Положение казалось отчаянным, и выхода я не видел. Так продолжалось два беспросветных месяца. Только потом забрезжил свет в конце тоннеля, и мне удалось все же и этот барьер взять. Самое смешное, что целую неделю перед 28 июля 1997 года я чувствовал себя на седьмом небе от счастья и мне казалось, что я «ухватил Бога за бороду», как говорят в народе. Тем страшнее был холодный душ, который обрушился на меня в этот самый день, о котором мы говорим.
28 ИЮЛЯ – НАЧАЛО…
Я начал писать заглавие заметки и остановился: начало чего? Нового этапа в жизни? Да, это точно. Но и начало самых трудных в жизни испытаний? И это верно. В этот день я столкнулся с одним из самых суровых профессиональных экзаменов, встретившихся мне в жизни. С ним могу сравнить только прорыв на вступительных экзаменах на физфак МГУ, когда пришлось решать «гробовую» задачу, специально данную, чтобы завалить абитуриента, и защиту кандидатской диссертации на ВМК МГУ без аспирантуры и научного руководителя в откровенно антисемитском окружении. Тогда мне удалось преодолеть стоявшие передо мной барьеры, но 28 июля 1997 года я столкнулся с таким препятствием, что был близок к тому, чтобы признать поражение. Положение казалось отчаянным, и выхода я не видел. Так продолжалось два беспросветных месяца. Только потом забрезжил свет в конце тоннеля, и мне удалось все же и этот барьер взять. Самое смешное, что целую неделю перед 28 июля 1997 года я чувствовал себя на седьмом небе от счастья и мне казалось, что я «ухватил Бога за бороду», как говорят в народе. Тем страшнее был холодный душ, который обрушился на меня в этот самый день, о котором мы говорим.
Читатель, наверное, недоумевает, что же в этот день произошло? В принципе, ничего особенного. Я в этот день в первый раз пошел на свою первую работу в Германии. Такое происходит со всеми эмигрантами, если они не сидят всю жизнь на социальном пособии. Но некоторые обстоятельства моего случая делают его необычным. Из-за него я даже попал в некий сборник статей о редких примерах успешной эмиграции в Германии. Сборник назывался, кажется, «Мы в Германии». Но это произошло спустя 15 лет после того знаменательного для меня дня.
Что же необычного в том, что я быстро нашел престижную работу? Во-первых, возраст. В тот год мне исполнилось 52, в этом возрасте трудно найти хорошую работу в области информационных технологий – и работодатели предпочитают более юных, и множество молодых безработных людей стремятся в этот сектор экономики. Так что имевшийся спрос и предложение не благоприятствовали мне, а скорее, делали поиск работы в этой области практически безнадежным. Во-вторых, переход на работу в Германии произошел, по существу, без потери социального статуса: я был принят руководителем научного проекта в крупную немецкую фирму, специализирующуюся на банковских информационных технологиях. Фирма имела крупнейший в Европе вычислительный центр из больших машин IBM и обеспечивала все вычислительные операции для всех сберкасс севера Германии (сейчас она единолично обслуживает все сберкассы страны). Попасть на такую должность эмигранту, приехавшему в страну менее двух лет назад и еще не совсем освоившемуся с языком, выглядело чудом. Да чудом и являлось. Чтобы оно произошло, нужно было совпасть нескольким не связанным друг с другом событиям.
Вот о них я коротко расскажу. Понимая, что пятидесятилетнего эмигранта вряд ли кто захочет взять на квалифицированную работу, я, чтобы хотя бы немного повысить шансы, после окончания полугодовых курсов немецкого языка буквально с боем добился возможности окончить еще немецкий институт повышения квалификации программистов и разработчиков баз данных и получить немецкий диплом о специальном образовании. Занятия в институте проходили ежедневно в течение 10 месяцев, а для получения диплома нужно было еще два месяца пройти бесплатную практику на каком-нибудь немецком предприятии. Учеба не вызывала у меня трудностей, все регулярные контрольные работы, по-местному, клаузуры, я сдавал на «зер гут», но вот с практикой нашла коса на камень! Дело в том, что к этому времени я подтвердил в Министерстве науки и образования Нижней Саксонии свой диплом кандидата физико-математических наук и получил звание «доктор естествознания» (dr. rer. nat.). А титул «доктор» для немцев всё еще полон мистического значения и во многом похож на какое-то дворянское звание. Оно сопровождает его носителя всю жизнь и фигурирует во всех официальных документах – от удостоверения личности до счета за замену водопроводного крана. Поэтому, когда руководитель предприятия узнавал, что какой-то доктор наук ищет на два месяца бесплатную практику, это приводило его в такое изумление, будто ему предлагали взять графа на должность дворника. Неудивительно, что все мои полсотни заявок, называемых тут «бевербунгами», либо остались без ответа, либо получили отказ. Такой замечательный план получения немецкого диплома терпел фиаско в самом неожиданном месте.
И тут упомянутое выше чудо началось. В один прекрасный день я получил по телефону приглашение на собеседование в компьютерную фирму, назовем ее «Профиль». Собрав целую папку необходимых для разговора бумаг (в их числе переводы на немецкий язык аттестата зрелости с золотой медалью, красный диплом физфака МГУ, диплом кандидата физ.-мат. наук и диплом доктора естествознания, а также результаты всех клаузуров в институте повышения квалификации), надев впервые в Германии белую рубашку с галстуком, я с дрожью в ногах явился на собеседование с директором фирмы. Он оказался моим ровесником, удивился однообразию оценок «зер гут» во всех бумагах, поговорил немного о жизни и моем карьерном пути в России, а потом неожиданно сказал: «На практику я вас, естественно, принять не могу, это дикость – доктор наук – бесплатный практикант, – но вот я предлагаю вам другой вариант: бессрочный контракт сотрудника нашей фирмы. Осталось договориться об окладе, оформить необходимые формальности и в следующий понедельник, 28 июля 1997 года, выходите на работу.
Сказать, что я обалдел, это ничего не сказать. Представьте себе человека, который просит двушку, чтобы позвонить по телефону (в Германии тогда еще были телефоны-автоматы и звонок стоил 20 пфеннигов для начала разговора), а ему вместо этого дают тысячу долларов! Короче, я вылетел после этого разговора на крыльях и всю неделю пребывал на седьмом небе от счастья. Это, действительно, было чудом! Мои однокурсники по институту повышения квалификации, молодые ребята-немцы, только мечтали о таком контракте хотя бы на год-два, а тут на их глазах пожилой дядечка, еще плохо говоривший по-немецки, получает сразу бессрочный контракт с весьма приличным окладом жалования. Что-то тут нечисто! О том, что в этом они были правы, я узнал только в понедельник, 28 июля 1997 года, когда с новым портфелем-дипломатом, в новом с иголочки костюме и в новых туфлях «со страшным скрипом» явился по указанному мне адресу. Вот тут-то и наступило отрезвление.
Оказалось, я попал совсем не в ту фирму «Профиль», с директором которой я разговаривал и сотрудником которой я стал, подписав контракт, а совсем в другую, на порядок, а то и два крупнее. Название этой фирмы на моей памяти несколько раз менялось, назовем ее для определенности «Финанс АйТи». Я не очень соображал, почему я сюда попал и что я должен делать, но тут двое сотрудников, оказывается, ожидавших меня, подхватили под руки и бегом отвели в кабинет зам. директора по науке, где проходило рабочее совещание. Около меня положили несколько толстенных скоросшивателей с документами, и докладчик время от времени просил собравшихся открыть ту или иную папку на указанной им странице. Пока я с моим знанием немецкого с трудом соображал, о какой странице идет речь, докладчик уже переходил к следующему разделу. Я вышел с этого совещания, с трудом соображая, где я, как я сюда попал, чего от меня ждут и что я должен делать.
Чтобы не утомлять читателя, сразу объясню то, что я понял спустя несколько дней. Фирма «Финанс АйТи» имела к тому времени около 600 сотрудников – программистов, математиков и экономистов. Именно про нее я рассказывал в начале этой заметки. Прогресс программирования поставил перед разработчиками этой фирмы задачу, которую они, как оказалось, не могли сами решить. И тогда руководство «Финанс АйТи» решило пригласить бригаду внешних сотрудников для решения этой «труднорешаемой» задачи. Единственное условие, которое они поставили, чтобы руководителем бригады был доктор наук. Гарантия качества, так сказать. Подбором кадров для «Финанс АйТи» занималась другая фирма, которая быстро подобрала молодых программистов для решения той «труднорешаемой» проблемы, но вот найти свободного доктора наук для руководства бригадой оказалось нелегко. Доктора, как правило, заняты на своих работах. И тогда эта «кадровая» фирма разослала по всем компьютерным предприятиям Германии письмо-запрос: нет ли у вас свободного доктора для участия во временном проекте? Такое письмо, оказывается, получил и директор «Профиля». И когда он пригласил меня на собеседование, он как раз и примеривал меня на роль руководителя бригады, которого он «продаст» на время третьей фирме и заработает на этом неплохие деньги. Я показался ему подходящей кандидатурой – отличник с опытом руководящей работы – и он без дальнейших объяснений кинул меня в омут решения «труднорешаемой проблемы».
Не буду утомлять читателя подробностями моей жизни в новом качестве. Просто скажу, что два месяца после поступления на работу, были для меня в профессиональном плане самыми трудными в моей жизни. Слова депрессия и шок дают лишь малое представление о моем состоянии. Я не только не знал, как решить проблему, долгое время я плохо представлял саму задачу, то есть что надо сделать. Потом уже встает вопрос – как сделать? Я накупил кучу книг, имевших отношение к проблеме, приходил с работы, ужинал и до глубокой ночи копался в них, пытаясь нащупать ниточку, ведущую к выходу из лабиринта. Подчиненные мне молодые члены бригады ждали от меня руководящих указаний, а я не представлял, что нужно делать. Только на третьем месяце я начал понимать суть проблемы и нащупал путь, по которому можно идти. Тогда я объяснил своей команде, как можно сделать модельный пример, показывающий возможность решить проблему окончательно. Ребята с воодушевлением рванулись к работе и к концу шестимесячного срока контракта мы смогли продемонстрировать на модельном примере руководству «Финанс АйТи», как будет выглядеть окончательное решение. Руководство осталось довольно и продлило контракт еще на полгода, тогда мы сдали нашу программную систему, решавшую их «труднорешаемую» проблему. А меня пригласили перейти в «Финанс АйТи» постоянным сотрудником. С директором «Профиля» удалось договориться полюбовно, что он меня отпускает, получив взамен возможность командировать другого своего сотрудника на временную работу в «Финанс АйТи», так что переход прошел гладко, и я проработал в этой фирме еще 15 лет до выхода на пенсию. Об отношениях в коллективе и особенностях самореализации в незнакомом обществе – как-нибудь в другой раз.
Вот почему день 28 июля – это начало и новой жизни, и начало полосы препятствий, преодолеть которые пришлось ценой предельного напряжения. Но, как говорят немцы, «Ende gut, alles gut», что по-русски можно перевести так: «Конец – делу венец».
«
Евгений Беркович: … А задача в каком-то смысле философская. …
»
====Датскому королевству в 60е — 70е ХХ века повезло,
в шахматах с Бентом Ларсеном, а в С с классами
Бьёрном Страуструпом.
В наших политехах курсовые начинались с об’ектов
типа пуговицы, …,дошло до зуба а потом челюсти,
а когда интегрировались с радиофизиками в железезо
впервые в одной из Венских клиник испытали изделие
которое позволило дантистам больше не лезть в рот
с этой липучей гадостью.
=====
Это уж было очень давно во время позднего исторического
материализма на Win 3.1/3.11, но как это не странно до сих пор
дантисты нашего университета в Сэттле лепят во рту
эту гадость.
«
фирма вернулась к старому коболу.
»
Живучесть СОБОЛа имеет и другие корни.
В компаниях банковского и близкого профиля
использующих ORACLE DB в языке и энжин базы
используют PRO*COBOL и позволяют SQL запросы интегрировать
с COBOL внутри PLSQL пакаджей с выполнением энжином
базы начиная с версии 7.3.4 с 1996г до 12/19 х баз эфективно.
======
PRO*С/С++ используется у экономистов/финансиcтов,
по другой причине.
У денег есть такое свойство: они прилипают к рукам
по мере движения через столоначаньников.
Поэтому как это было у меня с ураганом Катрина,
и инвестированые обшие суммы распространялись
в деталях клиентам, сведения переносились
утилитами на С++ в директории ЮНИКС сервера
и при необходимой полноте (обойдусь без деталей)
и дальнешее в ЮЗЕР интерфейс.
======
Об этом не имел понятия ни столоначальник инвестора,
и другие тоже
Евгений Беркович
— 2026-07-28 23:51:06(721)
. А потом, как ни странно, вместо перехода вперед к С++, фирма вернулась к старому коболу. Но это
уже без меня
============================
А мне странно и другое: То что Кобол все еще не просто жив, а до сих пор широко исполбзуется, особенно в финансовом секторе, госучреждениях и крупных корпорациях, и остаётся критически важным языком, несмотря на возраст более 65 лет.Today
До сих пор ли Cobol программинг язык широко исполбзуется?
Короткий ответ: да, COBOL до сих пор широко используется, особенно в финансовом секторе, госучреждениях и крупных корпорациях. Он остаётся критически важным языком, несмотря на возраст более 65 лет. Ври нашел информацию:
220 млрд строк COBOL всё ещё работают по всему миру, 80–95% банковских и ATM‑транзакций проходят через системы на COBOL, 80% Fortune 500 компаний используют COBOL в ключевых системах. COBOL обрабатывает $3 трлн ежедневных финансовых операций. Остается надёжным, предсказуемым, быстрым.
Конечно, он прошел большой путь и интегрируют с облачными архитектурами, гибридными системами, AI‑инструментами для автоматизации модернизации (например, IBM watsonx Code Assistant). Во многом также как Фортран.
Такие долгожители в сфере технологий, о которых невозможно было подумать в 80-е, когда и мне пришлось программировать на Коболе и Фортране. А сколько было им замен? С каким энтузиазмом в компании, где я работал, был создан свой язык (конец 70-х), заменивший Кобол для онлайн трансакций в страховом бизнесе. Тот язык тоже еще жив, но в маленькой нише, а Кобол все ходит по земле! Надо ценить стариков 🙂
исправление: «Ври нашел информацию…» на «Вот нашел информацию…» (надеюсь, не ложную 🙂
Борис,
программировать на С++ бухгалтерские/банковские задачи это забивать гвозди микроскопом — дорого и не продуктивно. КОБОЛ перегружен лексически, но при этом простой и понятный, в силу своей простоты, надежный и эффективный и его вычислительной мощности вполне достаточно для этих задач. С++ очень сложный язык и требует высокой квалификации программиста, он эффективен при решении сложных задач. Для бухгалтерских задач даже С избыточен и меня удивляет, что крупная фирма использовала его в указанных целях. Может быть, на нем программировали управление транзакциями?
Я понимаю стремление молодежи к освоению чего-то нового (и модного): это и удовольствие от приобретения нового знания и новых навыков, и что немаловажно, это существенно влияет на их возможности карьерного роста. Но альтруизм это не характерная черта коммерческих компаний. Евгений Михайлович проработал в той фирме 15 лет после описанных событий и, наверное, может рассказать, как сложились судьбы тех программистов.
Евгений Беркович: 28.07.2026 в 13:47
На больших машинах IBM был установлен транслятор с языка Си, но не было транслятора с языка Си++ и службы безопасности возражали против его установки.
———————————————————————————-
Таким образом Вы должны сказать спасибо службам безопасности.
Мне непонятно почему Вам поверили а IBM нет.
На самом деле Вы повторили то что делают почти все компиляторы почти по сей день. Переводят С++ в С и далее С переводят в Ассемблер.
Немного деталей. С — это часть Юникса и он очень близок к Ассемблеру PDP-11.
С по сути дела C++ — библиотека , написанная на С. Класс — это набор программ с общей локализованной памятью, но главное inheritance механизм.
Почти все функции в классе виртуальные, т.е. их можно заменить на более высоком уровне. Здесь и начинаются чудеса и гиганская экономия для программиста. На пример, мне надо написать диалог. Беру соответствующий клaсс из Microsoft Fondation Classes (MFC)и дописываю сверху свою специфическую функцию. Все рутинные опeрaции, масштабирование окон, автоматическое размещение элементов, различные проверки и другое уже заложены на нижних этажах. Если что не нравится любую функцию можно заменить своей. Кроме того Microsoft снабжает все базовые функции для каждого класса на языке С. Не нравится пользуйся этими функциями и пиши свой класс(раз я проделал это, больше не захотел), и ещё язык С — это подкласс С++ .Компилятор С++ естественно принимает все программы на С ( небольшое изменение в списке параметром для функции).
P.S.Здесь классы можно сравнить с претрайнинг в ИИ.
Теперь Anthropic и другие могут снабжать параметры ( заранее оптимизированные) для начальных каcкадов нейронной сети. Пользователь только добавляет последние каскады и оптимизирует их для своей специфической задачи.
Simon Starobin: 28.07.2026 в 21:40 Изменить
Евгений Беркович: 28.07.2026 в 13:47
На больших машинах IBM был установлен транслятор с языка Си, но не было транслятора с языка Си++ и службы безопасности возражали против его установки.
———————————————————————————-
Таким образом Вы должны сказать спасибо службам безопасности.
Мне непонятно почему Вам поверили а IBM нет.
На самом деле Вы повторили то что делают почти все компиляторы почти по сей день. Переводят С++ в С и далее С переводят в Ассемблер.
Семен, Вы не поняли, в чем состояла задача (это немудрено, так как я описал очень схематично), но выводы делаете, как будто во всем разобрались. Мы не делали компилятор для С++, так что противопоставлять нас и IBM не было необходимости. И повторять то, что делают компиляторы, нам не нужно было. Это задачи другого уровня. Мы сделали программу, которая по скрипту программиста создавала в С объекты С++. Это прямо противоположно тому, что Вы описали. Наш переводчик не заменяет и не подменяет компилятор С++. Если его запустить на наших машинах, то наш переводчик станет не нужным. Это временная мера, но она продержалась годы. А потом, как ни странно, вместо перехода вперед к С++, фирма вернулась к старому коболу. Но это уже без меня.
Тhe Unix workstations and servers IBM RS/6000 с ORACLE DB
используют С++ (хотя это не маинфрэйм).
Автору респект. Представляю сколько нервов ему стоил подобный старт. Старт, который отнюдь не гарантировал удачного финиша.
Здорово!
Да, finis coronat opus.
Но «Кто сказал, что мы устали? Разве есть усталь у стали?»
И финалист-пенсионер читает лекции, остро и успешно полемизирует, ведёт сетевой Портал, выигрывает теннисные таймы, ходит на оперные концерты;
не боясь рассмешить Бога своими планами, задолго до закупает билеты на шоу Вайкуле и проводит выездное заседание редакции на берегу Балтийского моря.
И, возможно, главное: каждое новое своё десятилетие встречает доброжелательной (не мягкосердечной!) открытой улыбкой.
Ave, εὐγενής בערקאָוויטש!
Странные люди, эти немцы. Быстро подобрали «молодых программистов для решения той «труднорешаемой» проблемы», для рекламной весомости своей работы, демонстрации гарантии качества руководителем бригады назначили доктора наук – и в любом русском коллективе такой руководитель считался бы «свадебным генералом», от которого помимо титула ничего больше и не требуется.
Но нет, эта талантливая молодежь без указаний начальника никуда двинуться не могла. Ждала решения, которое созрело только благодаря сверхчеловеческому напряжению всех творческих и профессиональных ресурсов руководителя. А если бы их руководитель не прошел невиданную для Германии школу пробивания железобетонных стен антисемитизма в МГУ на вступительных и потом в ВМК (не скрывался со своей национальностью в отличие от некоторых)… — что тогда, так и не решили бы «труднорешаемую» проблему? Повезло саксонцам, закаленного жизнью ученого встретили.
Григорий Быстрицкий: 28.07.2026 в 12:09 Изменить
Странные люди, эти немцы.
Тут дело, скорее, не в немцах, а в необычности задачи. Ситуация похожа на ту, когда молодежь научена решать задачи из задачника для поступающих в ВУЗы, а тут им дают трудную олимпиадную. Не нужно забывать, что ту проблему не решили 600 штатных сотрудников Финанс АйТи, и только тогда обратились к призыву «варягов». А задача в каком-то смысле философская. Существуют несколько поколений языков программирования, в какой-то степени отражающих господствующий стиль программирования. Например, на языке Си хорошо реализовывалось так называемое систематическое программирование, при котором программу рекомендовалось разбивать на подпрограммы, блоки и упорядочивать вызовы их из основной программы. Этот подход связывают с именем Никлауса Вирта и его книгой «Систематическое программирование. Введение» 1973 года. Главная идея метода — пошаговая разработка алгоритмов и понятных структур данных. На смену этому методу в конце 1980-х — середине 1990-х пришло так называемое объектно-ориентированное программирование. В этом подходе программа строится как совокупность взаимодействующих друг с другом объектов. Каждый объект представляет собой самостоятельную сущность, объединяющую данные и методы (функции) для работы с ними. Под этот метод создавались специальные языки программирования, наиболее известным был Си++. В банковской сфере очень не любят нововведений, опасаясь каких-то сбоев, сулящих большие потери. Эта сфера с точки зрения программирования очень консервативна. На больших машинах IBM был установлен транслятор с языка Си, но не было транслятора с языка Си++ и службы безопасности возражали против его установки. А программисты стремились перейти на новый стиль, то есть говорить на новом языке, в то время как ЭВМ понимали только старый. Вот задача и состояла в том, чтобы примирить эти два подхода и разрешить программистам думать на Си++, а программы в результате чтобы получались на Си. Сам язык Си для объектно-ориентированного программирования не годился. Но нужно было заставить его с этим подходом работать. Вот мы и разработали такой «переводчик» — программист пишет скрипт, используя объектно-ориентированный подход, а на выходе получается программа на Си, которую понимают большие ЭВМ без специального транслятора. Я так неуклюже описал проблему, чтобы не вдаваться в детали. Но понятно, что задача нестандартная. Вот к ней долго не могли нащупать подход. Нам такой «переводчик» удалось создать, и когда я уходил на пенсию, им еще пользовались местные программисты.
Евгений Беркович: … А задача в каком-то смысле философская. …
=====
Да: язык С похож на набор инструментов «умельца на все руки», который с помощью своих инструментов сам может починить и протекающий кран, и телевизор, и многое другое.
А язык С++ добавляет к этому набор инструментов «администратора», который может вызвать сантехника, ремонтника бытовой электроники, и многих других специалистов.
P.S.: сама эта задача по-моему из области «компиляторов» языков программирования. Только уникальные специалисты и ценой неимоверных усилий смогут за несколько месяцев правильно решить такую задачу, если до этого у них не было специальной теоретической подготовки в области «компиляторов» (знаний бакалавра по программированию тут обычно недостаточно).
По американским (а также израильским и канадским) меркам очень странно, что немецкая фирма для этой задачи искала руководителя без такого опыта.
Наверное руководство программистов этой фирмы слишком привыкло думать в рамках подхода «поддержка бизнеса», а тут было нужно новшество в духе старт-апа.
Benny B: 28.07.2026 в 14:28 Изменить
Наверное руководство программистов этой фирмы слишком привыкло думать в рамках подхода «поддержка бизнеса», а тут было нужно новшество в духе старт-апа.
Вы совершенно правы. Руководство фирмы выросло из программистов первой волны, то есть программировавших на ассемблере. И многие идеи следующих поколений программистов им были чужды. В отдельном сообщении я расскажу, как я использовал это «в личных целях».
Евгений Беркович: 28.07.2026 в 13:47
Вот мы и разработали такой «переводчик» — программист пишет скрипт, используя объектно-ориентированный подход, а на выходе получается программа на Си
———————————
Вы сконструировали язык, позволявший описывать объекты вашей предметной области в стиле объектно-ориентированного програмирования, программисты-прикладники писали на этом языке свои программы–скрипты и созданный вами же «переводчик» транслировал эти программы в С. Так Вы стали «язычником».
Спасибо за такой честный и глубокий рассказ. Творческий путь всегда тернист, но тем ценнее каждая творческая удача.
Мне понравилась ваша зарисовка. Она живая и ироничная , хорошо показывает обстановку и ваше эмоциональное состояние. Конечно, в вашем успехе большую роль сыграло то , что вам удалось получить немецкое профильное образование. А иначе вы пополнили бы ряды Оверквалифайд претендентов на разные не очень высокие места. Здесь у нас местные спецы учили: ни а коем случае не показывай высокие регалии — откажут. В любом случае с определенной долей везения ваш успех вполне заслужен !
Положение казалось отчаянным, и выхода я не видел. Так продолжалось два беспросветных месяца. Только потом забрезжил свет в конце тоннеля, и мне удалось все же и этот барьер взять. Самое смешное, что целую неделю перед 28 июля 1997 года я чувствовал себя на седьмом небе от счастья и мне казалось, что я «ухватил Бога за бороду», как говорят в народе. Тем страшнее был холодный душ, который обрушился на меня в этот самый день, о котором мы говорим.
Пройдя тот же путь — поступление в антисемитский МГУ, защиту диссертации без аспирантуры и получение престижной работы в новой стране уже в зрелом возрасте, — я не воспринимаю эти события как сепаратные/отдельные. Без первого не было бы второго, а оба вместе сделали возможным третье. В Америке, в отличие от Европы и Израиля, нет обязательного выхода на пенсию по возрасту и я продолжаю работать в сфере ИТ и преподавать.
Думаю, и журнал «7 Искусств» не появился бы без тех трех побед, о которых пишет автор. Возможно, слово «победы» не совсем точное, но воля к победе — это особое чувство: она либо есть, либо нет. Пример автора показывает, что его труд и борьба продолжаются. Новых Успехов!