Эдуард Малинский: Камо грядеши?

Еврейское государство предлагает Европе гораздо большую геостратегическую ценность в качестве незаменимого передового форпоста против иранской экспансии, джихадистских террористических сетей и российско-китайского посягательства в Восточном Средиземноморье.

Эдуард Малинский

КАМО ГРЯДЕШИ?

«Камо грядеши» — это знаменитое выражение, которое переводится на современный русский язык со старославянского как «Куда ты направляешься?».

И в этом современном языке оно используется как призыв задуматься о смысле жизни и правильности выбранного пути.

Именно в таком контексте я и дал заглавие этой статье и адресую я этот вопрос израильскому истеблишменту.

Для справки: По Малинину и Буренину, истеблишмент— это правящие круги, политическая элита и совокупность влиятельных людей, которые занимают ключевые позиции в государстве или бизнесе и поддерживают устоявшийся общественный порядок.

Вопрос-то задать можно, но получить ответ на него, это — проблема. Поэтому вопрос без ответа — это просто сотрясение воздуха.

Помнится, в начале 50-х годов прошлого века решением этой же проблемы мучился известный американский обозреватель Уолтер Липпман: читают ли его комментарии и экономические обзоры власть имущие.

У него были основания для подобных сомнений, потому что печатался он в популярных и читаемых широкими слоями населения изданиях.

У нас, слава Б-гу, таких сомнений нет. Мы, с абсолютной уверенностью убеждены, что нас услышит разве что Сэм. Ну что ж, на безрыбье и рак рыба, хотя откровенно говоря, не эта перспектива побуждает к высказыванию.

Сэм — это, конечно, голова, это почти Бриан, как утверждали «пикейные жилеты» у Ильфа и Петрова, НО ВСЕ-ТАКИ к публичному озвучиванию своих мыслей — основная мотивация у нас — это желание просто высказаться, даже будучи наперед уверенным в том, что тебя не услышат именно те, до ушей которых хотелось бы докричаться.

Казалось бы, парадокс. Если существует такая уверенность именно в таком развитии событий, зачем же вообще делать какие-то телодвижения в этом направлении, зачем, как говорится, трепыхаться. А вот это уже — очередная загадка человеческой натуры.

…У нас, выходцев из бывшего Советского Союза с детских лет навязла в ушах фраза «Жить стало лучше, жить стало веселее!», произнесённая И.В. Сталиным 17 ноября 1935 года в выступлении на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц — стахановцев.

То, что нам в Израиле, здесь и сейчас, жить стало, если пока не лучше, но, по крайней мере, веселее, сомнений не вызывает, несмотря на то, что ещё сто лет назад, Владимир Владимирович Маяковский — предупреждал в своем стихотворении, посвящённом смерти Сергея Есенина:

Для веселья
наша планета
мало оборудована…

Но мы не будем особенно вникать в полемику двух великих поэтов.

Есенин:

В этой жизни умереть не ново,
Но и жить, конечно, не новей…

Маяковский:

В этой жизни
умереть
не трудно.
Сделать жизнь —
Значительно трудней.

Тем более, что именно в этой полемике рекомендации одного поэта не могли дойти до второго поэта по определению; мало этого, сам автор рекомендаций не прислушался к ним, и таким же суицидом ушел из жизни всего пять лет спустя.

Но… довольно лирических отступлений, займёмся экономикой, т.е. более насущными делами.

В настоящее время экономические обозреватели оживленно обсуждают очередной парадокс израильской экономики: несмотря на бесконечную войну с ее огромными затратами — до 300 млрд шекелей — экономика Израиля становится всё успешнее и доказывает свою фантастическую живучесть.

Это прежде всего выражается в росте ВВП на душу населения, который поднялся с 60 тысяч в 2025 году до 69 тысяч долларов на душу населения в течение первого полугодия 2026 года. А если принять в расчет самую высокую рождаемость в Израиле среди развитых стран, то эта цифра еще более впечатляет: этот показатель у нас гораздо выше, чем в любой другой западноевропейской стране.

В последние месяцы мы это видим и по стремительному укреплению шекеля, который приближается к рекордной отметке последнего 5-летия.

Хайтек (основной драйвер нашей экономики), экспорт услуг и технологий, экспорт газа с месторождения «Левиафан», увеличившиеся поставки вооружений в Азию и Европу — всё это успешно работает почти три года, несмотря на ракеты и беспилотники и на тысячи трудящихся, оторванных от работы резервистской службой.

Экономисты, анализирующие ситуацию «макро», в полном восторге от способности нашей экономики процветать в военных условиях.

Так, например, гендиректор консалтинговой фирмы Wise Money Эван Либерман сказал в недавнем подкасте ILTV, что израильская экономика построена так, что способна выдержать любой кризис.

И действительно, сейчас, на фоне войны рост ВВП в Израиле около 3%, что выше, чем в любой развитой стране мира, а в последующие два года, по всем предсказаниям, он поднимется до 4,5-5%.

Причем, экономист утверждает, что самый большой миф об израильской экономике — это то, что она маленькая:

«Да, у нас относительно небольшое население и очень маленькая территория, …но мы — страна, глубоко интегрированная в мировую экономику во многих отраслях, поэтому спрос на инновации и наши услуги сохраняется, несмотря на происходящее здесь, на месте».

Но … вот вопрос: чувствуют ли сами израильтяне, что живут они в богатой стране?

Что на каждого из них производятся богатства на 70 тысяч долларов в год?

Действительно, в Израиле есть громадное число стартапов и хайтекистов — но в этой отрасли занято всего около 11% трудящихся.

Ну, а что же происходит с остальными 90% израильтян?

Вот на эту сторону израильской медали обращает внимание экономический обозреватель газеты The Marker Гай Рольник:

«Он — Израиль — превратился в очень богатую страну с нищими и запуганными гражданами и потребителями».

Да, жизнь в Израиле становится уже не по силам большинству населения.

Цены на всё беспрестанно росли многие годы, а правительства всех мастей только делали вид, что собираются бороться с дороговизной жизни. Причем рост стоимости жизни не останавливает даже усиление шекеля (на 15% за последний год).

Казалось бы, потребитель должен выиграть от этого. Обычно от укрепления местной валюты проигрывают экспортеры, а продукция на внутреннем рынке должна подешеветь — ведь расходы-то на импортную продукцию уменьшаются.

Однако, этого не происходит. Но почему же?

Причина всего этого не изменилась за последние 15 лет, с тех пор, как правительство Нетаниягу создало комиссию по демонополизации израильского рынка, где монополии — это производственные организации производителей и импортеров продукции любого рода.

Каковы же результаты работы этой комиссии по демонополизации?

К примеру, весь автомобильный рынок сейчас держат в своих руках 4 компании, которые научились блокировать любые пути конкуренции. В результате их доходы до уплаты налогов доходят до 20-25%, в то время, как во всем мире в этой отрасли доходы не превышают 5%. Видно, славно потрудилась эта комиссия!

Небольшое отступление от основной темы.

Еще в школьные годы меня очень интриговала фраза, произнесенная Фамусовым в грибоедовской комедии:

«Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом?»

И никто, в том числе и преподаватели, не могли объяснить мне, какую смысловую нагрузку несёт здесь понятие комиссия?

В общем, довольно много времени это понятие оставалось для меня этакой «вещью в себе».

Но когда моя старшая дочь столкнулась в школе с той же проблемой — а произошло это у нее в восьмом классе — я решил, что пора покончить с такой «загадкой века».

Ларчик, на удивление, открывался довольно просто. Как известно, лексикон российской знати в 19 веке был основательно перегружен т.н. французизмами. Так вот, в переводе с французского слово это означает поручение.

И все стало на свои места. Стал ясен и смысл дискуссии Ленина со своими соратниками, как называть членов первого советского правительства.

Ведь просто некорректно было только вчера выступать с лозунгом «Долой десять министров-капиталистов!», а сегодня давать такое же определение своим товарищам по партии, членам правительства. И в ходе дискуссии Ленин вспомнил, что во времена Великой французской революции в конце 18 века промелькнуло понятие комиссар, что в свете уже выясненного нами понятия комиссия означало порученец, т.е. человек с делегированными ему определенными поручениями.

Так на свет божий появился Совнарком, т.е. Совет народных комиссаров.

А теперь вполне логично вернуться к Комиссии Нетаниягу по демонополизации и спросить у нее, кто давал ей такие поручения, которые блокируют все возможности для здоровой конкуренции.

Бывшая глава Антимонопольного управления Михаль Гальперин ознакомилась с ситуацией и предпочла не вмешиваться.

«Это Израиль. Тут нет конкуренции. Регуляция слабая. Политики равнодушны», —

так резюмирует и обозреватель Рольник свои попытки получить хоть какой-то ответ на его данные о сверхконцентрации капитала на израильском рынке.

Его встреча с министром экономики Ниром Баркатом была такой же разочаровывающей: министр признал, что Антимонопольное управление, порожденное на свет божий премьер-министром, — это фикция, что рынок погряз в монополиях и стоимость жизни безумная, но добавил, что ничего сделать не хочет и не может, поскольку считает себя не участником, а наблюдателем процесса.

На будущих выборах израильтянам предстоит решить вопрос не только политического облика страны на ближайшие годы, но и возможности демонополизации экономики и снижения стоимости жизни, пишет Гай Рольник. Но, признает он,

«ни у одной партии и ни у одного ведущего политика нет программы снижения стоимости жизни».

При любом составе будущего правительства Израиль останется самой дорогой (после Швейцарии) страной в мире: банка «Кока-Колы» в Ашдоде будет по-прежнему стоить в три раза дороже, чем в Лондоне или Нью-Йорке.

И все — таки, как утверждает в своей колонке на Times Of Israel Хосе Лев Альварес Гомес, американо-израильский исследователь, специализирующийся на политике безопасности на Ближнем Востоке

именно интеграция Израиля в ЕС укрепит безопасность Европы, спасет ее от геополитического упадка и защитит от исламизма.

Не покажется ли странной, почти фантастической, такая позиция, которая делает для страны возможной переход политики из страдательного залога в активный? А может быть, это просто очередной дежурный комплимент в адрес Израиля?

Какие же аргументы выдвигает обозреватель в обоснование своей точки зрения, что

без Израиля Европа обречена.

Не правда ли, странный поворот мысли… Это даже не лозунг: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!», это нечто большее, вроде призыва к иноземцам во времена русского позднего средневековья: «Придите и володейте!»

Например, Гомес утверждает, что Европа стремительно движется к стратегической опасности, пока иранские прокси затягивают петлю на ее южном фланге, а радикальный ислам распространяется по ее улицам и неблагополучным зонам.

По мнению автора, Израиль — это партнер в сфере «жесткой силы», которого Европейский союз больше не может позволить себе держать на расстоянии вытянутой руки. Только полноправное членство в ЕС положило бы конец опасному промежуточному статусу Израиля, который оставляет обе стороны незащищенными и уязвимыми.

Тем более, что экономический фундамент единения Израиля и Евросоюза, согласно анализу Гомеса, уже крепок и становится все более жизненно важным с каждым днем.

Ведь на долю Европейского союза уже приходится 31,7 процента торговли товарами Израиля, что в 2025 году составило 43,3 миллиарда евро, а сфера услуг добавила еще 26,6 миллиарда евро годом ранее.

Израильские технологии, фармацевтика и передовое оборудование, как отмечает автор, текут на север, в то время как европейский промышленный экспорт движется на юг.

И это не благотворительность, а симбиоз на глобальной конкурентоспособности.

Гомес подчеркивает, что Израиль также тратит более чем на 5 процентов своего ВВП на исследования и разработки — это самый высокий показатель в мире, — создавая прорывы в технологиях, которые европейские фирмы лицензируют и внедряют ежедневно.

Соглашение об ассоциации 2000 года уже создало зону свободной торговли, однако оно остается заложником политических пересмотров и тарифных угроз, что Европейская комиссия, по его словам, и продемонстрировала в 2025 году.

Полноправное членство, как считает автор, навсегда закрепило бы доступ к единому рынку и лишило бы антиизраильские фракции внутри Европейского союза рычагов давления, которые они сейчас используют по своему усмотрению.

К тому же, культурная интеграция, уходит гораздо глубже, чем Евровидение и футбольные турниры УЕФА. Потому что Израиль уже воплощает европейский дух в моральном, политическом и культурном планах.

Схожая архитектура, сопоставимый образ жизни и общая приверженность инновациям и дискуссиям определяют повседневную жизнь как в Тель-Авиве, так и в крупнейших европейских столицах.

Израильская кухня, по словам автора, не только в прямом, но и в переносном смысле объединяет европейские, ближневосточные и североафриканские влияния в целостную национальную идентичность, которую сама Европа уже утратила.

И ведь это не поверхностное сходство, а живое доказательство цивилизационных связей, которые членство в союзе наконец-то формализовало бы.

Потому что Израиль представляет собой возвращение двух великих еврейских цивилизаций Европы — ашкеназов и сефардов.

Их европейское происхождение, интеллект и боевой дух, как напоминает Гомес, формировались континентом до того, как Европа изгнала их. Полноправное членство, следовательно, было бы не актом щедрости, а лишь запоздалым восстановлением цивилизационного партнерства, способного укрепить Союз против исламистских сил.

Моральный аспект — это то, чего Европейский союз предпочитает избегать. Холокост унес жизни шести миллионов евреев, подавляющее большинство из которых были европейцами, с помощью механизмов, созданных и запущенных на европейской земле, напоминает автор.

А полноправное членство стало бы конкретным искуплением грехов, предоставив еврейскому государству место за столом, который его народ помогал строить до геноцида.

Все остальное сводит лозунг «никогда больше» к пустой риторике, в то время как антисемитизм захлестывает европейские города, синагоги забрасывают «коктейлями Молотова», а еврейские студенты подвергаются преследованиям в кампусах от Парижа до Берлина.

Послевоенное европейское сознание, как пишет Гомес, не может претендовать на моральный авторитет, изолируя единственное в мире еврейское государство.

Геостратегически членство Израиля в ЕС в одночасье изменило бы позиции Европейского союза на Ближнем Востоке. Оно, по его словам, нейтрализовало бы автоматическое антиизраильское большинство, доминирующее при голосованиях в Генеральной Ассамблее ООН: 154 резолюции против Израиля с 2015 по 2023 год против всего 71 резолюции против всех остальных стран, вместе взятых.

Этот блок, ведомый, скоординированной машиной голосования Организации исламского сотрудничества, превратил Организацию Объединенных Наций в фарс в вопросах Ближнего Востока.

Если нахождение островов Сен-Пьер и Микелон вблизи Канады считается достаточным предлогом для теоретического права Оттавы на членство в ЕС, то исключение Израиля, по мнению Гомеса, становится неоправданным лицемерием.

Еврейское государство предлагает Европе гораздо большую геостратегическую ценность в качестве незаменимого передового форпоста против иранской экспансии, джихадистских террористических сетей и российско-китайского посягательства в Восточном Средиземноморье.

Израильская делегация в Европейском совете и Парламенте, по словам Гомеса, блокировала бы односторонние декларации, прекращала бы финансирование враждебных организаций и вернула бы реализм в европейскую внешнюю политику.

Государства Восточной Европы, которые уже видят в Израиле модель борьбы с гибридными угрозами — от российской дезинформации до иранских террористических сетей, — получили бы постоянного союзника, закаленного в том же огне.

Сегодня внутри Евросоюза Израиль практически никто не защищает с тех пор, когда ушел Виктор Орбан. Последний серьезный тормоз для антиизраильских мер, по словам Гомеса, исчез.

Членство в ЕС положило бы конец этой изоляции до того, как Европейский союз завершит свою медленную капитуляцию перед антиизраильским консенсусом.

А для Европейского союза выгоды были бы немедленными и огромными.

Израиль мог бы создать совместные центры слияния разведданных, опираясь на опыт подразделения 8200, для отслеживания иранских сетей, Хизбаллы и джихадистов еще до того, как они достигнут европейской земли.

Эти сети, как отмечает Гомес, уже финансируют мечети, вербуют сторонников в европейских тюрьмах и готовят теракты от Брюсселя до Никосии.

Израильские инструкторы, по словам автора, могли бы передавать тактику ведения городских и туннельных боев, усовершенствованную в ходе войн Израиля, готовя европейские силы к гибридным конфликтам будущего.

Израильские пограничные системы на базе искусственного интеллекта, доказавшие свою эффективность против практически любых методов проникновения, могли бы помочь защитить Средиземное море, отличая настоящих беженцев от радикальных инфильтрантов.

Во время недавнего кризиса в Красном море, как отмечает автор, израильская военно-морская разведка и технологии уже помогли защитить судоходные пути, жизненно важные для европейской экономики. И это не абстрактные теории, а проверенные в боях возможности, которые могли бы спасти жизни европейцев и восстановить сдерживание, которое европейский континент постепенно растратил.

Членство в ЕС также заставило бы европейцев пересмотреть и демонтировать свое антиизраильское мышление. Как только израильтяне сядут в те же залы заседаний Совета и будут голосовать по тем же политическим решениям, которые непосредственно затрагивают их самих, старый послевоенный пузырь, наконец-то лопнет.

Гомес описывает его как искаженную призму, рассматривающую Израиль как вечного агрессора и игнорирующую реалии радикального ислама и авторитарного экспансионизма. По его словам, европейцы признают, что защита Израиля, в конечном итоге, означает защиту их самих.

Новые европейские правые должны без колебаний поддержать эту идею. Ведь Израиль олицетворяет именно те крепкие границы, национальную идентичность, бескомпромиссную самооборону и технологическое превосходство, которых все чаще требуют правые партии по всему континенту.

Он предлагает живую модель против глобалистской слабости, которая опустошила институты, уверенность и силу воли Европы.

Экономическая отдача была бы не менее существенной. Израильская стартап-экосистема и оборонная промышленность, по его словам, привнесли бы тысячи высокотехнологичных рабочих мест в европейские цепочки поставок.

Совместные исследования в области кибербезопасности, зеленых технологий и точечного земледелия, как пишет автор, ускорили бы конкурентоспособность Европы в противостоянии с Китаем.

Лидирующие в мире израильские технологии капельного орошения и опреснения воды, превратившие пустыню в локомотив сельскохозяйственного экспорта предлагают Европе практический спасательный круг против засухи, терзающей Испанию, Италию и Грецию, преуспев там, где Зеленый курс Европейского союза и политика субсидирования потерпели неудачу.

Сегодня почти 500 000 израильтян уже имеют гражданство Европейского союза. Большинство израильтян, выезжая за границу, отправляются именно в Европу. Эти человеческие связи в формате полноправного членства, превратило бы их в постоянную стратегическую глубину.

Послевоенное европейское мышление, как пишет Гомес, создало пузырь, мешающий четкому распознаванию современных угроз. Этот пузырь, по его словам, оставил континент более слабым, его институты скомпрометированными, а национальную безопасность все более хрупкой. Интеграция Израиля разрушила бы эту иллюзию, укрепила бы европейскую экономику и дала бы новым правым силам Европы конкретного союзника, в котором они нуждаются.

Перед Европой стоит жесткий выбор: дальнейший дрейф к слабости, демографическому спаду и культурной капитуляции — или решительное сближение с единственным ближневосточным государством, которое последовательно побеждает в войнах и строит процветание в условиях дефицита.

Полноправное членство Израиля передало бы набирающим силу правым силам Европы тот единственный проверенный шаблон, которого им все еще не хватает: нацию, которая построила 245-километровый электронный барьер вдоль своей египетской границы, сократив количество незаконных проникновений с тысяч в год до всего одиннадцати в 2016 году.

Это, по словам автора, доказывает, что крепкие границы в сочетании с непоколебимой национальной идентичностью способны победить демографическую и культурную фрагментацию, порожденную левым мультикультурализмом.

Это одновременно разместило бы передовой американский форпост разведки и обороны внутри институтов Европейского союза, координируя сдерживание иранских ядерных амбиций и прокси-сетей до того, как они достигнут европейской земли.

Что наиболее актуально, это создало бы постоянный институциональный заслон против главного кошмара, а именно: Европы, находящейся под исламистским влиянием и имеющей рычаги давления на 290 ядерных боеголовок Франции, предупреждает Гомес.

С учетом того, что израильские системы противоракетной обороны и завоевания превосходства в воздухе уже составляют 54 процента оборонного импорта Европы в рекордный год экспорта объемом 15 миллиардов долларов, присоединение закрепило бы этот стратегический успех и сформировало бы цивилизационный альянс, в котором Европа нуждается до того, как радикальный ислам и Тегеран завершат уже идущий полным ходом демонтаж послевоенного порядка.

В общем, можно смело утверждать, что перефразируя известную фразу В. Ленина о союзе Украины с Россией как обязательном условии существования независимой Украины и проецируя аргументы этих условий на отношения Израиля и Европы, мы получим тот самый цивилизационный альянс, в котором так нуждается Европа, и о котором сказано в предыдущем абзаце.

А потому и ответ на традиционный вопрос к Европе:

«Куда направляешься?»

напрашивается тоже один, который должен стать тоже традиционным:

«К союзу с Израилем!»

И только в этом случае можно будет с уверенностью утверждать, что

«Жить стало лучше, жить стало веселее!»