![]()
Вернемся к Бернесу. В 1960 г. его опала завершилась так же неожиданно, как и началась. Он смог выступить на стадионе в Лужниках в программе Московского мюзик-холла, а на следующий год сняться в фильме «Чертова дюжина». После этого его артистическая карьера успешно продолжилась.
ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ЭСКАДРИЛЬЕ «НОРМАНДИЯ»
Посвящается 115-й годовщине со дня рождения М.Н. Бернеса
Ностальгическая песня Марка Фрадкина на стихи Евгения Долматовского «Воспоминания об эскадрилье “Нормандия”» (1956) на российских просторах давно не звучит. Попасть в число безнадежно забытых ей не дает лишь немеркнущее обаяние первого исполнителя — Марка Наумовича Бернеса (1911-1969). Однако с историей создания и идеологического сопровождения песни в 50-е — 60-е гг. до сих пор не все ясно.
Одним из самых ярких событий культурной жизни СССР в 1956 стали декабрьские гастроли знаменитого французского шансонье Ива Монтана, в то время «большого друга советской страны». Между тем, в результате венгерского кризиса, завершившегося в ноябре вторжением советских войск в Венгрию, и военного конфликта вокруг Суэцкого канала, в котором Франция приняла активное участие на стороне Израиля (в то время как СССР был главным военным спонсором Египта), отношения между двумя странами резко обострились. В связи с этим визиту французского певца придавалось особое значение. Планировались даже съемки документального фильма о пребывании Монтана в Советском Союзе. Партийные кураторы задуманной киноленты решили отразить в ней тему советско-французского союзничества в годы Второй мировой войны. В этой связи самым выигрышным ходом им представлялось использование истории французского военно-воздушного полка «Нормандия», действовавшего на советско-германском фронте в 1943-45 гг.
Скажем прямо, для фильма о Монтане это было явной политической натяжкой. В 1940-м певец, имевший призывной возраст и хорошее здоровье, вовсе не поспешил в составе вооруженных сил Франции сражаться с немецкими агрессорами. Не пошел он и в антифашистское подполье, а устроился (при оккупантах) на судостроительный завод молотобойцем. Весной 1941-го Монтан снова вышел на сцену и, как ни в чем не бывало, продолжил карьеру шансонье. Он давал концертные турне по оккупированной Франции и выступал по радио. Успел поработать и на «Молодежных стройках», заменивших в годы оккупации воинскую повинность. Но кто из советских людей знал что-нибудь о прошлом французского друга? И в фильм решили вставить закадровую песню об эскадрилье «Нормандия».
Лучшим исполнителем пока еще не написанного шлягера представлялся Марк Бернес — советский Монтан. Очевидно, ему-то и предложили выбрать авторов. Не секрет, что композиторы-песенники буквально сражались за него как первого исполнителя своих новинок. Из 82 песен репертуара певца добрая половина была написана по его заказу или при его непосредственном участии. Поэтому я уверен, что Бернес, переговорив с Евгением Долматовским, пришел к Марку Фрадкину с предложением, от которого не отказываются. Похоже на то, что по пути к композитору ему вспомнилась слышанная в ранней юности мелодия одного забытого романса, и он напел Фрадкину ее начало. Композитор, который был на четыре года младше, скорее всего, этой музыкальной фразы никогда не слышал. Но Бернес был для него незыблемым авторитетом. Таким образом, начало, определившее ритмику и настроение, было положено. Через несколько дней Долматовский и Фрадкин показали артисту проект новинки. Как обычно, он внес поправки, дал шлягеру название, и начались репетиции. К моменту прибытия Монтана в Москву песня уже была записана на магнитную ленту в сопровождении инструментального ансамбля. Фонограмма прозвучала во время декабрьского концерта французского артиста в столичном ЦДРИ. Вряд ли Монтан что-нибудь понял, и это хорошо. Иначе трудно сказать, как бы он прореагировал на строку 3-го куплета, явно измененную Долматовским под нажимом сверху: «Не поддайся обману, французский собрат, верность клятве своей сохраняя». Обманывало «собрата», разумеется, французское правительство.
На следующий год вышла первая патефонная пластинка песенной новинки; тогда же, в Ленинграде, вторая — в исполнении Владимира Трошина. Затем (тоже в 1957-м) появился фильм, и там снова звучал Бернес. После этого для песни и ее первого исполнителя наступил двухлетний перерыв. В сентябре 1958-го две центральные газеты как по команде напали на Бернеса. Композитор Георгий Свиридов подверг его в «Правде» надуманным (скорее всего, навязанным сверху) обвинениям. В «Комсомольской правде» появился фельетон, где заурядное нарушение певцом правил дорожного движения прокурорским тоном преподносилось как «поведение, не достойное советского артиста». За ними последовали другие публикации в том же духе, и Бернеса отлучили от съемок и записей.
Воспользуемся этой паузой, чтобы сказать несколько слов о романсе, который «помог» сочинению песни. Он появился на свет незадолго до начала Первой мировой войны и назывался «Потому я тебя так безумно люблю». Это был романс-ответ на появившийся немного раньше романс Бориса Гуровича «Почему я безумно люблю». Первым исполнителем того и другого произведения был баян русской песни Юрий Морфесси, однако «романс-ответ» полностью затмил «романс-вопрос». «Почему…» довольно быстро забыли, в то время как «Потому…» продолжали петь даже в годы Смуты. Он трижды выходил в столичном издательстве «Давингоф», был записан Морфесси на пластинку фирмы «Граммофон» (в годы эмиграции артист перепел его для пластинки польской «Сирена-Электро») и принес славу его авторам — гитаристу-аккомпаниатору Саше Макарову и малоизвестной поэтессе Евдокии Минеевой. В годы НЭПа его тоже не забывали, так что юный Марк Бернес вполне мог слышать романс во второй половине 20-х гг. в Харькове, где учился в театральном техникуме, и даже в 1929 г. в Москве, куда он перебрался в год великого перелома. Примерно в это же время романс вместе с прочими «мещанскими» произведениями запретили. В послевоенные годы его помнили лишь доживавшие свой век бывшие представители «враждебных классов». Люди, которые были несколькими годами моложе Бернеса (те же Фрадкин и Долматовский), в 20-е годы были детьми, а позже услышать романс Саши Макарова им было негде. Да и Бернес, как уже говорилось, в 1956-м году, скорее всего, помнил лишь начало его мелодии (достаточно красивое и выразительное), но вряд ли мог бы назвать имена автора или услышанного когда-то исполнителя. Так песня о французских летчиках с первых тактов наполнилась музыкальной аурой романса серебряного века. Впрочем, и остальная часть мелодии, сочиненная Фрадкиным, и стихи, положенные на нее Долматовским, были хороши.
Вернемся к Бернесу. В 1960 г. его опала завершилась так же неожиданно, как и началась. Он смог выступить на стадионе в Лужниках в программе Московского мюзик-холла, а на следующий год сняться в фильме «Чертова дюжина». После этого его артистическая карьера успешно продолжилась. В 1966-м он даже заново переписал песню о «Нормандии» для готовящейся долгоиграющей пластинки, вернув первоначальную строку 3 куплета: «говорю я: будь счастлив, французский собрат, верность клятве своей сохраняя». Никто уже не обратил внимания на эту вольность, и гигант с его песнями без проблем вышел на фирме «Мелодия» в 1968 г. Правда, к этому времени французский шансонье, благодаря которому песня появилась на свет, успел превратиться в идейного врага советского режима. Возвратившись в 1963 г. из повторной поездки в СССР, он навсегда распрощался с просоветскими настроениями и начал творческое сотрудничество с режиссёром Коста-Гаврасом — принципиальным противником и обличителем тоталитарных режимов. В 1970 г. Монтан вместе с Симоной Синьоре снялся в антикоммунистическом фильме «Признание» о событиях 1948 и 1968 гг. в Чехословакии.
Конечно, это совпадение, но в том же 1970-м году артистка Москонцерта Евгения Разина (Акопян) начала свою недолгую романсовую карьеру в СССР (в конце 1974-го она эмигрировала во Францию). В ее репертуаре появился забытый романс Саши Макарова «Потому я тебя так безумно люблю». Те, кто побывал на ее концертах, могли воочию убедиться в полном совпадении начальных тактов мелодии романса и советской песни об эскадрилье «Нормандия». Не знаю, по этой или по какой-то иной причине, Разиной не удалось записать замечательный романс на пластинку «Мелодии», хотя магнитная фонограмма была осуществлена. Позже эта запись вошла в один из зарубежных гигантов певицы, вышедших во второй половине 70-х годов.
Не думаю, однако, что это обстоятельство каким-то образом повлияло на снижение популярности песни Фрадкина и Долматовского о французских летчиках. Просто сменилась эпоха, выросло новое поколение. Да и в Кремле почему-то все меньше хотелось напоминать нашим гражданам о вкладе союзников в великую Победу. А уж об истории с «коварным изменщиком» Монтаном тем более.
И все же спасибо Марку Бернесу за хорошую песню. А Саше Макарову — за красивый романс-долгожитель.

«
Просто сменилась эпоха, выросло новое поколение. Да и в Кремле почему-то все меньше хотелось напоминать нашим гражданам о вкладе союзников в великую Победу.
»
А разве это не было и не есть сегодня взаимно по обе стороны Атлантики?
«И все же спасибо Марку Бернесу за хорошую песню. А Саше Макарову — за красивый романс-долгожитель» и Николаю Овсянникову за эту статью накануне д.р. Марка Наумовича!
Думаю, стоило бы напомнить, кем по крови были Монтан и Синьеоре…
Да, конечно спасибо за напоминание о чудесной мелодии, которую и сейчас частенько звучит у меня в ушах, запомнил из фильма «Леон Гаррос ищет друга».