Владимир Краснопольский: Куда движется мировая цивилизация?

История человечества — это история глобализации, то есть — это история последовательного поиска человечеством организационной формы, адекватной возрастающей степени единства человеческой цивилизации. Я полагаю, что этот поиск подчиняется определенным законам развития цивилизации, которые с неизбежностью ведут к появлению всё более эффективного глобального координатора по мере того, как человечество становится всё более взаимозависимым.

Владимир Краснопольский

КУДА ДВИЖЕТСЯ МИРОВАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ?

Философия глобализации XXI века

Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл.

Харуки Мураками

Счастлив, кто посетил сей мир
В его минуты роковые!
Его призвали всеблагие
Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,
Он в их совет допущен был —
И заживо, как небожитель,
Из чаши их бессмертье пил!

Ф.И. Тютчев. Из стихотворения «Цицерон»

В этой статье я попытался изложить своё понимание того, что происходит сегодня в мире. То, что я вижу, можно сравнить с бурным потоком, внутри которого существуют многочисленные большие и малые водовороты, а также локальные течения, движущиеся в самых разных направлениях; многие из них направлены поперёк, а порой и против основного течения.

Возникает вопрос: почему человечество оказалось в ситуации, когда объективно уже существует глобальная цивилизация, но ещё не существует адекватной ей системы глобального управления? Мне представляется, что, несмотря на хаотичность отдельных процессов, общий поток имеет вполне определённое направление. Более того, именно этот кажущийся хаос, возможно, является внешней формой глубинного глобального процесса. В этой статье я попытаюсь показать, что этим направлением является постепенное формирование глобальной системы координации, регулирования и управления. Именно эту ключевую тенденцию — вектор развития мировой цивилизации — я и попытаюсь выделить, проследить и проанализировать.

Все рассмотрение и выводы настоящей статьи основаны на моем убеждении, что история человечества — это история глобализации, то есть — это история последовательного поиска человечеством организационной формы, адекватной возрастающей степени единства человеческой цивилизации. Я полагаю, что этот поиск подчиняется определенным законам развития цивилизации, которые с неизбежностью ведут к появлению всё более эффективного глобального координатора по мере того, как человечество становится всё более взаимозависимым.

Хаос или реструктурирование?

Когда мы смотрим на происходящее сегодня в мире, возникает устойчивое впечатление, что мир всё глубже погружается в хаос. Первое, что бросается в глаза, — это внутренний упадок Запада и, как одно из его проявлений, ослабление его внешнего влияния, а также связанная с этим утрата рациональности и упорядоченности происходящих процессов. На мой взгляд, западная цивилизация утратила свои ориентиры и в значительной степени лишилась ясного направления развития.

Здесь необходимо определить, что мы понимаем под понятием «Запад». Запад — это не отдельная страна и не группа стран. Запад — это цивилизация, своего рода цивилизационная матрица — шаблон и эталон, по которому развивается современная цивилизация. По определению М. Эпштейна,

«цивилизация — это устойчивая форма общественной и духовной организации, способная воспроизводить себя во времени, создавая универсальные образцы культуры, права, морали, знания и быта; к ней добровольно тянутся другие народы».

В случае Западной цивилизации эта матрица формировалась на протяжении более трёх тысячелетий: в Древней Греции, Древнем Риме, Палестине (где сформировался иудаизм и зародилось христианство), затем в христианской Европе и, в последние два с половиной столетия, — в Северной Америке. Генетическим ядром этой цивилизации стала Библия с её Ветхим и Новым Заветами. Библия и возникшие вокруг неё религиозные традиции, прежде всего различные формы христианства, на протяжении многих столетий служили механизмом передачи западной цивилизационной матрицы от поколения к поколению.

Если принять эту точку зрения, то можно сказать, что сегодня данная матрица уже настолько глубоко интегрировалась в коллективное бессознательное человечества, что перестала быть исключительно достоянием Запада. Поэтому, что бы ни происходило с отдельными странами или регионами Запада, эта цивилизационная матрица остаётся потенциально доступной всему человечеству и, в частности, может служить эталоном развития глобальной цивилизации.

Идея прогресса как стержень западной цивилизации

Определяющим элементом западной цивилизационной матрицы — её стержнем и, если угодно, её спинным хребтом — является идея прогресса: духовного, культурного и материального. Речь идет о существовании образа будущего, к которому направлено человеческое стремление и ради которого человек готов жить, трудиться и творить. Истоки этой идеи восходят к иудейскому ожиданию Мессии и христианскому ожиданию Второго пришествия Христа и последующего установления Царства Божьего. В своей первоначальной форме идея прогресса носила преимущественно духовный характер.

На мой взгляд, модернизм и французское Просвещение, утвердив ценность личности, разума и творческого начала, одновременно во многом способствовали секуляризации этой идеи. В результате религиозное измерение постепенно оказалось вытесненным, а идея прогресса как движения к духовному совершенствованию, справедливости и равенству людей перед Богом трансформировалась в преимущественно материальную концепцию всеобщего равенства у Большой Кормушки. Лозунг «Свобода, равенство и братство!», ставший символом Французской революции, в рамках предлагаемой интерпретации символизирует именно этот переход от преимущественно духовного понимания прогресса к его материально-социальному истолкованию.

Если принять такую точку зрения, то дальнейшее развитие этих идей закономерно привело к постепенной эволюции избирательной системы во всеобщее и равное избирательное право. Это, по моему мнению, в конечном счёте способствовало вырождению демократии в охлократию (форма власти, при которой управление государством фактически осуществляется желаниями толпы), а ответственных либеральных политических элит — в популистские политические силы.

Постмодернизм и кризис идеи прогресса

Если секуляризация изменила содержание идеи прогресса, то постмодернизм, на мой взгляд, поставил под сомнение саму возможность его существования. Подмена духовного измерения прогресса материальным облегчила работу постмодернизма, который, подобно вирусу, поразил западную цивилизацию. Отвергнув саму возможность существования абсолютных добра, истины и ценностей — а именно вера в них составляла фундамент идеи прогресса, — постмодернизм, по существу, лишил эту идею её смыслового основания. В рамках постмодернистской логики прогресс перестаёт восприниматься как движение к объективно более высокой цели: он уже не имеет большей ценности, чем регресс, поскольку сама возможность существования универсальных критериев развития оказывается отвергнутой.

А поскольку регрессировать легче, чем прогрессировать, разрушать легче, чем созидать, мы наблюдаем на Западе повальный отказ от ценностей, смыслов и традиций, ориентированных на личный и общественный прогресс. Проявлениями этого процесса автор считает «воук»-культуру («woke culture») и политику, разрушение материального и интеллектуального наследия («свержение» памятников историческим личностям, обезображивание культурно значимых произведений искусства, исключение многих авторов из школьных программ, господство «красной профессуры» на гуманитарных кафедрах университетов и призывы к полному культурозамещению).

Регрессируя, западная цивилизация, как мне представляется, постепенно утрачивает способность «практиковать сложность». Она всё меньше способна создавать и транслировать сложные идеи и смыслы, всё чаще замыкаясь в пространстве упрощённых идеологических схем и массовой поп-культуры. В результате усиливается тенденция к редукции смыслов и ослаблению творческого начала.

Почему кризис Запада становится кризисом всего мира

Одной из ключевых проблем Запада становится неспособность предложить себе и миру привлекательный образ будущего. Именно это, как мне кажется, является главной причиной постепенного ослабления влияния Запада — как внутри самого западного мира, так и за его пределами. Однако, другие крупные цивилизации — китайская, индийская, российская, исламская и латиноамериканская, — подчёркивая своё своеобразие и независимость, ещё не в полной мере осознали, что уже необратимо восприняли важнейшие элементы западной цивилизационной матрицы. Иначе говоря, они адаптировали и ассимилировали важнейшие западные ценности — стремление к творчеству, научному поиску, техническому и материальному прогрессу.

В этом смысле их можно рассматривать как дочерние цивилизации по отношению к Западу. Одни этого ещё не понимают, другие, поняв, с пеной у рта продолжают отрицать подобную зависимость. Они продолжают питаться западными идеями, технологиями и культурными тенденциями даже тогда, когда декларируют собственную независимость.

Именно поэтому глубокий кризис Запада может иметь последствия далеко за пределами самого Запада. Если западная цивилизация действительно остаётся главным источником современных представлений о прогрессе, то её кризис неизбежно становится кризисом всей формирующейся глобальной цивилизации, приводя к утрате ориентиров и росту нестабильности.

Шаги Глобализации

Прежде чем говорить о современном кризисе мирового порядка, необходимо определить, что мы понимаем под глобализацией. Без этого невозможно понять ни направление происходящих процессов, ни причины современных конфликтов. Наиболее удачным представляется следующее определение, предложенное искусственным интеллектом, с которым я в целом согласен:

«Глобализация — это исторически развивающийся процесс формирования единого мирового пространства, основанный на углублении экономических, политических, культурных и информационно‑технологических взаимосвязей между обществами и государствами, приводящий к росту их взаимозависимости и трансформации национального суверенитета».

В масштабах всей истории человечества глобализация — это не феномен XX века, а более долгий процесс. Она началась тогда, когда между человеческими сообществами возникли первые устойчивые связи — сначала торговые, затем военные, культурные и технологические. Последующие географические открытия, колониальная экспансия, промышленная революция и информационная эпоха лишь последовательно ускоряли этот процесс. Считается, что современный процесс глобализации начался в конце XIX — начале XX веков, в период интенсивного роста международной торговли, финансовых рынков, транспорта и коммуникаций, а также формирования первых наднациональных компаний и институтов. В XX–XXI веках глобализация стала всеобъемлющей — экономической, культурной, политической и информационной. Но сам термин «глобализация» вошёл в широкий научный и политический оборот лишь в конце XX века.

Лига Наций

С точки зрения предлагаемой в этой статье концепции именно Лигу Наций (ЛН) следует считать первой попыткой создать постоянно действующий институт глобального управления. Она просуществовала с 1920 по 1946 гг. и была первой попыткой создать постоянную международную организацию для поддержания мира и сотрудничества между государствами. США (президент Вудро Вильсон) стали главным инициатором создания ЛН. Она должна была стать основой коллективной безопасности и нового мирового порядка после Первой мировой войны. Идея Лиги была включена в Версальский договор (Версальская система коллективной безопасности).

Несмотря на то, что инициатором создания ЛН были США, страна не вошла в созданную ею организацию, т. к. в 1919–1920 годах Сенат отказался ратифицировать Версальский договор. Это стало серьёзным ударом по авторитету и эффективности Лиги. Организация превратилась в политический клуб, который не имел ни собственной армии, ни международного политического веса. Она не смогла предотвратить Вторую мировую войну, хотя и сыграла определенную роль в дальнейшем развитии идей глобализации. Лига расширила международное взаимодействие в гуманитарной и социальной сферах и, что очень важно, показала, что для устойчивой глобализации нужны реальные механизмы исполнения решений.

Эпоха Организации Объединенных Наций

Опыт ЛН и Вторая мировая война показали США, что дистанцирование от глобального управления ведёт к глобальной нестабильности. США (президент Франклин Д. Рузвельт) стали одним из архитекторов новой международной организации. США не просто поддержали идею — они выступили её главным организатором и гарантом. Ключевые вопросы безопасности и структуры ООН, включая право вето членов Совета Безопасности, были согласованы на Ялтинской конференции (февраль 1945 года). Официально ООН была учреждена в Сан-Франциско на Конференции Объединенных Наций (Апрель-Июнь 1945 года).

После Второй мировой войны Америка не просто приняла участие, но и возглавила международную систему безопасности. США стали не только членом ООН, но и ядром новой глобальной системы. Были созданы Международный валютный фонд, Всемирный банк, план Маршалла для восстановления Европы, а также сформирована система международной торговли в рамках Всемирной торговой организации (ВТО). Эти структуры стали основой современной модели глобализации, в которой США играли и продолжают играть центральную роль. В XXI веке роль США в мировой системе остаётся ключевой, однако она заметно изменилась по сравнению с периодом сразу после Второй мировой войны.

К сожалению, ООН не смогла реализовать практически ни одну из своих ключевых функций. По замыслу её основателей, она должна была стать универсальным институтом и инструментом поддержания коллективной безопасности и мира. Однако этой роли она не выполнила: с момента основания ООН в мире произошло более 250 войн, включая войну между Россией и Украиной. Кровавый конфликт в центре Европы — крупнейший со времен Второй мировой войны — продолжается уже свыше четырех лет. Тем самым была ещё более отчётливо продемонстрирована институциональная несостоятельность ООН, чья деятельность во многом ограничивается принятием резолюций с выражением озабоченности и осуждения, зачастую игнорируемых государствами-членами. Таким образом, ООН не потерпела поражение как дипломатическая организация; она потерпела поражение как следующий за ЛН проект глобального координатора человечества.

Эпоха ООН (с 1945 по настоящее время) охарактеризовалась, с точки зрения глобализации, противоречивыми тенденциями:

1. С одной стороны, ростом реально глобальных институтов и структур, не только и не столько благодаря ООН:

• укрепилась глобальная валютно-финансовая структура;
• возросла роль межнационального распределения труда, сделав страны экономически зависимыми друг от друга, расширилась сеть наднациональных корпораций, возникла устойчивая глобальная транспортная система, включая пассажирские и грузовые перевозки (например, глобальная система контейнерных перевозок), т. е. укрепилась экономическая глобализация;
• возникло множество международных агентств (например, МАГАТЭ, ЮНЕСКО), организаций (ВТО, ВМО) и структур (МВФ), пытающихся осуществлять глобальный контроль за наукой, торговлей и финансами;
• были образованы военно-политические и политико-экономические организации глобального (НАТО, Варшавский договор) и регионального (ЕС, ШОС, ЛАГ, АЦЕАН) масштабов, а также глобальные платформы для политико-экономических диалогов (Давос, большие семерка, двадцатка, и т. д.), т. е. делаются шаги на пути к политической глобализации;
• если транспорт объединил мир физически, то Интернет объединил его информационно; с возникновением интернета сформировалась глобальная информационная структура, обеспечивающая практически мгновенный и непрерывный обмен информацией на всех уровнях — от взаимодействия между правительствами государств, международными и региональными организациями и до уровня отдельных граждан;
• искусственный интеллект впервые начал объединять человечество интеллектуально, практически устранив языковые барьеры и резко снизив стоимость доступа к знаниям. Одновременно происходит формирование глобальной культуры. Она возникает не вследствие отказа народов от собственных традиций, а благодаря всё более интенсивному обмену культурными достижениями. Массовая культура, мировое кино, литература, музыка, компьютерные игры, социальные сети и машинный перевод формируют единое культурное пространство, внутри которого сохраняется национальное разнообразие. Так в разных странах танцуют одни и те же танцы под музыку и пение одних и тех же групп, смотрят одни и те же фильмы, распространяется серьезная музыка и литература всех уровней и жанров: благодаря машинному переводу и разросшемуся штату переводчиков, книги лауреатов Нобелевской премии, Букера и просто известных авторов читают во всем мире вскоре после их опубликования.

2. С другой стороны, с самого начала структура ООН была противоречива:

• Генеральная Ассамблея (ГА) — основной орган ООН, своего рода «мировой парламент», — формально воплощает принцип «равенства и братства», поскольку в ГА входят все страны-члены ООН на равных основаниях: каждая страна имеет один голос; так парадоксальным образом США и страна, только что народившаяся из африканского или амазонского племени, имеют одно и то же влияние на принятие ГА решений по поводу мировых проблем; этот парадокс, возникающий при попытке применить абстрактный принцип «равенства и братства» к реальной жизни, частично компенсируется тем, что, в реальности, резолюции ГА носят только рекомендательный характер так, что этот принцип de facto не реализуется;
• другой чертой ООН, нарушающей этот абстрактный принцип, является наличие Совета Безопасности (СБ), включающего 5 постоянных членов с правом вето (США, Россия, Китай, Франция, Великобритания) и 10 непостоянных членов, избираемых на 2 года; решения СБ формально обязательны для всех государств-членов ООН, реально же, так же как и резолюции ГА, большинство их остается на бумаге, никак не влияя на реальную жизнь планеты.
• под крылом ООН размножилось огромное число институтов, комитетов, комиссий и фондов с не всегда понятным предназначением, но с, как правило, весьма значительными штатами и бюджетом. Из 66 таких организаций США вышли при нынешней администрации, вот некоторые из них: Peacebuilding Commission, Peacebuilding Fund, Permanent Forum on People of African Descent, International Residual Mechanism for Criminal Tribunals, UN System Chief Executives Board for Coordination, Economic Commission for Africa, Office of the Special Adviser on Africa, UN Population Fund (UNFPA) и множество других.

3. К сожалению, глобализовались также и многие криминальные системы, а также системы торговли наркотиками, людьми и человеческими органами; однако также возникли и глобальные системы борьбы с международной преступностью, как например, интерпол, управление ООН по наркотикам и преступности и др.

Таким образом, современная глобализация представляет собой совокупность множества отраслевых процессов — экономических, финансовых, информационных, культурных, военных и политических, — каждый из которых развивается по собственной логике. Между ними отсутствует единый центр координации. Именно поэтому глобализация сегодня остаётся неуправляемым стихийным процессом, а не сознательно организованной системой мирового развития. Она не координируются единым центром, например, мировым правительством или глобальным интегратором и координатором, роль которого ООН так и не смогла сыграть.

После распада СССР в 1991 году и окончания холодной войны мир на некоторое время стал однополярным. США стали единственной сверхдержавой. Однако это не продолжалось долго. Сегодня мировая система объективно стала более «многополярной»: усилился экономический и политический вес Китая и Индии, бóльшую самостоятельность пытаются демонстрировать Европейский союз и «глобальный Юг». Усиливаются и другие региональные центры влияния. США остаются мощнейшей страной, но уже не обладают безусловным доминированием 1990-х годов.

Многополярность (наличие региональных центров и союзов) является реальностью сегодняшнего мира. К сожалению, существует множество конфликтов интересов между этими полюсами/центрами. Из-за отсутствия глобального координирующего центра, из-за того, что многополярность не нашла отражения в структуре ООН и созданных ею международных организаций, она является также одной из причин нестабильности и конфронтации в современном мире, опасным источником неустойчивости глобальной цивилизации.

Совет Мира

Если Лига Наций стала первой попыткой институционализировать международное сотрудничество, а ООН — глобальное управление, то закономерно возникает вопрос: какая организационная форма может прийти им на смену? Как уже отмечалось, ООН не справилась с главной задачей, которую ей поставили основатели: стать универсальным институтом для поддержания коллективной безопасности и мира на Земле. Вместо этого она во многом превратилась в политическую «говорильню» и своеобразный «фиговый листок», прикрывающий «право сильного» (хотя и СБ частично его легализует).

Главной причиной этого, на мой взгляд, стало отсутствие механизмов, обеспечивающих обязательное исполнение принимаемых решений. Международное право оказалось способным формулировать нормы, но не способным гарантировать их выполнение. Прикрытие «права сильного» осуществлялось через создание многочисленных косметических «всемирных» институтов, которые фактически не влияли на регулируемые процессы. Например, Международный уголовный суд в Гааге, учрежденный в 1998 году принятием Римского статута, и начавший функционировать в 2002 году, не смог обеспечить выполнение международных законов и своих решений.

Именно здесь, как мне представляется, обнаруживается главный недостаток всей послевоенной архитектуры международных отношений. Структура глобального управления, регулирования и координации построенная, с помощью ООН и основанная на допущении, что вышеупомянутый «фиговый листок» и является реальностью, оказалась полностью неадекватной реально существующему мировому порядку. То есть оказалась в полном несоответствии реальной глобальной структуре отношений между государствами.

На этом фоне выдвигаются идеи создания новых форм глобального управления, способных более адекватно отражать современную структуру мировых отношений. Одной из таких концепций является «Совет Мира» (Board of Peace), рассматриваемый как возможная альтернатива существующим международным институтам. Его предполагаемая задача — создание более эффективного механизма координации и предотвращения конфликтов в условиях усложняющейся мировой системы.

Следует сразу подчеркнуть, что сведения о Совете Мира (СМ) крайне ограничены. Поэтому всё дальнейшее изложение следует рассматривать не как описание факта, а как авторскую реконструкцию, основанную на сопоставлении немногочисленных доступных источников и общей логики развития процессов глобализации. То, что предлагается ниже, является моей попыткой интегрировать эти различные источники в более или менее цельную картину. Как я уже упоминал, эта картина основана также на моем убеждении в том, что исторический поток, несмотря на хаотичное поведение его деталей, движется к установлению глобального координирования, регуляции и управления.

Если предложенная выше логика исторического процесса верна и имеющиеся сведения анализировать в контексте общей тенденции развития глобализации, то СМ можно рассматривать как первую попытку создать структуру глобальной координации и управления, соответствующую реально сложившейся системе международных отношений и способную благодаря этому эффективно влиять на мировые процессы и координировать их. Как мне кажется, СМ постепенно трансформируется в глобальный проект, претендующий на роль альтернативы ООН. СМ и его реальные полномочия ещё окончательно не сформировались, но кое-что уже просматривается. Основная цель СМ, как и предшествовавших ему ЛН и ООН — это предотвращение войн и поддержание международного порядка. Предполагается, что СМ станет основным инструментом новой системы международной безопасности.

По данным разных источников, решения в СМ концентрируются в руках его председателя. Он формирует темы заседаний, стратегические направления и приоритеты. В ряде случаев его решение является окончательным, даже если другие члены выражают несогласие. Он обладает правом вето на любые решения и единолично выбирает своего преемника.

Исполнительный Совет (ИС) состоит из ограниченного числа лиц. В отличие от ООН, куда входят почти все страны, председатель СМ лично приглашает ограниченное число стран, отдавая приоритет тем, кто готов вкладывать ресурсы и разделять ответственность за решения СМ.

Если эта модель действительно реализуется, то она означает переход от нормативной модели мировой политики к ресурсной модели. Решения СМ основываются на анализе обмена ресурсами и сделками между государствами и регионами и их потенциала, а не на основе «международного права», «равенства и братства», «социальной справедливости» и абстрактной морали. Это, конечно же, не означает, что при принятии решений СМ будет пренебрегать соображениями морали и справедливости, но эти понятия и их роль будут переосмыслены.

Предполагается, что процесс принятия решений в СМ не предусматривает всеобщего и равного голосования членов, коллективного принятия резолюций или права вето членов ИС. Государства-участники не обладают равноправным влиянием на решения — их роль скорее консультативная и исполнительная. Структура Совета построена так, что председатель обладает доминирующими и в ряде случаев единоличными полномочиями по принятию решений, а государства-участники играют вспомогательную роль.

Если предложенная реконструкция хотя бы в основных чертах соответствует действительности, то она свидетельствует о качественном изменении самой философии глобального управления. На смену горизонтальной сетевой модели приходит вертикально организованная система, основанная на концентрации ответственности, власти и ресурсов.

Таким образом структура СМ демонстрирует полный отход от неадекватной леволиберальной сетевой («плоской») модели глобального управления и переход к иерархической системе, основанной на концентрации власти и опоре на силу. Такая система является более адекватной современной мировой реальности и, как можно надеяться, способна стабилизировать ситуацию, сложившуюся в мире.

Таблица 1 суммирует основные характеристики ЛН, ООН и предполагаемой модели Совета Мира.

Таблица 1. Сравнительная таблица основных характеристик Лиги Наций, ООН и предполагаемой модели (по авторской реконструкции) Совета Мира.

Характеристика	Лига Наций	ООН	Совет Mира Трампа
Статус	Межгосударственная организация	Международная организация	Глобальная координирующая структура
Основная идея	Коллективная (европейская) безопасность	Универсальное международное право и безопасность	Глобальная система безопасности и управления
Источник легитимности	Международный договор	Международное право	Реальная способность обеспечивать безопасность и стабильное развитие
Основа международного порядка	Дипломатия	Международное право	Баланс сил и интересов
Период	1919–1946	1945 — настоящее время	С 2025 г.
Главный орган	Ассамблея и Совет	Совбез и Генассамблея	Исполнительный совет
Модель управления	Бюрократическое	Единогласие всех членов, но право вето	Централизованная (доминирующая роль председателя)
Инструменты воздействия	Моральное давление, дипломатия	Миротворческие операции, санкции	Международные силы стабилизации (ISF), прямое вмешательство
Членство	Ограниченное (без США)	Формально универсальное	Селективное («Pay-to-play»)
Принцип принятия решений	Консенсус	Голосование + вето	Централизованное решение председателя
Скорость принятия решений	Низкая, часто парализованная	Медленная (вето в Совбезе)	Потенциально высокая за счет централизации
Причина создания	Итоги Первой мировой войны	Итоги Второй мировой войны	Рост многополярности, кризис эффективности существующих институтов глобального управления (импотентность ООН)

Рисунок 1 иллюстрирует леволиберальную сетевую плоскую модель глобального управления (паутину), где оно осуществляется через горизонтальные связи. Узлы (государства) в этой модели провозглашаются de jure равными, каковыми они de facto очевидно не являются. Например, Латвия и Германия с очевидностью находятся в разных весовых категориях по численности населения, по уровню промышленного развития, по уровню политического и финансового влияния, по вкладу в мировую культуру и др. Но они имеют одинаковый голос при принятии решений в Евросоюзе. Это и другие подобные противоречия создают серьезные напряжения в структурах Евросоюза, которые, по моему мнению, его, в конце концов, могут разрушат.

Рисунок 2 отражает предварительное авторское видение возможной глобальной структуры, формируемой СМ. Рисунок, так же, как и Таблица 1, основан на ограниченной и фрагментарной информации из различных источников и потому носит гипотетический и неполный характер, используемые названия регионов условны и приведены лишь для иллюстрации.

Иерархическая структура, изображенная на рисунке 2, подразумевает, как минимум, четыре уровня регулирования:

1. Базовый уровень — включает внутренние управляющие структуры национальных государств. При этом внутри государств также могут существовать многочисленные дополнительные иерархические уровни (например, городские, штатные, региональные и/или федеральные структуры).
2. Национальный уровень — базовый уровень, представленный суверенными государствами.
3. Региональный уровень — центры силы и интеграции, объединения государств, сгруппированных вокруг ведущего центра силы (например, Китай, Россия или ЕС в соответствующих регионах).
4. Глобальный уровень — уровень координации и принятия стратегических решений, представленный СМ.

В схеме сознательно опущены горизонтальные связи между элементами одного уровня (например, между государствами или региональными центрами), чтобы подчеркнуть ключевую роль вертикальных управляющих связей, обеспечивающих координацию и устойчивость всей системы.

Рисунок 3 поясняет представления автора об основных элементах структуры Совета Мира и централизованных механизмах принятия решений. Главная цель Совета Мира — предотвращение глобальных и, по возможности, региональных конфликтов и поддержание мирового порядка.

Рисунок 4 показывает сравнение моделей глобального управления и иллюстрирует эволюцию от плоский сетевой к иерархической системе. Промежуточная модель отражает нынешнюю мировую многополярную структуру: множество региональных центров, взаимодействующих между собой произвольным образом, не скоординированным глобальным центром.

От паутины к Иерархии

ООН вместе с её структурами и комитетами воплотила представления леволиберального сознания о глобальной структуре. Эта структура представляется как плоская сеть («паутина»), связывающая на равных основаниях все страны мира, объединённые универсальными нормами и институтами (рис. 1). Однако, по мере развития, такие структуры сталкиваются с внутренними противоречиями, связанными с расхождением между формальным равенством и фактическим распределением силы. Одной из попыток воплотить в жизнь такие представления на региональном уровне стал Европейский Союз (ЕС). Но из-за неадекватности структуры со временем ЕС превратился в диктатуру бюрократического аппарата, стремящегося к тотальному регулированию общества. В результате, в настоящее время ЕС демонстрирует множество противоречий, нестабильность и признаки распада.

Как отмечалось выше, неспособность ООН выполнить отведённую ей роль продемонстрировала неадекватность леволиберальных идей и основанных на них структур и институтов реальной глобальной системе, по-прежнему опирающейся на «право сильного».

Многополярность в современном мире означает формирование региональных центров влияния и сил, которые либо реально контролируют группы стран (например, ЕС), либо заявляют о подобных притязаниях — явно или неявно (например, концепция «русского мира»). Но многополярная система пока нестабильна из-за конфликтов интересов между региональными центрами. Для стабилизации такой глобальной системы требуется координирующий и управляющий центр, обладающий достаточным авторитетом, военной силой и структурой, адекватной реально существующему мировому порядку.

Иерархия как универсальный принцип

Возникает принципиальный вопрос: существует ли такая форма организации сложных систем, которая проявляет себя как универсальный закон природы и одновременно оказывается применимой к человеческой цивилизации? Очевидно, что паутина не адекватна нынешнему мироустройству и не может служить такой структурой.

Если обратиться к различным уровням организации реальности — от физики до биологии, от биологии до человеческого общества — обнаруживается одна поразительная закономерность. Практически все устойчивые и развивающиеся системы имеют иерархическое устройство (рис. 2). Они состоят из взаимосвязанных подсистем, каждая из которых обладает определённой автономией, но при этом координируется более высоким уровнем. Все эффективно функционирующие системы на всех масштабах (от атомов и молекул до галактик и видимой вселенной, от клеток до живых организмов, от отдельной семьи до государства) имеют иерархическую структуру. Так, например, живой организм состоит из подсистем (органов), которые в свою очередь состоят из подсистем (клеток), которые состоят из ядра и цитоплазмы, и т. д.

Во всех известных нам природных системах разрушение сложившейся иерархии и неспособность своевременно сформировать новую ведёт к деградации, распаду, смерти или гибели системы.

Каждая подсистема иерархической системы более или менее автономна при решении внутренних задач, но координируются с другими подсистемами того же иерархического уровня с более высокого уровня иерархии. Каждая такая подсистема в свою очередь координирует на более высоком системном уровне процессы и поведение свих подсистем, находящихся на более низком иерархическом уровне. (Более подробное обсуждение иерархических систем можно найти в моей статье 2017 года Кен Уилбер и его книга «Trump and a Post-Truth World».)

Возникает естественный вопрос: почему мировая цивилизация должна быть единственной сложной системой, не подчиняющейся этому универсальному принципу? Почему же структура, реально регулирующая и координирующая мировую цивилизацию, должна быть устроена по-другому? Тем более, что иерархическая структура: система, состоящая из подсистем, которые в свою очередь являются иерархическими структурами и состоят из подсистем и т. д., близка к реальной структуре глобальной системы, существующей в современном мире.

Таким образом, как мне кажется, СМ является попыткой сформировать глобальную иерархическую управляющую систему, соответствующую реальной мировой структуре, призванную предотвратить падение мира в хаос. СМ будет пытаться организовать глобальные координацию и управление так, чтобы обеспечить гарантии безопасности для стран всего мира, устранить возможность мировых войн и минимизировать возможность локальных войн, чтобы стабилизировать ситуацию в мире и обеспечить устойчивое развитие и прогресс в мировом масштабе.

Так что же будет?

Господи, как же погано должно стать потом, чтобы можно было жалеть о том, что происходит сейчас…

В. Пелевин, «Принц Госплана».

Всё, что кажется концом, — просто смена декораций.

В. Пелевин, «Чапаев и Пустота»

Фазовый переход

Современное состояние мировой цивилизации напоминает физический фазовый переход, когда старая структура уже утратила устойчивость, а новая ещё не сформировалась. В такие моменты система внешне выглядит хаотичной, хотя в действительности происходит её глубокая внутренняя перестройка. Так при застывании жидкости её аморфная, рыхлая структура разрушается и возникает упорядоченная и жесткая структура твердого тела. В такие периоды прежние институты быстро теряют эффективность, а новые только формируются. Внешне это часто воспринимается как хаос, однако, на более глубоком уровне такие процессы подчиняются сложным закономерностям.

Особенность нынешнего исторического момента состоит в том, что человечество впервые пытается осуществить подобный переход сознательно, не понимая до конца законов, которым этот переход подчиняется. Такой переход осложняется еще тем, что на глобальные процессы существенно влияет совокупность индивидуальных и коллективных волевых решений. Это делает возможными различные сценарии развития. Так что же происходит и будет происходить в ближайшее время?

Возможные сценарии развития

Первый сценарий — Стихийный переход

Если глобальная система продолжит развиваться стихийно, без возникновения эффективного центра координации, то переход, вероятнее всего, будет сопровождаться чередой крупных региональных и глобальных кризисов. Подобно тому как предыдущие цивилизации проходили через войны, революции и распады, глобальная цивилизация также может пройти через серию катастроф, масштабы которых может оказаться беспрецедентными.

Второй сценарий — Управляемый переход

Может иметь два варианта:

• деструктивный, основанный на неадекватных моделях, приводящий к усилению нестабильности. Примером деструктивного влияния на глобальную цивилизацию стали радикальные интерпретации идей модерна. Французское просвещение выхолостило философскую и духовную глубину этих идей и превратило их в броские, эмоционально нагруженные, но лишенные содержания лозунги (типа «свобода, равенство и братство», «назад к природе» и др.), как бы понятные и привлекательные для поверхностно образованных людей и взрывоопасные для необразованных масс. К концу ХIХ — началу ХХ века это привело к расцвету идей левого либерализма, социализма и коммунизма. Взрывоопасный коктейль этих идей и попытки преобразовать мир на их основе ввергли мир в две кровавые мировые войны, множество локальных войн и разрушительных социальных революций и легли в основу разнообразных левых «философских» течений и идеологий, продолжающих свое разрушительное, деструктивное влияние в современном мире.

• конструктивный, предполагающий попытки адаптации управляющих институтов к реальной структуре мировой системы; попытки адаптировать структуру глобальной системы управления к иерархической структуре глобальной реальности, тем самым смягчив трагичность и тяжесть происходящих переходных процессов, а также их возможные катастрофические последствия.

В рамках данной логики СМ рассматривается как попытка сформировать механизм именно такого управляемого перехода — с целью снижения уровня глобальной нестабильности и предотвращения масштабных конфликтов. Как мне кажется, именно это и является основными мотивом и целью создания СМ. Остается только надеяться, что его миссия будет успешной, и СМ окажется способным смягчить потрясения, которые готовит будущее нам, нашим детям и внукам.

Ограничения и риски

Однако всякая иерархическая система несёт в себе собственные риски. Будучи первоначально механизмом координации, интеграции и развития, она при неблагоприятных условиях способна превратиться в механизм подавления. Иерархия развития и роста может трансформироваться в иерархию власти и господства.

Такое перерождение возможно в том случае, если верхние уровни иерархии начинают использовать свои координационные полномочия не для обеспечения функционирования всей системы, а для сохранения и расширения собственной власти. Тогда интересы целого постепенно подменяются интересами управляющего центра, а координация — контролем и подчинением.

Одним из главных рисков иерархической системы является концентрация власти. Чем больше полномочий сосредоточено на верхних уровнях, тем выше потенциальная цена ошибки, злоупотребления или ошибочного решения. Если механизмов сдерживания и коррекции недостаточно, ошибка, возникшая на верхнем уровне, может распространяться на всю систему и приобретать системный характер. При высокой концентрации власти личные особенности, ошибки, предубеждения или ограниченность информации лиц, принимающих решения, могут оказывать непропорционально большое влияние на всю систему. Таким образом, эффективность иерархической системы может одновременно становиться источником её уязвимости.

Другой риск связан с ослаблением обратной связи. Для эффективной координации верхний уровень должен получать достоверную информацию о состоянии нижних уровней системы. Однако по мере роста и усложнения иерархии информация может искажаться, фильтроваться или намеренно скрываться. В результате центр начинает принимать решения не на основе реального состояния системы, а на основе его упрощённого или искажённого представления.

С этим тесно связан риск бюрократизации. Созданные для координации правила, процедуры и институты со временем могут превратиться в самоцель. Система начинает воспроизводить собственные структуры и нормы уже не потому, что они необходимы для достижения первоначальных целей, а потому, что их сохранение отвечает интересам самой системы управления.

Ещё один риск — подавление разнообразия и инициативы нижних уровней. Сложные системы обладают устойчивостью именно благодаря разнообразию своих элементов, их способности самостоятельно реагировать на изменения среды и находить новые решения. Чрезмерная централизация может уменьшить это разнообразие, подавить локальную инициативу и тем самым сделать всю систему менее адаптивной.

Подобные процессы перерождения можно наблюдать в системах различной природы, в том числе в биологических. Хорошей иллюстрацией может служить превращение здоровой клетки печени, координирующей свой рост с соседними клетками и с организмом в целом, в раковую клетку, которая перестаёт подчиняться механизмам регуляции и продолжает неограниченно делиться. В этом смысле рак можно рассматривать как крайний пример утраты координации между уровнем элемента и уровнем целого: часть системы перестаёт учитывать интересы системы в целом и начинает воспроизводить себя за её счёт.

Поэтому при оценке потенциальной эффективности СМ недостаточно рассматривать только его способность обеспечивать координацию и принятие решений. Не менее важно оценить встроенные в него механизмы ограничения власти, обратной связи, подотчётности, коррекции ошибок, защиты интересов нижних уровней и предотвращения концентрации власти в одном центре.

Иными словами, главный вопрос состоит не только в том, способна ли иерархическая система эффективно управлять сложным целым, но и в том, способна ли она предотвратить собственное превращение из механизма координации в механизм господства.

Заключение

Происходящие сегодня процессы можно рассматривать как смену самой парадигмы глобального управления — переход от преимущественно сетевой модели к модели иерархической. Если предложенная в статье интерпретация верна, то современный мир переживает не очередной политический кризис, а один из наиболее значительных фазовых переходов в истории человеческой цивилизации. Речь идёт не просто о смене отдельных институтов или политических конфигураций, а о возможном изменении самого принципа организации глобальной системы. Насколько успешным окажется этот переход и приведёт ли он к большей устойчивости и координации мировой системы или, напротив, породит новые формы нестабильности и подавления, остаётся открытым вопросом.

Удастся ли человечеству пройти этот переход без глобальной катастрофы? Станет ли формирующаяся система более устойчивой и эффективной, способной лучше координировать действия государств и других участников глобального процесса, или она приведёт к чрезмерной концентрации власти и новым формам господства? Сегодня никто не может дать на эти вопросы окончательного ответа.

Однако именно в такие переломные эпохи особенно важно не столько пытаться предсказать будущее, сколько понять направление происходящих процессов и логику исторического движения. Понимание этого направления не гарантирует правильности наших прогнозов, но позволяет осознаннее оценивать происходящее, видеть возможные альтернативы и выбирать своё место в формирующейся системе.

Возможно, главный вопрос сегодня состоит не в том, произойдёт ли изменение глобальной системы, оно уже происходит, а то, в каком направлении оно идет, и каким окажется наше участие в формировании новой мировой реальности.