Читатель с ужасом понимает, что этот процесс выглядит пугающе правдоподобным. Сцены обезличивающего насилия перемежаются воспоминаниями героини о прежней жизни, и от этого происходящее становится ещё страшнее.
«РЕПОРТАЖ ИЗ ЖЕНСКОГО АДА»
Рецензия на роман Исаака Розовского «Я матка», опубликованный в июньском номере журнала «Тайные тропы».
Я открыл эту книгу, хотя назавтра мне нужно было вставать часа в два ночи. Закрыть её смог только тогда, когда дочитал последнюю страницу. Для меня это, пожалуй, самый надёжный критерий: если книга заставляет забыть о времени и сне, значит, в ней есть та самая искра, без которой литература не становится Литературой.
Надо сказать, что я почти профессиональный читатель. Это, пожалуй, моя вторая профессия. О первой умолчу: здесь она совершенно ни при чём.
Постараюсь обойтись без спойлеров, а если без них совсем нельзя, ограничусь лишь намёками.
«Я матка» — антиутопия. Её мир рождается из, казалось бы, простой предпосылки: женщины почти перестали рожать, и государство решает проблему самым страшным из возможных способов. Тех, кто ещё способен иметь детей, лишают права распоряжаться собственной жизнью и превращают в биологический ресурс.
Главная героиня — обычная девушка, выросшая в тёплом, культурном доме. В одночасье она оказывается внутри системы, пугающе похожей на концлагерь, где человеческая личность больше ничего не значит, а женщина ценится лишь постольку, поскольку её тело способно выполнять навязанную ему функцию.
Но самое страшное в этой книге вовсе не насилие. Литература знает немало произведений, где жестокости не меньше. Страшно другое: Розовский показывает, как человека можно медленно, почти незаметно лишить самого себя. Не убить, а шаг за шагом превратить личность в функцию.
Читатель с ужасом понимает, что этот процесс выглядит пугающе правдоподобным. Сцены обезличивающего насилия перемежаются воспоминаниями героини о прежней жизни, и от этого происходящее становится ещё страшнее.
Автор — мужчина. Тем не менее он удивительно точно передаёт внутренний мир молодой девушки. Ей веришь не потому, что она произносит правильные слова, а потому, что в её страхе, растерянности, надежде и отчаянном желании сохранить себя нет ни одной фальшивой ноты. Происходящее перестаёт быть просто фантастическим допущением и становится личной трагедией.
Некоторые сцены поражают своей жестокостью. Иногда хочется закрыть книгу, перевести дух, но почему-то не получается. Не потому, что интересно узнать, чем закончится история, а потому, что уже невозможно оставить героиню одну в этом кошмаре.
Ещё одна большая удача книги — второстепенные герои. Каждая из девушек приходит в этот мир расчеловечивания своей дорогой, со своей судьбой и своей внутренней логикой. Благодаря этому роман перестаёт быть историей одного человека и превращается в размышление о том, как разные люди ведут себя там, где сама человеческая природа подвергается испытанию.
Финал книги удивителен даже не сюжетным поворотом. Гораздо сильнее другое: страшная история постепенно растворяется во времени, становится чем-то полузабытым, превращается в смутную легенду. Было ли это на самом деле или это всего лишь бабушкины сказки? Проходит время, и даже самые чудовищные события перестают казаться реальностью. Пожалуй, именно это впечатлило меня больше всего.
Эта книга не из тех, которые читают ради удовольствия. Она тяжёлая, местами почти невыносимая. Но если спустя недели после прочтения ты продолжаешь мысленно возвращаться к ней, спорить с ней, вспоминать отдельные сцены и задавать себе неудобные вопросы, значит, автор достиг того, ради чего, наверное, и существует настоящая литература.
То, что удалось прочитать- очень интересно — и, похоже, более, чем правдиво.
Спасибо, уважаемый ALT! Если у Вас возникнут сложности с подпиской, напишите мне в личку на фб (https://www.facebook.com/isaak.rozovsky), и я вышлю Вам полный текст.
Вот ссылка на журнал «Тайные Тропы», где опубликован текст романа:
https://www.secrettropes.com/post/rozovsky
По этой ссылке все желающие могут прочесть первые 12 эпизодов (25% текста). По-моему, этого достаточно, чтобы определиться — хочет ли читатель узнать, чем дело кончится, или со спокойной душой решит, что и этого фрагмента ему с лихвой хватило.
Далее — ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОТЕЛ БЫ ПРОЧЕСТЬ «Я матку» ЦЕЛИКОМ:
Вы можете подписаться на этот, 15, номер или на все номера журнала (это не моя прихоть, а особенности редакционной политики). Если по какой-то причине у вас возникнуть сложности с подпиской, напишите здесь в комментарии, и я пришлю полный текст романа на указанный вами адрес.
Спасибо за ответ на мою от чистого сердца написаную рецензию . Могу добавить что в ФБ был вопрос -какая книга вас особенно задела в последнее время -и догадайтесь какую книгу я назвал.
Дорогой Михаил, спасибо за прекрасную рецензию! Вам удалось невозможное — избегнуть даже намека на спойлеры. Но чтобы хоть как-то объяснить происходящее в романе для тех, кто его и в глаза не видел, придется поспойлерить мне. Вот маленький фрагмент из романа:
Хроника
ЭПИЗОД 1. РИТА
Когда мы только попали в ЦП(о) (Центр Подвижничества — прим. мои — И.Р.), нам объяснили, что здесь всё по закону и по медицине: если организм не выдерживает, если пошли осложнения, если функция утрачена, то человека списывают. А это значит, что время его подвижничества закончилось, и он возвращается в большой мир – тот, что за бетонным забором.
В нашем отряде первой списанной оказалась Рита. Всего через полгода после поступления. Потому что неплодная. Тогда слово «списание» звучало как подарок, как почти невозможный выигрыш в лотерее. Мы все её поздравляли. Совершенно искренне. Да, завидовали ей немного, но ведь и для нас этот случай вроде как открывал какие-то перспективы.
Когда она уходила — в платье, в котором её привезли, с маленьким узелком со сменой белья, с зубной щёткой (казённое мыло ей взять не разрешили) и с расчёской, уже ненужной, потому что, как и мы, Рита была острижена налысо, — весь наш отряд высыпал в холл, чтобы с ней проститься. Обнимали её, целовали, желали счастья и поскорее забыть о существовании ЦП(о).
А когда охранник открыл железную дверь и велел ей следовать за ним, мы сгрудились у окна, чтобы увидеть, как она входит в парадную и единственную дверь в Административный корпус. Мы его называем короче – Контора. Антошка с первого дня так его окрестила, и с её лёгкой руки это слово быстро прижилось.
Наш охранник передал Риту другому – тому, который вечно курил у входа в Контору. Она пошла за ним, но, прежде чем исчезнуть за дверью, обернулась и помахала нам рукой. И мы все дружно замахали ей.
А потом она скрылась – но мы не разошлись. Ну сколько может продолжаться расчёт? Ну, пятнадцать минут, ну, полчаса…
…Прошёл час, потом второй. Уже начало смеркаться, и сотрудники – группами или поодиночке – стали выходить из Конторы, шли к проходной и скрывались из виду. А мы всё стояли в ожидании Риты. Но она не вышла.
– Может, там всё-таки есть ещё один выход? – спросила Любаша.
Никто не ответил.
А потом, уже в полной темноте, ворота открылись, в них въехал пикап, подъехал вплотную к Конторе, и оттуда двое санитаров в зелёных халатах вынесли что-то, похожее на длинный ящик, погрузили это что-то в пикап, и тот тут же умчался.
Кое-кто ещё тщетно вглядывался во тьму, поскольку все окна в Конторе погасли. Но большинство из нас тихо разошлись по своим купе.
Все выглядели подавленными.
– Ну и дуры же мы, – сказала Антошка. – Губу раскатали. Кто же нас живыми отсюда выпустит? Только ногами вперёд…
– Но почему? – спросила Любаша.
Повисло долгое молчание, но, наконец, Светка всё же снизошла и ответила:
– Чтобы там, снаружи, никто правду не узнал. Вот почему…