Лев Мадорский: Мир театр — И ЛЮДИ В НЁМ АКТЁРЫ

По мнению одной бабули, четвёрка по химии значительно перевешивает четвёрку по музыке. У меня, фаната музыкального воспитания, на этот счёт было другое мнение, но никто им не интересовался, и я снова задремал…

Лев Мадорский

МИР ТЕАТР — И ЛЮДИ В НЁМ АКТЁРЫ

В жизненности и актуальности этой мысли Уильяма Шекспира (1564-1666 гг.) я убедился в жаркий августовский полдень, необычный для Брауншвейга. Вышел из дома и сразу попал в сауну, 37 градусов и не ветерка. В подтверждение тому, что эта история реально имела место, а не галлюцинации непривычного к такой жаре автора, приведу её точные координаты. Это произошло в 11 часов дня в сквере Брауншвейга (Германия), недалеко от того места, где я живу.

Я сидел на скамейке и невольно стал слушателем трёх разговоров, каждый из которых мог бы стать сюжетом для одноактной пьесы.

Что важнее, музыка или химия?

Проснулся, скорее всего, от того, что две бабушки-бабули, которых в народе называют божьи одуванчики, громко заговорили, а точнее заспорили. Невольно прислушался. Бабули спорили о том, чей внук лучше учится. Оказывается, оба внука учились в одном классе, и оба получили то ли вчера, то ли сегодня четвёрки. В Германии, где я живу, это равносильно двойке. Один по химии, другой по музыке.

По мнению одной бабули, четвёрка по химии значительно перевешивает четвёрку по музыке. У меня, фаната музыкального воспитания, на этот счёт было другое мнение, но никто им не интересовался, и я снова задремал…

ЗА КЕМ УХАЖИВАЕТ КЛАУС?

Во втором действии нашего спектакля меня разбудили совсем другие голоса. На сцене, т.е. всё на той же скамейке, сидели совсем другие актрисы — две девочки лет 13-14. Одна рыженькая, с носиком пуговкой и короткими косичками, назовём её Лаурой, и  другая, полноватая, улыбчивая и с активной жестикуляцией, назовём её Анджела.

• Я об этом только тебе, как лучшей подруге, говорит Лаура. Пожалуйста, никому ни слова. Хотя, что я прошу. Все знают, что у тебя язык без костей. Но хочется поделиться, так что прошу тебя, постарайся. Мне нравится Клаус и, по моему, я ему тоже. Но он очень стеснительный и никак не решается со мной заговорить.
• Ты что белены объелась, подружка. Это я ему нравлюсь. На днях после школы поднёс до самого дома мой портфель. Но ты права, очень стеснительный. Дошли до самого дома, а заговорить так и не решился. И я ничего не говорила, так как он, я слышала, очень умный, и я даже не знала, о чём с ним говорить. Кроме того, я считаю, что парень должен.

Агрессор тот, кто начал войну

• Тут я снова задремал и на этот раз проснулся от мужских голосов. Спорили на тему, которая разделила русскоязычных жителей Германии, да и, пожалуй, всей Европы на два лагеря: пропутинцы и антипутинцы. Для меня эта тема стала особенно болезненной, потому что сестра, проживающая в Москве, узнав по телефону, что я в русско-украинской войне на стороне Украины, сказала взволнованно, но твёрдо: «Больше мне не звони. Ты фашист!». Я попытался все обратить в шутку: «Ну где ты, сестрёнка видела такое невообразимое сочетание — еврей фашист?», но не получилось. У сестры на телефоне стоял определитель, и на мои звонки она трубку не поднимала.

Герой этой пьесы, поддерживающий российского президента, видимо, читал только российскую прессу и смотрел только российское телевидение, потому что вряд ли где-нибудь ещё в Германии мог поднабраться таких штампов и почерпнуть такую ересь, в сущности, перевернув всё с ног на голову: «Украина рвётся вступить в НАТО», «Нет такой страны Украина, она, как была сотни лет, так и остаётся частью России».

Мне не хотелось слушать этот бред дальше. Я встал, потянулся и ушёл, так и не узнав, чем окончилась эта пьеса и не поругались ли под занавес наши герои. И прозвучала ли фраза, которая, вынесена в заголовок последней сцены и, на мой взгляд, могла бы стать заключительной: Агрессор тот, кто начал войну.