Лев Мадорский: Рыцари в Брауншвейге

Публика одобрительно приветствовала победителя. Он прогуливался по сцене с победно поднятыми руками. Через некоторое время на смену побеждённому вышел другой рыцарь, а, может быть, тот же, под забралом лица почти не было видно, и сражение продолжалось.

Лев Мадорский

РЫЦАРИ В БРАУНШВЕЙГЕ

В нужное время и в нужном месте я оказался случайно. В субботу в 6 часов вечера прогуливался по улочкам в центре Брауншвейга (Живу в Германии) и услышал странную, ни на что не похожую музыку, аплодисменты, крики. Пошел на звуки и вышел на площадь переполненную народом. В центре площади возвышались три сцены, которых раньше не видел. На них, одновременно на трёх, происходило нечто удивительное. На одной сражались средневековые рыцари в доспехах. На другой под необычную музыку, исполняемую ансамблем абсолютно невообразимого сочетания (скрипка, ударник, кларнет и туба) танцевал парень лет 20-25, в одних плавках, раскрашенный то ли под мертвеца, то ли под вампира. Что происходило на третьей из-за большого скопления народа не было видно.

Я пробрался, лавируя между людьми ближе к сцене и спросил молодого человека с сидевшем на шее мальчиком лет 3-4-х, как мне показалось несколько испуганным криками и обилием народа:

— Что здесь происходит?

— Исторический праздник. Средние века, — ответил молодой человек не отрывая глаз от представления. — устраивается почти каждый год.

В это время один из рыцарей упал то ли убитый, то ли раненый. Его вынесли на вполне современных носилках (явная недоработка режиссёра) солдаты в средневековой одежде. Публика одобрительно приветствовала победителя. Он прогуливался по сцене с победно поднятыми руками. Через некоторое время на смену побеждённому вышел другой рыцарь, а, может быть, тот же, под забралом лица почти не было видно, и сражение продолжалось. Надо сказать, что режиссура была, на мой взгляд, хорошая и поединок смотрелся правдоподобно. Мне показалось, что сражающиеся рыцари что-то выкрикивали. Сначала подумал что ошибся, но нет — говорили по русски. Я стоял почти у самой сцены и, несмотря на шум, уловил некоторые выкрики. Рыцари откровенно веселились:

— Как тебе ударчик!

— Элементарно, Ватсон.

— Выноси готовенького.

— Пасть порву! И далее в таком же духе.

На этот раз «убитым» оказался недавний победитель. Его вынесли, а на сцену вышли новые участники представления — танцоры. Привидения в длинных, белых балахонах танцевали под фонограмму очень неплохо. Несмотря на необычную музыку (преобладали ударные инструменты), танец чем-то напоминал медленный рок-н-ролл. Я протиснулся за сцену. Там за флажковым заграждением находилась палатка, видимо, для участников представления. Мне было интересно поговорить с земляками, но пройти за заграждение я не решался. В это время полог открылся и вышли два парня лет по 20-25-ть. Примерно одинакового роста. Чем-то похожие друг на друга. Хотя они были без доспехов и в футболках, я узнал русскоязычных рыцарей.Назвавшись корреспондентом русскоязычной газеты, попросил ответить на несколько вопросов. Молодые люди (они представились Сергей и Виктор) согласились.

Выбравшись из толпы мы зашли в первую кафешку. В центре Брауншвейга их видимо-невидимо. Я взял кофе, парни по банке пива.

— Как оказались в такой необычной роли? — спросил я.

— Случайно, — ответил Сергей. Вблизи он выглядел старше Виктора.

— Искали в Arbeitsamte временную работу в каникулы. Оказалось, что для участия в представлении требовалось умение фехтовать,а мы ещё в Саратове, в детдоме начали фехтованием заниматься. Работа всего на два дня, но платят по каким-то особенным, праздничным расценкам. А ты, чудак, не хотел: «Не получится, не получится».

Мы занимались шпагой. На саблях, а, тем более, на этих средневековых секирах, никогда не приходилось.

— Вы братья?

— Да.

— Давно в Германии?

— Не очень В этом году 10 лет.

— А как в детдоме оказались?

И Олег рассказал не совсем обычную историю:

— Мы родились в Казахстане. В деревне. Мама русская, папа немец. Когда мне было 3 года, а Виктору год, родители развелись. Мы с мамой переехали в Саратов, где жила бабушка, мамина мама. Вскоре мама умерла от лейкемии, ещё через год умирает бабушка. Нас определили в детдом. — Олег помолчал. — Там мы и начали фехтованием заниматься. Сначала я, потом Виктор. Кстати, в Саратове, мало кто это знает, лучшая фехтовальная школа в России.

— Нет, питерская лучше. — возразил Олег. — Все чемпионы России из Питера. И Колобков из Питера. — Браться стали спорить какая школа лучше и забыли про меня. Тут Олег посмотрел на часы, — Нам надо идти. Скоро ещё один наш выход.

— А как в детдоме оказались?

— И тут Олег рассказал их не совсем обычную историю

— Мы родились в Казахстане. В деревне. Мама русская, папа немец. Когда мне было три года, а Виктору год, родители развелись. Мы с мамой переехали в Саратов, где жила бабушка, мамина мама. Вскоре умерла бабушка и нас определили в детдом. — Олег помолчал. — Вот там мы и начали фехтованием заниматься. Сначала я, потом Виктор. В Саратове, кстати, фехтовальная школа одна из лучших в России.

— Нет, питерская лучше, — возразил Олег. — Все чемпионы России шпажисты из Питера.

Братья стали спорить какая школа лучше и забыли про меня.Наконец, Олег посмотрел на часы, — Нам пора. Скоро ещё один выход.

— А как в Германии оказались? — спросил я.

— Папа нашёл, — ответил Виктор. — Он уехал ещё в конце 80-тых. Кто-то сообщил ему, что мама умерла. Он нас нашёл и вывез. Здесь продолжаем фехтовать. Виктор вошёл в сборную команду Нижней Саксонии.

Фехтовальщики ушли. Я допил кофе и тоже вернулся на площадь, чтобы посмотреть ещё раз на выступление рыцарей. Из одной из лучших фехтовальных школ России.