Виктор Соколовский: О «деле» Михаила Федорова и статье Андрея Мельниченко

Характерен текст командира „Азова“ Дениса Прокопенко. Поблагодарив Федорова за все, что тот сделал на посту министра обороны, Прокопенко пожелал возможному его преемнику „навести порядок в вопросе мобилизации и ТЦК — в одном из критических для нашей армии на сегодняшний день“.

Виктор Соколовский

О «ДЕЛЕ» МИХАИЛА ФЕДОРОВА И СТАТЬЕ АНДРЕЯ МЕЛЬНИЧЕНКО

Недавний правительственный кризис в Украине по-прежнему остается в центре внимания партнеров воюющей страны.

И по-прежнему неясно (по крайней мере на момент написания этого текста) будущее министра обороны Украины Михаила Федорова, уволенного решением президента Зеленского. Волна массовых протестов, прокатившаяся по стране, стала ответом на это решение.

Вскоре после известия об отставке Федоров встретился с журналистами. На брифинге он заявил, что всему виной послужил его конфликт с главнокомандующим ВСУ Сырским. Отдавая должное заслугам генерала в проведении Киевской и Харьковской операций, Федоров охарактеризовал его как человека „вчерашнего дня“, необъективного, предпочитающего интриги откровенному разговору…

Мне приходилось слышать и читать диаметрально противоположные мнения и о Федорове, и о Сырском. На мой взгляд, существуют две фундаментальные причины, „обеспечившие“ раскол между ними.

В то время как организатор Федоров, поставивший целью защищать Украину дронами и роботами, стремился к достижению своей цели, генерал Сырский вынужден был отправлять солдат в бой. Нетрудно понять, что в обескровленной стране соблазн записать Сырского в ретрограды-„мясники“, противопоставив ему тридцатипятилетнего айтишника Федорова, очень велик. Федоров воспринимается людьми своего рода антитезой Сырскому, и неудивительно, что требования „вернуть“ Федорова сопровождались таким же решительным „нет“ в адрес Сырского.

ВСУ, которые специалисты называют сегодня сильнейшей армией Европы, с поразительной быстротой адаптируются к постоянно меняющейся военной реальности. Но, увы, война остается гибридной: она сочетает в себе военную классику прошлого с модерном настоящего. И это значит, например, что такой род войск, как артиллерия, остается в строю, а в атаки, рискуя жизнью, идут люди, а не роботы.

Но есть еще одна глубокая причина конфликта. Не раз случалось мне знакомиться с историями солдат ВСУ, которые вдвоем, втроем держали позиции, предназначенные для целого взвода. Держали, не имея ротации, порой по нескольку месяцев! Стальные люди! Но где же те, кто должен был бы их хотя бы сменить? Их нет! В Украине насчитывается 2 млн военных „уклонистов“. И это, по всей видимости, реальность! На посту министра обороны Михаил Федоров сделал много хорошего, по-настоящему прорывного… Но за мобилизацию отвечают не ВСУ, а государство и, в первую очередь, Министерство обороны. Мобилизационная же реформа при Федорове не пошла. А заменить дронами и роботами армию, как уже говорилось, невозможно. Уверен: была бы проведена мобилизационная реформа, получи ВСУ пополнение, Сырский и Федоров могли бы найти общий язык. Но в преддверии скорой мобилизации в РФ провал с реформой в Украине „подогрел“ отношения между двумя талантливыми людьми.

Характерен текст командира „Азова“ Дениса Прокопенко. Поблагодарив Федорова за все, что тот сделал на посту министра обороны, Прокопенко пожелал возможному его преемнику

„навести порядок в вопросе мобилизации и ТЦК — в одном из критических для нашей армии на сегодняшний день“.

Вот так. Сегодня у армии новый главнокомандующий, а у министерства обороны — исполняющий обязанности министра. Но что же дальше? Как сдвинуть реформу с мертвой точки? Вопрос вопросов!

_______________________________________________________

Закончилось обсуждение статьи Андрея Мельниченко в The Economist. Журнал вынес его на обложку как „человека, который может изменить Россию“. Вот некоторые фрагменты текста Мельниченко, дающие, на мой взгляд, представление о личности бизнесмена и целях его статьи.

„Украина — это не просто поле битвы между Россией и Западом. Это государство, общество и политическая воля, заплатившие страшную цену. Украинский суверенитет реален“.

Звучит обнадеживающе. Идем дальше:

„Однако безопасность Украины, построенная на перманентном отрицании суверенной субъектности России, является столь же нестабильной“.

Стоп! Когда, где, в каких документах Украина и ее партнеры отрицали „суверенную субъектность“ России? Написанное принадлежит к набору нарративов, призванных оправдать агрессивную войну. Согласитесь, странно услышать пропагандистский штамп от „человека, который может изменить Россию“.

Правда, дальше следует нечто, напоминающее „пас“ в другую сторону:

„Сосед с понятными интересами и предсказуемой ценой за выполнение своих обязательств представляет собой совершенно иное качество безопасности, нежели сосед, ведомый реваншизмом или чувством осажденной крепости“.

И тем не менее:

„Россия определила свои жизненно важные интересы, обладает материальной базой для их защиты и несет последствия собственных решений. Нынешний западный дискурс относительно послевоенной России… преследует одну цель: уничтожение этого суверенитета или его радикальное ограничение. Логика вполне понятна. Если российский суверенитет воспринимается как угроза, то его ликвидация кажется решением проблемы“.

М-да, у возможного „преобразователя“ России обнаруживаются проблемы с интеллектуальной совестью: „российский суверенитет воспринимается как угроза“ потому, что является угрозой! Потому что этот суверенитет позволяет развязывать войны против других стран, захватывать и аннексировать их территории! Я — суверенен, а потому делаю с другими что хочу!

Если РФ, по словам Мельниченко, „несет последствия собственных решений“, то возможность ее „фрагментации“ (распада), о которой он пишет в статье, следует признать „последствием собственных решений“. Но Мельниченко такого признания не делает. И понятно, что он не в состоянии сказать главного: причины возможной „фрагментации“ — это вопрос неспособности, начиная с 1991 года, сформулировать цивилизованные цели развития федеративной России. Если структура государства имперская (мы видим, например, как преодолевает Москва бензиновый кризис за счет других регионов), а история — агрессивная по сути, то империя обречена „экспортировать“ себя снова и снова! Но стоит ей потерять „клыки“ — и тотчас же встанет проблема „фрагментации“. И не только потому, что кроме войны ничего не может быть предложено, но и потому, что сама война, став имманентной, находит для себя выход на территории агрессора. Макиавелли говорил:

„Самая опасная пехота — это та, которая состоит из людей, живущих войной как ремеслом, ибо ты вынужден или вечно воевать, или вечно им платить, или вечно бояться свержения с престола. Всегда воевать невозможно, вечно платить нельзя — поневоле остается жить в постоянном страхе“.

История России — жизнь между параноидальным страхом и агрессией, которую он питает. Но это ее собственный выбор, а не выбор остального мира! Если Мельниченко считает подобное безумие нормой, то что „человек, который может изменить Россию“ хочет „продать“ западному миру? Совместное проживание с агрессивным сумасшедшим, заявляющим, что он адекватен и „несет последствия собственных решений“?

Богатейших людей РФ, к которым относится Андрей Мельниченко, часто называют за пределами России олигархами и говорят о них как об элите. Однако, следуя значению слова „олигархия“, приходишь к выводу, что в РФ она (если и была) закончилась с делом „Юкоса“. Кто же тогда Андрей Мельниченко? Подобно другим богатым людям, он — человек, встроенный в систему власти, которого она вправе рассматривать в качестве своего инструмента.

Не обманывайте себя, и вас никто не обманет! Поразительно желание представителей западного мира вопреки всему увидеть в тоталитарном государстве с людоедской практикой в отношении инакомыслящих независимых, свободных людей. Журнал The Economist дал тому новое подтверждение.