его рядов, весь мир избавлен от этой принижающей задачи».
«Принижающая задача» оставаться народом возложена на евреев Б-гом: «Я избрал вас среди других народов».
Отчего властители дум этого народа не пошли дальше слишком легко дающихся форм мировой скорби и иронизирующей мудрости? Отчего, рискуя разорваться от неотменимости своего долга, как рвутся от давления паровые котлы, не распустили они этого, неизвестно за что борющегося и за что избиваемого отряда? Отчего не сказали:
“Опомнитесь! Довольно. Больше не надо. Не называйтесь, как раньше. Не сбивайтесь в кучу, разойдитесь. Будьте со всеми. Вы первые и лучшие христиане мира. Вы именно то, чему вас противопоставляли самые худшие и слабые из вас”.
Неожиданно в тон Гордону «поёт» возлюбленная Живаго Лара, тоже видящая «причину» несчастий евреев:
«Люди бессильны освободиться от самих себя, от верности отжившему допотопному наименованию, потерявшему значение, не могут подняться над собою и бесследно раствориться среди остальных, религиозные основы которых они сами заложили и которые были бы им так близки, если бы они их лучше знали.
Наверное, гонения и преследования обязывают к этой бесполезной и гибельной позе, к этой стыдливой, приносящей одни бедствия, самоотверженной обособленности, но есть в этом и внутреннее одряхление, историческая многовековая усталость. Я не люблю их иронического самоподбадривания, будничной бедности понятий, несмелого воображения. Это раздражает, как разговоры стариков о старости и больных о болезни».
Понятно, и «Гордон», и «Лара» — это автор. Тот, что на вопрос Сталина, который мог спасти жизнь Мандельштама, ответил индифферентно: “Да дело не в этом…” Который предлагает евреям «разойтись» и присоединиться к «остальным», вроде Нобелевского лауреата — автора «доктора Живаго», которого всенародно топчет за его работу родная страна.
Гроссмейстер! Враги делают нас сильнее! Главное не испугаться и не слинять, как советовал ваш БИП — он же БЛП. Не было бы Гитлера со Сталиным с их концлагерями и расстрелами, не было бы и Израиля. Большинство Ваших соплеменников последовало бы совету Вашего БиПа: «Не называйтесь, как раньше. Не сбивайтесь в кучу, разойдитесь. Будьте со всеми.» Слава Б-гу, что уже очень редко кто-нибудь читает этот его будто бы «великий роман» вместе с этим трусоватым советом явного Предателя своего народа и всех и вся его вокруг…
К слову сказать, вот Вы — известный гроссмейстер, играли со многими выдающимися шахматистами, включая чемпионов Мира. Пусть они были лишь Вашими соперниками за шахматной доской, а не «настоящими врагами»… но играя с ними, а не с какими-то там слабаками, Вы наверно многому научились и стали намного сильнее не только как шахматист, но и как Личность!
Тема данного обзора, заявленная автором в названии очерка — «Жизнь после Сталина».
Не берусь утверждать, что аллюзии четырёх отдельно взятых особей в стране с населением в 180 миллионов человек и есть «Жизнь после Сталина».
Повторюсь: смотрите картину Андрея Смирнова «За нас с вами». На мой взгляд она в полном объёме отобразила суть жизни людей после Сталина.
https://proza.ru/2024/03/07/829
https://www.youtube.com/watch?v=qgWsKkBKR48
Народная мудрость гласит: «Лучше одиин раз увидеть, чем сто раз услышать».
Уверен, что картина Николая Досталя «ЗА НАС С ВАМИ» достоверно и объективно отразило то самое время — жизнь после Сталина.
https://www.youtube.com/watch?v=oC97Zuz4NDE
Прошу извинения перед читателями, следует читать:
«Уверен, что картина АНДРЕЯ СМИРНОВА «ЗА НАС С ВАМИ»…»
Задумался о Николае Достале, наверное оттого, что оба режиссёра — одномышленники и однотворцы.
Безусловно Борис Пастернак был высоко одаренным Поэтом, но по своей человеческой природе был, к большому сожалению, Предателем. Подтверждением этому — вся его жизнь. Предал свой род, свою веру, фактически перейдя в Православие. Предал своих родителей, побоявшись с ними встретиться в последний раз, когда был в Европе. Предал жену и сына, отбив у Нейгауза — его друга, русскую жену, потом, правда, изменил и ей (дело, как говорится, привычное…). В знаменитом разговоре со Сталиным в очередной раз («наложив в штаны») предал Мандельштама. Можно, что угодно говорить о Сталине и он это безусловно заслуживает, но нельзя отказать ему в том, что он сразу раскусил увертки БПЛ и бросил трубку. Предал и Цветаеву и их любовь, а при последней их встрече, когда она эвакуировалась в Елабугу, подарил ей веревку, сказав: она такая крепкая, что на ней можно повеситься… что она вскоре и сделала. Предал и свои ранние чрезвычайно свежие и оригинальные стихи, начав их «выпрямлять и, упрощая, уродовать.» В конце концов, начав писать «Доктора Живаго» решил отказаться от всей свой поэзии, но почувствовав, что роман-то не выписывается, решил прицепить к нему последним вагончиком евангелические стихи своего «главного героя». Не случайно в своем «Объяснение» он пишет:
«Но, как ни сковывает ночь
Меня кольцом тоскливым,
Сильней на свете тяга прочь
И манит страсть к разрывам.»
Иосиф К-н:
17.07.2026 в 17:45
Безусловно Борис Пастернак был высоко одаренным Поэтом, но по своей человеческой природе был, к большому сожалению, Предателем. Подтверждением этому — вся его жизнь.
_______________________________
По общему мнению, с подобными вам насельниками лучше не связываться, вас лучше всего игнорировать — одни гадости пишете(кстати, и первый же бежите жаловаться Редактору). А Пастернака лучше бы не трогали . Что значит «…отбил у Нейгауза русскую жену»? Во-первых — она не совсем русская (мать — итальянка), а во-вторых, что за страсть рыться в чужом белье? Прямо какая-то отрыжка советская. По доброй советской традиции надо Нейгаузу было в партком идти жаловаться. Вы тут перечисляете «подвиги» Пастернака, но какой вы ему судья?
«Художник (в широком понимании этого слова, – И.Б) должен быть объяснен из своего творчества, а не из несовершенства своей натуры и не из личных конфликтов, которые представляют собой лишь прискорбные последствия того факта, что он — художник. То есть такой человек, который несет более тяжкое бремя, чем простой смертный».
« Самое сильное в нем, его собственное творческое начало, беспощадная творческая страсть, которая пожирает большую часть его энергии, а для прочего остается слишком мало, чтобы из этого остатка могла развиться в придачу какая-либо ценность… Отсюда проистекает то обстоятельство, что его личная житейская судьба до такой степени неудовлетворительна, даже трагична, по причине недостаточной приспосабливаемости человечески личного в нем…». Советую вам вдуматься в то, что писал Юнг.
…»насельник»??? Хорошо, что ещё не Насильник! От Вас, моя миленькая, такого не ожидал…
Кстати, как там Ваша рукопашная схватка с этим чертовым их язычком? Не весь его ещё там по косточкам (גרעין ) раскурочили, да расхерачили?! Просветите нас темных, — будьте ласка! — что там ваши Юнги с прочими Заиками на этот счет вжучивали?
За БПЛ это Вы очень правильно вступились. Он там с «ними» у себя разобрался, а Вы тут с их этой хреновой архаикой, которую третий десяток лет: не тпру, не ну… Язычок б… придумали!
Как бы там ни было, не будем, моя дражайшая , сориться по пустякам. Давайте лучше ещё раз насладимся хотя бы вот этой его шеде-Вральностью:
Борис Пастернак о Сталине
… А в те же дни на расстояньи за древней каменной стеной
Живёт не человек, — деянье: поступок ростом с шар земной.
Судьба дала ему уделом предшествующего пробел.
Он – то, что снилось самым смелым, но до него никто не смел.
За этим баснословным делом уклад вещей остался цел.
Он не взвился небесным телом, не исказился, не истлел..
В собраньи сказок и реликвий Кремлём плывущих над Москвой
Столетья так к нему привыкли, как к бою башни часовой.
Но он остался человеком и если, зайцу вперерез
Пальнёт зимой по лесосекам, ему, как всем, ответит лес
( Борис Пастернак, 1936, по свидетельству Корнея Чуковского и Надежды Мандельштам, он «просто бредил Сталиным»)
Инна Беленькая: 18.07.2026 в 06:59
он — художник. …такой человек, который несет более тяжкое бремя, чем простой смертный.
——————————————
И тут, Вы — моя дорогая, безусловно правы! Не знаю как там на этой архаике, которая Вас там кругом окружает, а на русском, который я уверен ещё не растеряли, говорят: » как в лужу …»
Не мне Вам, миленькая, напоминать, что в то время, как его современники: бездомный Мандельштам трясся в столыпинском на свою «Вторую речку», Ахматова всю жизнь мыкалась по чужим углам, да и Цветаевой негде было приткнуться, ваш Художник получил от своего любимца дачку, да где-нибудь, а в самом Переделкино! Как ему было не восхищаться им «Взасос!», да и всем тем народцем, который под него с таким наслаждением лег:
…В горячей духоте вагона
Я отдавался целиком
Порыву слабости врожденной
И всосанному с молоком.
Сквозь прошлого перипетии
И годы войн и нищеты
Я молча узнавал России
Неповторимые черты.
Превозмогая обожанье,
Я наблюдал, боготворя.
Здесь были бабы, слобожане,
Учащиеся, слесаря.
В них не было следов холопства,
Которые кладет нужда,
И новости и неудобства
Они несли как господа.
Рассевшись кучей, как в повозке,
Во всем разнообразьи поз,
Читали дети и подростки,
Как заведенные, взасос.
Инна Беленькая: 18.07.2026 в 06:59
….бежите жаловаться Редактору
….рыться в чужом белье
——————————————
Первым делом насчет вашего «бежи(д/т)е», — а что остается делать «бедному еврею», когда его комменты «местный совковый цербер» банит раз за разом, и вот только сегодня уже 3 моих забанил, а всем местным совкам у него открыт: Зеленый свет! Ни чуть не удивлюсь, если и этот забанит. Мне не привыкать…
Теперь насчет «чужого белья». Так Ваш любимый сам его везде выставлял на показ. Вспомните, хотя бы вашу — уверен!- любимую «Зимнюю ночь»:
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Не вам бывшему сов. психиатру надо объяснять: какой-такой «воск капал на платье (его безусловно Русской пассии) с его свечи, которая всю ночь у него там горела и не сгорала» 🙂
Вам наша ув. линго-психитриса тоже неплохо было бы вдуматься вот в эти стишки вашего любимого и «несшего сверх тяжкое своё бремя»:
Я понял: всё в силе,
В цвету и в соку,
И в новые были
Я каплей теку.
И вечно, обвалом
Врываясь извне,
Великое в малом
Отдастся во мне.
И смех у завалин,
И мысль от сохи,
И Ленин, и Сталин,
И эти стихи.
Железо и порох
Заглядов вперед,
И звезды, которых
Износ не берет.
1936
А вот ещё лучшее:
За древней каменной стеной
Живет не человек, — деянье:
Поступок, ростом с шар земной.
Судьба дала ему уделом
Предшествующего пробел.
Он — то, что снилось самым смелым,
Но до него никто не смел.
За этим баснословным делом
Уклад вещей остался цел.
Он не взвился небесным телом,
Не исказился, не истлел.
В собранье сказок и реликвий,
Кремлем плывущих над Москвой,
Столетья так к нему привыкли,
Как к бою башни часовой.
Но он остался человеком,
И если, зайцу вперерез
Пальнет зимой по лесосекам,
Ему, как всем, ответит лес.
И этим гением поступка
Так поглощен другой, поэт,
Что тяжелеет, словно губка,
Любою из его примет.
Что верно, то верно ведь его «Деянье» палило не только по зайцам… Но зря конечно старался, получил дачку в Переделкино и всё прочее за «своё такое тяжкое бремя»
****Убедительная просьба к Редактору в очередной раз не банить мой пост! А также по возможности опубликовать мои прежние комментарии в ответ на её грубейшие выпады против меня***
Иосиф К-н: 17.07.2026 в 17:45
Безусловно Борис Пастернак был высоко одаренным Поэтом, но по своей человеческой природе был, к большому сожалению, Предателем. Подтверждением этому — вся его жизнь. Предал свой род, свою веру, фактически перейдя в Православие.
//////////////////////////////////////////////////////////////////
Уваж. Иосиф К-н!
1) Многие интересуются христианством, но не все становятся христианами. Можете ли Вы привести доказательства того, что Б. Пастернак был крещен и действительно перешел в православие?
2) Если принятие православия евреем — это предательство, то почему сознательное отрицание Бога и Торы евреем не должно считаться тем же самым? В одном случае человек отвергает Завет ради другой религии, в другом — ради атеизма. Тогда вокруг нас окажется множество «предателей» — среди родственников, друзей и знакомых. Действительно ли Вы готовы так их называть?
EvgenyL: 18.07.2026 в 11:29
…множество «предателей» — среди родственников, друзей и знакомых.
——————————————
Хотя я сам не супер-пупер-ортодокс, но Слава Б-гу, у меня таких «родственничков и дружочков» нету. Крестился ли БПЛ натурально?.. Намного позорнее, что он сделал это духовно, оплевывая свой род. Ну и потом, хорошо известно, что он причасчтялся и его отпевали в Переделкинской церкви.
Поправка: не БПЛ, а БЛП или вернее БИП, поскольку на самом деле был не Леонидовичем, а Исааковичем: натуральный БИП!
Вы правы.
«Явиться евреем — прескверная по своему тупоумию выдумка», — сокрушался БЛП.
Но
философ, сионист Исай Берлин имеет своё мнение о Пастернаке.
Очень рекомендую:
Интервью-воспоминания об Анне Ахматовой и Борисе Пастернаке. Полная архивная запись. Публикуется впервые
https://www.youtube.com/watch?v=KKBkjpSSvxk
Хочу Вам напомнить, что Анна Андреевна не будучи ни коем образом сопричастной (в отличие от БЛП) к еврейскому роду племени, переводила еврейских поэтов. Кроме того, в отличие от БЛП, жившего на подаренной ему самим «Деяньем» дачки в Переделкина, ютилась, можно сказать, по углам. Так что БЛП знал своё дело туго, когда дарил своему «Деянию» сборник своих переводов грузинских поэтов… а вот еврейских поэтов на дух не переносил. Вот очень речь-то идет…
Многие не хотели принадлежать к презираемому и гонимому окружением народу.
И многие «передовые евреи» были в первых рядах — Пастернак лишь один из таких.
Что же касается Сталина — созданная им система многих сломала, включая и Мандельштама и Ахматову.
Вправе ли мы, находясь в безопасности их осуждать?
Лично я считаю, что нет.
«Профессионализм — это последняя надежда, когда отменена совесть. С совестью легко договориться.
Эстетика идёт впереди этики.
Спорить о том, что морально, а что аморально можно бесконечно, а о то, что красиво или некрасиво, профессионально или непрофессионально видно.
Вот и спорят о морали Мандельштама и Цветаевой, а о том, умеют ли они писать стихи не спорят.»
Д.Быков
Верно и для Пастернака.
P.S. Доктор Живаго так и не прочитал и не собираюсь — покойный отец (настоящий коммунист) не велел. 😉
Вырвал единственную фразу, с которой полностью согласен: «Отныне «нет народов, есть личности»».
История движется от особи, которая никакая вне общности, за которую цепляется, как за спасательный круг, к личности с самостоятельным бытием и сознанием.
Никогда — буквально, ни разу в жизни — не отказывался от своего еврейства, но никогда не опирался на него даже в собственном сознании. Моя жизнь — моя, личностная, какая ни на есть.
Маркс, а что было Вашей опорой для эмиграции в Германию?
«Маркс, а что было Вашей опорой для эмиграции в Германию?»
_________________________
Это его (Маркса) наказание немцам за детские страдания — пусть теперь потомки нацистов содержат Маркса, а он продолжит любить бывшую Родину изо всех сил и (в перерывах) писать Конституцию Израиля.
Где-то это правильно — за преступления нацистов должны отвечать их потомки до четвёртого или даже седьмого колена.
Так им и надо — пусть содержат бывших советских евреев.
Сэм: 17.07.2026 в 09:44
Маркс, а что было Вашей опорой для эмиграции в Германию?
—————————
Пардон, Сэм, но было бы интересно увидеть и ваш ответ на этот вопрос. Насколько я понимаю вы в числе тех, кто боролись с советской властью за право репатриации и в числе отказников не значились и до открытия границ были «простым советским инженером»😉
«Пардон, Сэм, но было бы интересно увидеть и ваш ответ на этот вопрос. Насколько я понимаю вы в числе тех, кто боролись с советской властью за право репатриации и в числе отказников не значились и до открытия границ были «простым советским инженером»😉»
________________________
Ну что вы, Владимир.
Сейчас выясняется, что большинство из уехавших было борцунами… в той или иной степени 😉
Он с кукишем в кармане жил —
Мечтал свалить в другие страны,
Свою мечту осуществил —
Там… вынул кукиш из кармана…
Лично я даже кукиша в кармане не держал, а был истинным советским патриотом и был очень удивлён тем, что меня в армии за безобидные стишки в особый отдел таскали.
Короче совок-совком «и уши холодные» — даже сегодня как-то неудобно.
Возможно, сейчас поумнел (задним числом), но это (поумнел) скорей всего слишком оптимистично.
😉
Григорий, охотно верю, что Вы были «истинным советским патриотом» и если бы не Чернобыль, то и сегодня бы прекрасно бы жили на берегу Сожи.
И на мой взгляд «кукиш в кармане» много лучше любви к тому маразму.
«Григорий, охотно верю, что Вы были «истинным советским патриотом» и если бы не Чернобыль, то и сегодня бы прекрасно бы жили на берегу Сожи.
И на мой взгляд «кукиш в кармане» много лучше любви к тому маразму.»
___________________
Конечно. Результат тот же, но чувствуешь себя где-то даже борцом! 😉
Я уехал не из-за Чернобыля, а потому, что стал скучно.
Я подумал, что скро страна станет процветающей, сам я занимался тем, что нравилось и получал очень неплохие деньги, было ощущение отсутствия движухи.
Стало скучно жить и я захотел себя попробовать в какой-нибудь другой стране. Трудностей захотелось…
Если бы я знал, что Союз развалится и начнётся балаган — я бы не уехал, конечно.
Правда, в одном я не ошибся — трудностей в Израиле было навалом, но я их все преодолел — сам не знаю как.
По поводу Чернобыля…
Угваривая жену я манипулятивно использовал этот аргУмент 😉
Григорий, вот этим, наверное, провинция — это ни в коем случае не ругательсво, а просто обстоятельсво жизни,и отлчалась от столицы, пусть и второй. У нас что-что, но в конце 80-х скучно не было.
17, если не ошибаюсь, кандидатов на выборах, вражда к власти — необходимое условие для плобеды.
А публикации в журналах!!!
Ну а насчёт Чернобыля я попал в точку. Ведь без жены Вы бы не поехали?
Или как?
Исправление опечаток
Григорий, вот этим, наверное, провинция — это ни в коем случае не ругательство, а просто обстоятельство жизни,и отличалась от столицы, пусть и второй. У нас что-что, но в конце 80-х скучно не было.
17, если не ошибаюсь, кандидатов на выборах, вражда к власти — необходимое условие для победы.
А публикации в журналах!!!
Ну а насчёт Чернобыля я попал в точку. Ведь без жены Вы бы не поехали?
Или как?
«Григорий, вот этим, наверное, провинция — это ни в коем случае не ругательсво, а просто обстоятельсво жизни,и отлчалась от столицы, пусть и второй. У нас что-что, но в конце 80-х скучно не было.
17, если не ошибаюсь, кандидатов на выборах, вражда к власти — необходимое условие для плобеды.
А публикации в журналах!!!
Ну а насчёт Чернобыля я попал в точку. Ведь без жены Вы бы не поехали?
Или как?»
_______________
Не угадали. Использовать как причину и использовать в качестве аргУмента — вещи разные.
А то, что касается публикаций и борьбы со властью — у нас было всё то же самое.
Практически всё руководство Гомельской области на выборах прокатили.
И ещё…
Белорусы — это другой народ.
А денег был завались потому, что мы сoздали совместное предприятие (в конце восьмидесятых) под крышей горкома комсомола.
Обучение ТРИЗ и ФСА, консультации и решение задач, посредничество в проектах по заказам предприятий и т.д.
Жизнь постепенно становилась монотонной и скучной…
Жене это нравилось, а мне не очень.
Короче, в конце июня 1990-го мы приехали в Израиль — как раз к началу прямой абсорбции 😉
Интересное совпадение, Григорий, я тоже в то время стал зарабатывать много больше.
И это помогло в отъезде. Вспомнить только про 500 рублей за отказ от гражданства!
Ну а что значит «Использовать как причину и использовать в качестве аргУмента — вещи разные» мне, извините, не понять.
P.S.
На этом утро воспоминаний заканчиваю.
«Григорий, вот этим, наверное, провинция — это ни в коем случае не ругательсво, а просто обстоятельсво жизни»
________________
Ну что вы — напомнило 😉
https://www.youtube.com/shorts/BwWzg5bfTzY
https://www.youtube.com/watch?v=epLhguWFj_E
«Людк, а Людк… Тьфу! Деревня!»
😉
Григорий Ф.: «… но это (поумнел) скорей всего слишком оптимистично.
++++++++++++++++
Мне кажется, более уместно употребить «слишком фантастично».
Еще тут прозвучало некоторое пренебрежение к «Доктору Живаго». Что там настроил Борис Гулько вокруг романа это другой вопрос, про себя скажу, чтобы произведение понять, мне лично понадобилось прочитать его раза три со значительным временным разбросом. И то, думаю, понял я не до конца, кто там главный герой. «Бывший» еврей или убийца трех непростых мужчин.
«Еще тут прозвучало некоторое пренебрежение к «Доктору Живаго». Что там настроил Борис Гулько вокруг романа это другой вопрос, про себя скажу, чтобы произведение понять, мне лично понадобилось прочитать его раза три со значительным временным разбросом.»
______________________
Доведите эту цифру до пяти — поймёте даже те смыслы, которые не были автором заложены.
Это каксается практически всех произведений.
А если разбирать произведения, как Тору «по быквам» — можно бесконечное количество смыслов найти и в сказке Колбок.
Дерзайте, тёзка! 😉
Владимир,
1. я нигде и никогда не писал, что «боролся с советской влвстью», я просто не любил её и всегда хотел уехать. Но подал на выезд только тогда, когда не побоялся попасть в отказ.
2. я не был «простым советским инженером», я сделал в инженерии ту карьеру, которая была позволена имевшимся «стеклянным потолком».
3. моей «опорой» для совершения алии была моя национальность. Я писал и могу повторить, что если бы у меня была опция эмиграции в Америку, то я бы ею воспользовался, и других опций мы не рассматривали. Правда в последнее время глядя как она, Америка, меняется на глазах, я не уверен, что был в этом предпочтении прав.
Правда и у нас изменения не лучше, но другого глобуса, увы, нет.
А 27 октября даёт надежду, маленькую-маленькую.
Сэм: 17.07.2026 в 11:13
——————-
Плюсик мой. За честный ответ😉
М.Тартаковский.: 17.07.2026 в 08:51
Никогда — буквально, ни разу в жизни — не отказывался от своего еврейства, но никогда не опирался на него даже в собственном сознании. Моя жизнь — моя, личностная, какая ни на есть.
————————
Тот случай, когда готов поставить этому ЧЕСТНОМУ комменту уважаемого М.Тартаковского 1000 плюсов. Добавил бы только, что отказываться от своего еврейства, как правило, не давали окружающие. А для того, чтобы «опираться» на национальную или религиозную принадлежность надо жить в такой специфической стране как Израиль. И то только если больше не на что опираться (может я и не прав).
Сэм, с Гренадой Вы поправляете не меня , а Светлова.
И Анна Андреева хвалила Хрущёва не за «Пастернак хуже свиньи».
«
То колхозница Завада бросала клич — иметь совесть. И вся страна обсуждала, что надо бы иметь совесть.
»
Всётаки колхозница была Надежда Григорьевна Заглада,
а пилот– поляк Завада был чемпион мира, автогонщик.
Мне очень помогла его книга «За 5 секунд до аварии»
когда я учился водить своё первое авто.
Третий «+» мой, уважаемый гроссмейстер.
Только зря Вы так про Хрущова. Ведь не зря же Ахматова сказала про себя: «Я хрущовка».
И не ГрЕнада, ГрАнада.
На мой взгляд главное в Хрущове это то, за что его ценила Ахматова.
А когда я в эпоху Гласности прочитал Живаго, то это было большим разочарованием.
Что касается Светлова, то не читал, поэтому и не осуждаю
Уважаемый Сэм!
«Этот певец всемирной революции» в 26-м году вспоминал, скорее всего, не испанскую ГрАнаду, а прочитанную им в детстве дореволюционную книжку «Падение ГрЕнады. Исторический рассказ об изгнании мавров из Испании. М. Фельде, перевод с немецкого». Наверно, родители подарили ее Мише в день 12-летия, и, прочитав эту увлекательную историю, он надолго пленился волшебной ГрЕнадой. Хотя на самом деле российский переводчик М. Гранстрем имел в качестве исходного текста анонимную повесть «Последние мавры ГрАнады», опубликованную в берлинском журнале для домашнего чтения «Gartenlaube». Наверно, чтобы не делиться гонорарами с редакцией журнала, российские издатели не только придумали имя автора и изменили название произведения, но и Гранаду на всякий случай превратили в Гренаду. Замечания же г-на В. Зайдентрегера со ссылкой на ВИКИ о том, что “«в XIX веке нормативным названием и этой провинции, и одноимённого города было именно «Гренада»”, бьет мимо цели, т. к. и в воспоминаниях М.И. Глинки, большого поклонника Испании, и в «Письмах об Испании» В.П. Боткина, и в серенаде Дон Жуана Алексея Константиновича Толстого, получившей относительную известность благодаря музыке Чайковского, ясно написано – Гранада. А о названии прочитанной в детстве книжке Светлову в 26-м, скорее всего, напомнила увиденная им вывеска на входе в одну из небольших частных гостиниц в районе Тверской ул. В Москве (здание впоследствии было снесено при расширении улицы) – «Гренада». С подробностями всех этих “переименований” Вы при желании можете ознакомиться в моей публикации «От похотливого нэпмана к революционному романтику» (Семь искусств, № 8(65)-август 2015): https://7iskusstv.com/2015/Nomer8/Ovsjannikov1.php
Если мечтатель — конармеец не «хохол», а еврей, как предпологает автор, то страна, о которой мечтает братишка — еврей, не Гренада и не Гранада, а …
Он пел, озирая родные края,
Канада, Канада, Канада моя!
Cпасибо, уважаемый Николай, за ссылку на Вашу давнишнею статью.
Отличное эссе!
Да, отличное эссе! Впервые услышал версию «о Гренаде мечтал еврей», сомневаюсь в её основательности. Шейнкманы-Светловы обрели свободу и равноправие у себя на родине, а те, кто мечтали о зашифрованной Гренаде, уходили в явные или тайные сионисты.
В 20-е годы там сионизм ещё дышал под покровительством и даже с поощрения… Железного Феликса (днями 100-летие со дня его смерти).